Сталкиваясь с речью психоаналитиков, люди наиболее внимательные к словам быстро замечают у них ярко выраженное неудобство по поводу некоторых слов. Например, вместо "пациента" и даже "клиента" регулярно на сцену выходят "субъект" и "анализант" (или иногда "анализанд"). Кому-то сразу доступен смысл по аналогии, кому-то нет, а кто-то и вовсе слышит в этом что-то своё. Так что же за это за термин такой - анализант?
Начнём с небольшого прояснения: как правильно - на "т" или на "д"? Правильны оба варианта, но каждый их них указывает на источник. Термин "анализанд" - британского происхождения, его стали использовать некоторые ученики Фрейда (первое упоминание в Международном Психоаналитическом Журнале в 1925). В целом он подчёркивает то, что субъект на кушетке аналитика тоже активен - прежде всего он должен проговаривать свои свободные ассоциации, а не слушать "наставления" аналитика. Однако большую известность приобрел термин "анализант", который ввёл (не без влияния британских коллег) в 1950е гг. Жак Лакан. На французском до этого нередко употреблялось слово *analysé* (сокращение от "кто в анализе") и поэтому Лакану было важно заменить его на более явно выражающее субъектность - *analysant*. При этом Лакан расширил общую палитру интерпретации этого термина, обозначив в нём следующие моменты.
Во-первых, субъект в кабинете психоаналитика всего один - это собственно тот, кто пришёл делать свой анализ. Личность аналитика почти всегда выносится за скобки: она участвует как объект в речи и переносе клиента, но она не может ничего инициировать из себя. Все слова и акты аналитика производны от речи анализанта. Поэтому клиент не может быть анализируемым, он - анализирующий (иначе в кабинете не будет ни одного субъекта, и тогда не понятно ради кого это вообще происходит).
Анализант в этом смысле изоморфен адресанту (тоже французское по происхождению): он должен взять на себя смелость и ответственность за речь - он буквально тот, кто пишет и отправляет послания. Адресатом же этой речи регулярно оказывается вовсе не аналитик, а кто-то ещё (мать, отец, женщина, мужчина, Другой, Бог или даже собственное тело). Речь, возникшая благодаря переносу, да и симптом тоже, в некоторой степени это и есть конверт - на одном очень ясно написаны и адресант, и адресат, на другом отправитель или получатель, а может и оба остаются загадкой, которую ещё только предстоит разгадать.
Во-вторых, психоаналитик по мысли Лакана действительно не анализирует. Звучит несколько парадоксально, но по сути задача анализировать своё бессознательное лежит на клиенте, поэтому он и есть анализант (тот, кто анализирует). Поясню эту диспозицию: человек на кушетке - анализирующий, материал его речи с бессознательным в ней - объект для анализа, а сам психоаналитик - это важное условие для возможности анализировать бессознательное. Именно как условие или лучше сказать некоторый оператор аналитик делает как минимум три вещи.
Всё дело вот в чём: чтобы что-то проанализировать оно должно приобрести форму - для этого нужны язык и дискурс. Язык упаковывает нечто в слова, слова образуют цепочки фраз и значит связи (анализировать - это связывать), а дискурс направляет цепочки. Получается что аналитик нужен чтобы (1) начать говорить - нам нужен кто-то, кто слышит/готов услышать и дать этому место. Также он нужен чтобы (2) сказанное могло получить некоторое значение - в этом плане аналитик расшифровывает речь, а не анализирует. Он преобразует материал речи в то, что теперь может анализировать (связывать по-новому) анализант. Но связывать должен он сам! Как только это начинает делать аналитик - психоанализ закончился, а сам аналитик превратился в педагога. И наконец, последнее, но может самое важное - (3) аналитик также нужен чтобы приостановить другие дискурсы. Дискурсы задают порядок речи, но именно поэтому почти все они представляют собой дорогу с известной конечной станцией. Дискурс помогает что-то проанализировать, но результат анализа во многом уже предопределён. Чтобы появилось нечто новое, аналитик сопротивляется, не поддерживая никакие дискурсы (кроме загадочного аналитического дискурса, в котором как раз сохраняется место для анализанта).
В-третьих, в отношении всего того, что появляется в анализе, анализант сохраняет определённую степень свободы. Да, это не свобода сознательная или идущая из Эго, но это всё-таки выбор субъекта. В психоанализ нельзя загнать ни пинками, ни интеллектуальными ловушками. Каждый, кто столкнулся со своим бессознательным в кабинете, может как построить из этого знание, так и выбросить материал и связки (вытеснить их, сбежать от знания, передоверив "знать" Другому). Аналитик бессилен сделать за другого последний шаг, он может лишь искренне интересоваться бессознательным клиента, провоцируя того к подобному же интересу. Сделать некоторые выводы, что-то услышать/увидеть и понять - это задача анализанта. Именно поэтому в психоанализе от пришедших в анализ ничего не требуют, кроме минимальной вписанности в сеттинг. От анализантов можно ждать некоторой смелости (услышать, узнать что-то о себе, что до сих пор работало только благодаря не-знанию), но свобода - свобода уйти в любой момент, прекратить работу или искать её с другим/в другом месте - остаётся тем, что нельзя поддержать требованием.
Автор: Иван Кудряшов
Психолог, Психоаналитическая ориентация
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru