История эта опять о внимательности и правильности оформления документов при заключении брака, а также о любви и жадности.
Дело, конечно, было тёмное и, можно сказать, не совсем умное с точки зрения зрелого человека, обременённого жизненным опытом и, возможно, лёгким ревматизмом в пояснице. Но молодость штука особая, она не признаёт ни ревматизма, ни жизненного опыта, а действует посредством так называемых гормонов.
Вот и у нашей героини, Ольги, этих гормонов было выше крыши. А лет ей было, между прочим, всего-навсего шестнадцать. Возраст нежный, когда умственные способности временно отходят на второй план, уступая место чувствам и разным романтическим идеям, почерпнутым из интернета и от подружек.
И вот, в один прекрасный день, а может, и не прекрасный, а так, обыкновенный, с лёгким дождём и прохладным ветерком, судьба подсунула нашей Ольге молодого человека по имени Олег.
Олег был парень уже вполне сформировавшийся: двадцать один год, работа, как у людей, зарплата. И вот этот самый Олег, граждане, увидел нашу Ольгу и – бац! – влюбился без памяти, что называется, по уши.
А влюбиться, надо сказать, было во что. Ольга была девица видная, румяная, с глазами, как два (* от автора- хотела написать помидора, но он же красный) … как две вишни, но большие, на белом снегу. И одета по последней моде, то есть в джинсы так обтягивающие, что, кажется, вот-вот лопнут.
Ну, Олег, как человек работящий и решительный, не стал мешкать, подошёл и говорит каким-то глупым, дрожащим голосом:
– Девушка, можно вас на аллею проводить? А то тут ветер, сквозняк, вы, не дай бог, простудитесь.
Ольга, разумеется, смутилась, сердце у неё забилось, и говорит, тоже, понятное дело, не своим голосом:
– Ну, если вам не трудно…
С этого, собственно, всё и началось.
Пошли они по аллее, разговор у них был не особенно содержательный: про погоду, про кино, про то, какая красивая луна. Но для них, для этих двух молодых организмов, эти слова имели, можно сказать, глубочайший смысл и философское значение.
А потом, в тени куста сирени, Олег нашу Ольгу за руку взял. И надо же – не отняла. Тогда он, ободрённый сим фактом, попытался её поцеловать в щёку. Ольга, конечно, сделала вид, что сопротивляется. Отвернулась, говорит:
– Ой, что ты, не надо, что вы делаете!
Но произнесла это таким тонким, писклявым голосом, что Олег понял – надо. И поцеловал.
И тут, братцы мои, началось такое, что и описать-то трудно. Пошли у них эти самые, горизонтальные, так сказать, отношения, тайные встречи, свидания в тёмных подъездах и в парках на прохладных скамейках.
Олег, надо ему отдать должное, был парень не промах, носил нашей Ольге то шоколадку, то банку какого-нибудь заморского ананасового компота, а однажды даже принёс маленькие, блестящие серёжки, от которых у Ольги дух захватило, и слеза благодарности выкатилась.
А чувства у них были обострённые, каждое прикосновение как электрический ток, каждый взгляд – как луч прожектора. Им казалось, что они самые умные, самые красивые, что вся жизнь впереди – это один сплошной праздник с шариками и хлопушками.
Они, конечно, не думали ни о каких там жилищных вопросах, ни о пропитании, ни о том, что завтра, возможно, будет дождь и нужно будет надевать ботинки. Нет! Их мысли витали где-то в заоблачных высях, среди розовых облаков и херувимов.
Гормоны, они, конечно, вещь хорошая, без них скучно, но и голову на плечах, между прочим, тоже иметь положено, а то ведь можно так влюбиться, что потом и не разберёшь, кто прав, кто виноват.
Так они и гуляли в тени кустов и подъездов, пока однажды нашу Ольгу не постигло небольшое, но крайне досадное недоразумение, обнаружилось, что девица находится, как это говорят в интеллигентных кругах, в интересном положении.
Первым, конечно, заметил это не Олег, а мамаша Ольги, женщина бывалая, прошедшая огонь, воду и медные трубы. Увидела она однажды свою дочь утром за чаем и давай её, понимаете ли, в лицо рассматривать, смотрит и качает головой.
– Что это ты, Оленька, на солёные огурцы с вареньем набросилась? И лицо у тебя какое-то зелёное. Не беременна ли ты, дочка?
