Приключенческая повесть
Предыстория Белки и Арины (для тех, кто не читал) здесь
Все части повести здесь
И вдруг внутри меня появляется странное чувство, что-то вроде предчувствия, которое царапает душу и не дает покоя. И это предчувствие говорит мне о том, что еще один человек может что-то знать об этом... Только вот вопрос в том, захочет ли этот человек меня видеть, потому что я сейчас говорю о подруге Лизы, Екатерине, которая после истории с Ратибором оказалась в тюрьме. И тем не менее, что-то мне подсказывает, что Лиза могла поделиться с Катей соображениями о том, зачем она делает тест на совместимость ДНК своей и родителей. И поскольку подруга моя, Лена, занимая в телецентре не последнюю должность, обросла связями, я звоню ей и прошу устроить мне встречу с Катей. У нее много знакомых в органах, и она точно может мне помочь, хотя можно было бы также обратиться и к Георгию Адамовичу – он бы тоже взялся устроить это. Но мне как-то не хочется его слишком уж тревожить, а потому Лена – самый приемлемый вариант, к тому же, она моя подруга.
Часть 4
Прежде чем я увижусь с Эвой, мне нужно позвонить Георгию Адамовичу и расспросить его про архив семьи Покацких. Конечно, он сразу отвечает на мой звонок, но после его приветствия меня ожидает жуткое разочарование – на мой вопрос об архиве семьи Покацких поступает ответ, что архив уничтожен. Георгий Адамович при этом интересуется, зачем мне это надо, на что я честно отвечаю, что в архиве могла быть информация о тайне рождения Елены Дмитриевны Покацкой.
– Нет, Белла, я не думаю, что там была такая информация – говорит Георгий Адамович – иначе я бы ее непременно обнаружил.
– Спасибо вам – голос у меня расстроенный – вероятно, мама Лизы хранила эту информацию вне доступа кого-либо, неважно, был ли этот человек членом семьи или большим другом.
– Но с чего ты взяла, что она об этом вообще знала?
– Не знаю – говорю я – мне почему-то так кажется.
– Белла – я по голосу чувствую, что Георгий Адамович не разделяет мои взгляды – я не единожды убеждался, что у тебя прекрасная интуиция, но поверь старику – ты ошибаешься. Вряд ли мама Лизы знала тайну своего происхождения. Да если бы и знала – вряд ли она стала бы в этом рыться. У нее была семья, муж, дети, бизнес... Ей было это ни к чему.
Прощаюсь с ним, выхожу из машины и иду к зданию больницы. У меня есть специальная карта для того, чтобы пройти сразу внутрь, а там медсестра пропускает меня в отделение. Но сегодня все по-другому – молоденькая девушка в униформе говорит мне, что Эва на прогулке в саду. Сад у больницы довольно большой, с уютными беседками, много цветов, зелени, деревьев. Здесь спокойно и хорошо размышлять, и я с удовольствием иду по выложенной плиткой тропинке и взглядом выискиваю Эву. А вот и она – идет мне навстречу, улыбаясь, машет рукой. Она уже вполне похожа на здорового человека и меня это очень радует, потому что скоро такими темпами я смогу забрать ее домой.
– Привет! – мы обнимаемся с ней – тебя долго не было...
– Много работы. Пойдем на скамейку, приехала поговорить и конечно, узнать, как ты.
Врач говорил мне, что Эва никогда не будет здорова до конца, но я ему не верю – уже сейчас она выглядит, как вполне себе здоровый человек, а рассуждает так, словно никогда не страдала расстройством психики, и улыбка у нее теперь не растерянная, как раньше, а осмысленная и уверенная. Я некоторое время слушаю ее – она рассказывает, чем занимается, чем их кормят, какие процедуры убрали, а потом вдруг спохватывается:
– Ой, прости, я совсем тебя заболтала, ты сказала, что по делу.
Самое лучшее в моей ситуации – вывалить все, как на духу. Что я и делаю, внимательно наблюдая за ее реакцией. Но она лишь спокойно кивает, а потом выдает, когда я заканчиваю:
– Я почему-то даже не сомневалась в этом! Слишком уж очевидно твое сходство с Лиз. Но это даже хорошо – теперь я знаю, что не одна! Обнимемся?
Что же, Лена оказалась права – Эва очень обрадовалась нашему родству, и я стала для нее кем-то вроде Елизаветы, только мы не родные, а двоюродные. После обнимашек к ней вдруг снова возвращается трезвый рассудок, и она спрашивает:
– Слушай, а как так получилось? Ты что-нибудь знаешь об этом?
Я мотаю головой.
– Но очень хочу узнать. Потому пришла к тебе за помощью.
– И чем я могу помочь? – спрашивает она.
– Эва, тебе нужно вспомнить – может быть, ты что-то видела или слышала в разговорах, что могло бы... могло бы быть ключиком ко всей этой истории. Понимаешь, о чем я?
Она задумывается, хмурит брови, смешно выпячивает губы, что говорит об огромной работе, происходящей в ее маленькой головке, а потом отвечает мне:
– Ты знаешь, Лиз делала анализ ДНК свой и родителей, когда я ее спросила, зачем ей это надо, она сказала, чтобы я не лезла в это дело. Это может как-то помочь?
