Неточка Незванова: Как губит тот, кто должен творить

Неточка Незванова: Как губит тот, кто должен творить

«Наверное, это одно из самых жестоких произведений Достоевского, которые я когда-либо читал. Сердце сжимается от боли за этого маленького ребенка. Какой ужас он описывает! Я читаю и не верю, что такое можно было выдумать.»

Роман Федора Достоевского «Неточка Незванова» — это горькая притча. Трагедия, чудовищная в своей обыденности и неотвратимости.

Главный герой, Иван Петрович Незванов — одаренный музыкант, скрипач-виртуоз, сумевший поразить мастера своей игрой. Но свой талант он проигрывает в карты. Это была не просто игра, а акт ритуального самоубийства. Сидит этот Незванов в угарном дыму, за столом, залитом портвейном, и ставит на кон свою душу. И проигрывает. Предает сам себя. А затем оказывается на пути, что вечно тянет его вниз. На пути, утягивающем за собой других.

Омерзителен становится этот Незванов. Он превращается в человека «в футляре», только футляр этот набит пороками и жалкими оправданиями. Ницше бы пришел в восторг! Но всё это — лишь предыстория, рассказанная от лица маленькой девочки. Ей было всего три года, когда она встретила нашего господина «ничто».

Затем на сцену выходит она. Та, что полюбила этого урода. Женщина. Лиза. Хрупкое, глупое создание, которое и так оставалась одна на чердаке со своей маленькой дочкой, Неточкой. Незванов вошел в ее жизнь слащавым кавалером, но позже обнажил свой уродливый дух и пустил его тонкой иглой прямо в душу Лизы. Он не просто соблазняет ее. Незванов передает ей проклятие своего падения. Своего разложения.

Сцены, где умирает мама Неточки — это самое чудовищное преступление в литературном Петербурге, которое я читал: ребенок, склонившись над телом матери, просит своего папу (она тогда еще не знала, что Незванов не ее отец) бежать из дому. Она так его любила. И, остановившись на Фонтанке, вдруг вспоминает — мама совсем одна, «надо накрыть ее одеялом», — говорит Неточка.

Он отправляет ребенка к мертвой матери, а сам сбегает. Достоевский мастерски переворачивает игру. Мысли Незванова, словно скрип бензопилы, разрывают его психику. Он признает себя дрожащей тварью, которая оставила на этой выжженной земле сироту.

Это не история о «преступлении и наказании». Это история о человеке, который просто ебнулся. И по цепочке покатилось, как домино. А на другом конце — ребенок, который теперь обречен помнить жизнь человека, не приходившегося ей никем. И крик этого ребенка, пролетающий над ночным Петербургом, останется для меня напоминанием: нет ничего страшнее детских мучений.