Ольга, разумеется, вспыхнула и начала бормотать что-то невнятное про особую моду и новую диету, но мамаша ее была женщина прозорливая, схватила она Ольгу за руку и поволокла в поликлинику.
Врач, осмотрев Ольгу, развёл руками и говорит:
– Поздравляю, у вас не диета, а, можно сказать, пополнение в семействе. Будьте добры встать на учет.
Тут уж, как вы понимаете, начался переполох. Мамаша Ольги закатила истерику с причитаниями:
- Куда я глядела, да недоглядела. В кого ты такая уродилась. Погубила ты себя, ду.ро.ч.ка!
Отец ходил по комнате и молча сжимал кулаки.
А что же наш герой? Олег, узнав о сем происшествии, сначала опешил, побледнел весь, как полотно, постоял минуту, потоптался на месте, а потом вдруг хлоп себя по лбу и говорит громким, даже каким-то торжественным голосом:
– Выходи за меня замуж, Оля.
Сказал это и выпрямился во весь свой немалый рост. Понял он, видите ли, что настал его звёздный час и пора принимать на себя ответственность, как подобает взрослому мужчине.
Ольга, услышав это, разрыдалась ещё пуще, но уже от умиления. Увидела она в этом предложении не досадную необходимость, а прямо-таки продолжение своего романтического романа. Вот, мол, как в кино – юная героиня в беде, а благородный рыцарь бросается её спасать, предлагая руку и сердце. И представила она себя уже не просто влюблённой школьницей, а замужней дамой, с колечком на пальце и солидной фамилией.
Решили они жениться, а тут вылезла первая бюрократическая закавыка. Ольге-то всего шестнадцать, а для брака в столь нежном возрасте требуется специальное разрешение от самого Главы муниципального образования.
Пошли Ольга с Олегом и будущими тещей с тестем в этот самый муниципалитет, справку о беременности взяли, нашли кабинет, какой надо. Сидит там дама немолодая, в очках, лицо строгое, начальственное.
– Чего, – говорит, – надобно, граждане?
- Любовь, беременность, желание узаконить отношения по всей форме.
– А справку из женской консультации имеете? А паспорта? А согласие родителей несовершеннолетней имеется?
- Все есть.
Подали они этой даме папку с документами, та просматривает их, вздыхает, как будто тяжкое бремя на себя взваливает, и выдала разрешение, распоряжение №414.
Ну, а дальше – ЗАГС. Олег был в новом, немного мешковатом костюме, Ольга в беленьком платьице, похожая на перепуганного ангела с небольшим животиком. Родители с обеих сторон: одни скептически хмурятся, другие утирают слёзы.
Сама церемония прошла с некоторой суетой, но она всегда есть, эта суета.
Олег в этот момент был на седьмом небе от счастья, стоял, держал Ольгу за руку и чувствовал себя героем, который только что совершил главный поступок в своей жизни. Теперь он не просто Олег, а Олег-семьянин, добытчик, будущий отец.
А Ольга смотрела на всё это как в тумане, видела она себя словно со стороны: вот она, юная жена, вот её благородный супруг. Казалось ей, что роман её не кончился, а только начинается самая интересная глава.
Вышли они из ЗАГСа, Олег поцеловал свою новоиспечённую супругу, и в глазах у него стояли слёзы настоящего, искреннего чувства. А Ольга думала: «Вот оно, моё счастье, теперь всё будет как в кино».
Прошло с той поры два месяца, не считая, конечно, нескольких дней. И случилось в их молодой семье пополнение, родилась у них дочка, которую они, посоветовавшись, нарекли красивым и замысловатым именем Ангелина.
Роды были не из лёгких, Ольга кричала так, что, кажется, слышно было в соседнем районе. Олег же метался по улице и мысленно давал себе обет никогда больше не подходить к жене с этими супружескими ласками.
Но когда ему, наконец, вручили свёрточек с розовым, пищащим комочком, сердце его дрогнуло. Посмотрел он на это личико, на крохотные пальчики, и почувствовал он в своей груди небывалый до сей поры прилив нежности и отцовской гордости.
– Вот он, результат моей любви и, можно сказать, гражданской ответственности. Теперь я не просто Олег, а отец семейства, кормилец и добытчик.