– Об этом я знаю – вздыхаю я – и тоже не понимаю, зачем ей это было нужно.
– Вот-вот, конечно же, анализ показал, что она их дочь, и вот я думаю, может, это как раз Лиз что-то подозревала или узнала и пошла на ДНК, чтобы построить какую-то версию?
– Возможно. Но что-то еще не вспоминаешь? Может, ссору какую-то? Или... да я не знаю, это может быть все, что угодно.
– Белка, знаешь, мне кажется, мама о чем-то догадывалась, потому что как-то раз они с бабушкой, ну, ее мамой, очень сильно поругались. Я не знаю, относилось ли это к случаю, о котором мы с тобой говорим, но мама тогда орала на бабушку, я, правда, слышала только кусок фразы, потом бабушка вылетела и, увидев меня, отругала, что подслушиваю взрослые разговоры.
– И что же она кричала?
– «Как ты могла предать его, мама?» – у нее почти истерика случилась. Но дальше этой фразы я ничего не слышала, потому что мама выкрикнула это несколько раз, а потом выскочила бабушка, так что я понятия не имею, о чем шел разговор. Подожди... А может быть... Наши мамы – это дети одной матери но разных отцов? Может, бабушка изменила деду с твоим дедом и родила ему дочь? Или... еще как-то... В общем, все совсем запутано...
Об этом варианте я, честно говоря, совсем не подумала. Мы с Артемом сверили ДНК Арины и мамы, оказалось, что Арина ее родственница, моя племянница, то есть Лиза моя двоюродная сестра, но! Я же не знаю досконально точно, что именно мама Лизы и Эвы сестра моей мамы, ко всему этому я пришла только на основании выводов Георгия Даниловича о датах рождения, близких друг к другу и о туманной информации о том, что мать Лизы родилась якобы дома. Но досконально и точно мне неизвестно, кто является родственником моей мамы, и действительно ли они кровные родственники и по матери, и по отцу. Вариант с изменой вполне возможен! Только вот как теперь это раскопать! Да, понятно, что вероятнее всего, мать Лизы и есть мамина сестра, учитывая то, что отец Лизы родился совершенно в другом городе, и он на два года старше обеих женщин. Но вполне возможен вариант, что мать Елены изменила своему мужу с моим дедом и тогда получается, что они с моей матерью сестры по отцу. И у кого же я сейчас должна хоть что-то выяснить? Если я задам этот вопрос маме, она снова среагирует слишком бурно и эмоционально, и снова начнет говорить мне о том, чтобы я оставила поиск правды и занялась воспитанием ребенка.
Но как-то слабо верится мне в версию, в которой наши бабки и дедки изменяли друг другу. Почему? Да все просто – они из разных социальных слоев, и интеллигентная бабушка Лизы вряд ли обратила бы внимание на моего работягу деда. Больше верится в версию, что в роддоме номер три произошла какая-то история... Интересно, удастся ли Лене что-нибудь выяснить?
Днем звонит Артем и оповещает меня, что до места он добрался нормально, расположился нормально и уже завтра приступает к работе. Спрашивает, что ему привезти «своим девочкам», имея в виду меня и Арину. Прошу его привезти мне какой-нибудь сувенир, а Арине – что-то развивающее, детка любит пазлы, простенькие, для трехлеток, так что у Артема есть свобода выбора. Заверив меня, что он уже соскучился и очень сильно меня любит, и взяв с меня обещание, что до его возвращения я постараюсь не попасть ни в какую историю, он прощается со мной.
Мне же нужно съездить домой – сосредоточиться хоть немного и понять, как действовать дальше. Дома я поднимаюсь на второй этаж – в ту комнату, которая обустроена под мой кабинет, что-то вроде женского будуара. Я все-таки сдержала обещание, и отреставрировала портрет Лизы, который нашла в закрытом крыле дома Ратибора. И поместила этот портрет здесь, в своем кабинете. Лиза на нем так на меня похожа... И есть в нем какая-то магия, в этом портрете...
– Что же скрывают наши с тобой родственники? – бормочу я тихо, поглаживая портрет рукой – почему мы не знали друг о друге?
Попивая кофе внизу, в гостиной, я размышляю о том, что мне делать дальше. Главный врач вряд ли предоставит мне доступ к архиву... Узнать, что за акушерка и медсестра принимали роды у матери Елены тоже не представляется возможным... С какой стороны подойти ко всему этому?
И вдруг внутри меня появляется странное чувство, что-то вроде предчувствия, которое царапает душу и не дает покоя. И это предчувствие говорит мне о том, что еще один человек может что-то знать об этом... Только вот вопрос в том, захочет ли этот человек меня видеть, потому что я сейчас говорю о подруге Лизы, Екатерине, которая после истории с Ратибором оказалась в тюрьме. И тем не менее, что-то мне подсказывает, что Лиза могла поделиться с Катей соображениями о том, зачем она делает тест на совместимость ДНК своей и родителей. И поскольку подруга моя, Лена, занимая в телецентре не последнюю должность, обросла связями, я звоню ей и прошу устроить мне встречу с Катей. У нее много знакомых в органах, и она точно может мне помочь, хотя можно было бы также обратиться и к Георгию Адамовичу – он бы тоже взялся устроить это. Но мне как-то не хочется его слишком уж тревожить, а потому Лена – самый приемлемый вариант, к тому же, она моя подруга.