Но это было позднее, при выписке. Ольга же, когда пришла в себя, первым делом спросила о зеркале. Посмотрелась, вздохнула с облегчением и только потом допустила к себе ребёнка. И тоже, надо сказать, умилилась, показалось ей, что дочка точная ее копия.
Ну, привезли они это своё сокровище домой. И тут начались у них самые что ни на есть прозаические будни. Ребёнок кричал по ночам, требовал он то есть, то пить, то есть, а то, просто, чтобы его поносили на ручках. Олег, который с утра должен был идти на работу, вставал с постели, как сомнамбула, и шагал по комнате с этим орущим сокровищем, напевая ему дрожащим голосом разные глупые песенки.
Ольга же, как мать кормящая, тоже сна, можно сказать, не знала. Сидела она дома, смотрела на эти пелёнки, распашонки, и потихоньку стала замечать, что жизнь её, такая яркая и полная надежд, вдруг превратилась в однообразное и утомительное действо.
А что же наш Олег? А Олег, чтобы обеспечить своё разросшееся семейство, работал, как тот самый вол на ниве народного хозяйства. Задерживался, брал сверхурочные, подрабатывал, где только мог. Приходил домой усталый, как собака, мечтая только о тарелке горячих щей и о своей подушке.
И вот, через несколько лет такого героического труда, скопили они, наконец, некую сумму, часть родители Олины дали, часть родители Олега. И купили они отдельную квартиру, с кухней и ванной.
- Олег, давай мы квартиру на меня запишем, все равно мы в браке.
Олег кивнул, в браке без разницы на кого квартира записана, если брачного контракта нет.
Записали, значит, квартиру на Ольгу, и с этого момента, в их семейной жизни начался новый виток.
Ольга повзрослела, было ей уже не шестнадцать, а двадцать два. И интересы у неё сильно изменились. Читала она уже не глупые романы, а модные статьи блогеров о росте и личном саморазвитии, смотрела не наивные мелодрамы, а зарубежные сериалы про красивую жизнь. И стала она замечать, что её Олег, который ещё недавно казался ей этаким принцем, уже не так интересен.
Сидит он вечерами на диване, телевизор смотрит. Разговоры у него – про работу, про цены в магазине. А о высоких материях, о чувствах, о поэзии – ни слова. Одевается он, как мешок какой-то, что Оля даст.
И стала наша Ольга скучать: потух её взор, поблёкли щёки. Показалось ей, что жизнь проходит мимо, что лучшие годы уходят на эту прозу жизни: на суп, на стирку, на укладывание спать капризной Ангелины.
А где скука, там, как вам известно, недалеко и до разных глупостей. И вот, в один прекрасный день, а может, и не прекрасный, а так, обыкновенный, со светлым дождём и прохладным ветерком, случилось в её жизни новое происшествие.
Познакомилась Оля в очереди за колбасой, как это ни банально, с одним мужчиной, который был постарше Олега, лет под сорок. Одет был с иголочки, в костюм, и пахло от него не машинным маслом, как от Олега после работы, а дорогим одеколоном, который так и назывался, кажется, «Похищение сардинки».
Разговорились они. Мужчина этот, представившийся Сергеем Владимировичем, оказался, между прочим, бухгалтером на крупном предприятии. Посмотрел он на нашу Ольгу пристально, с интересом.
– Вы, – говорит, – барышня, должно быть, сильно несчастны. В глазах ваших такая тоска, что просто сердце разрывается.
Ольга, услышав такое, аж вздрогнула. Потому как давно уже никто не заглядывал ей в душу и не интересовался её внутренним миром. Расплылось её сердце, как кусок маргарина на сковородке.
Обменялись они телефонами. И вот, на следующий же день, раздался в их квартире телефонный звонок. Олег был на работе. Ангелина спала в своей комнатке.
Ольга сняла трубку дрожащей рукой.
– Алло.
А в трубке – голос, бархатный, такой, знаете, с придыханием.
– Это Оленька? Здравствуйте, это Сергей Владимирович. Не помешал?
– Нет, нет, – прошептала Ольга, и сердце у неё забилось.
Поговорили они о том, о сём: о погоде, о кино, о том, какая красивая луна бывает. И показалось Ольге, что она снова ожила, вернулась её юность, её романтика, что она снова не замужняя дама, а та самая шестнадцатилетняя девица, влюблённая и безрассудная.