– Слушай, Белка – говорит она – я, конечно, позвоню своему знакомому, но тут дело-то даже не в этом, а в том, согласится ли Катя на эту встречу. Если она откажется, то мы никак не сможем ее заставить.
– Слушай, а этот человек может передать ей несколько слов?
– Может, конечно...
– Тогда запиши это для него, пусть он скажет ей...
Я диктую Лене небольшую фразу. Она перезванивает через несколько минут.
– Встреча завтра, в три часа дня. Приедешь прямо к колонии, подойдешь к дежурке, назовешь имя и фамилию, запиши. Тебя пропустят к нему – это начальник женской колонии, там сможете побеседовать. Она согласилась.
– Ленка! – взвизгиваю я – я перед тобой в неоплатном долгу!
– Да ну тебя! Не опоздай, он ждать не любит!
На следующий день, немного волнуясь от предвкушения встречи с Катей, я останавливаю машину у колонии – выехала я заранее, так как находится она в небольшом поселке за городом. К начальнику меня проводят довольно быстро – высокий здоровый бугай насмешливо смотрит на меня, и изрекает после приветствий:
– Вам совсем не идут наши стены, деточка! Так что на разговор вам десять минут – и постарайтесь больше никогда сюда не приезжать.
– Да и я, знаете, не испытываю большого удовольствия от нахождения здесь – замечаю саркастично.
Катя почти не изменилась за это время – так же высоко вздернут подбородок, такая же модельная походка, только синяки под глазами и усталый взгляд.
– Привет! – непринужденно кидает она, словно мы встретились поболтать на лавочке в сквере, а не в женской колонии – ты просила встречи, мне передали твои слова о том, что ради Лизы тебе нужна помощь, и что я у Лизы в долгу. Так что тебе надо?
– Кать, скажи пожалуйста, тебе Лиза что-нибудь говорила о том, что она делала анализ на совместимость ДНК своей и родителей?
– Было дело, сразу скажу, скрывать не буду.
– Но... для чего ей это было надо?
– В общем, как она мне рассказала, она открыла как-то раз сейф матери. Уж не знаю, зачем ей это было нужно, может, баловства ради, а может, что-то услышала, но она поставила камеру напротив сейфа, ну и та засняла код. Когда предков не было дома, Лизка залезла в сейф и нашла анализ ДНК, который гласил, что ее мать, Елена, и ее родители не являются родными. Тогда она почему-то пришла к мнению, что и она является удочеренной, решила, что женщины в их семье страдают бесплодием, конечно, родителям она ничего не сказала, и сделала экспертизу ДНК, которая подтвердила, что она – дочь своих родителей.
Итак, а моя версия-то подтверждается! Елена не является дочерью ни своей матери, ни отца, и она об этом знала! Но значит ли это, что она не копала глубже и не желала узнать, кто же ее родные родители?! А Лиза? Не значит ли это, что она тоже стала копаться во всем этом?
– Слушай, а что случилось-то? – спрашивает меня Катя внезапно.
– Я пока не могу тебе сказать – скашиваю глаза на начальника, который с интересом смотрит на нас, даже не скрывая того, что слушает наш разговор.
– Слушай – Катя склоняется ко мне чуть ниже, стараясь говорить потише – я бы советовала тебе поехать в старый дом Ледовских. Там ведь после пожара не все еще расчистили до самого подземелья?
– Нет. Но зачем?
– Насколько я знаю, после смерти родителей Лизка забрала эти документы из сейфа и спрятала их... в домике садовника... Под половицей.
– Кать, ты шутишь, что ли?
– Я тебе сказала то, что знаю. Дальше сама решай – ехать или нет.
Мы прощаемся довольно сдержанно. Что же – версию Кати проверить просто – домик садовника разобран на доски, остался как раз пол. И если там что-то и есть – найду я это быстро.
Дом Ледовских, ранее представляющий из себя величественно - монументальное здание, сейчас выглядит, словно в фильмах ужасов. Обгоревший, полуразвалившийся остов, торчащие башенки, и голый тихий сад... Ну, реально, фильм ужасов и только. В машине у меня маленькая лопатка, беру ее с собой на всякий случай, как и молоток с гвоздодером и направляюсь к домику садовника, вернее, к его останкам. Какая тишина! Просто могильная! А ведь когда-то здесь пели птицы и были слышны голоса множества людей. Хорошо, что я проехала не к центральному входу, а к задней калитке. Я склоняюсь над половицами – единственное, что осталось от домика садовника, где хранились разного рода удобрения и инструменты - и вдруг спиной чувствую, что со стороны центрального входа в мою сторону кто-то движется. И этот кто-то - человек...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.