Марина сидела в коридоре хирургического отделения на жёстком пластиковом стуле и смотрела на дверь палаты. За ней лежала её дочь Настя. Семнадцать лет, выпускной класс, вся жизнь впереди. А теперь вот это.
Аппендицит. Острый, с угрозой перитонита. Привезли вчера вечером на скорой, сразу в операционную собирались везти. Но отец отказался подписывать согласие.
— Марина Петровна? — из кабинета вышел хирург, мужчина лет пятидесяти, в белом халате. — Можно вас на минутку?
Она встала, пошла за ним. Кабинет маленький, душный, пахло лекарствами и чем-то ещё, больничным.
— Садитесь, пожалуйста, — врач показал на стул. Сам сел за стол, сложил руки. — Как вы понимаете, ситуация серьёзная. Операцию нужно делать срочно. Чем дольше ждём, тем выше риск осложнений.
— Я понимаю.
— Но мне нужно согласие обоих родителей. Вы подписали, а отец...
— Он отказывается, — Марина сжала руки в замок. — Говорит, что это заговор врачей, что вы просто хотите денег.
Хирург вздохнул, потёр переносицу.
— Марина Петровна, у нас государственная больница. Операция по полису бесплатная. Какие деньги?
— Он не верит. Говорит, что потом всё равно заставят платить.
— А если я с ним поговорю?
— Можете попробовать. Но он уперся. Знаете, какой он, когда решил...
Врач кивнул.
— К сожалению, без согласия отца я не могу оперировать. Это закон. Ребёнку нет восемнадцати, нужны подписи обоих родителей.
— Но она же умрёт! — голос Марины сорвался. — Вы же сами говорите, что времени нет!
— Я понимаю. Поэтому и прошу вас убедить отца. Или приведите его сюда, я объясню ситуацию.
Марина встала. Ноги подкашивались, держалась за спинку стула.
— Я попробую.
Виктор сидел в столовой на первом этаже, пил кофе из автомата. Марина подошла, села напротив. Он даже не поднял на неё глаза.
— Витя, врач говорит, что нужно срочно.
— Пусть говорит, — он отпил кофе, поморщился. — Дерьмо, а не кофе.
— Витя, ну пожалуйста. Настя же наша дочь.
— Моя дочь. Я за неё отвечаю.
— Тогда почему не подписываешь?
Он наконец посмотрел на неё. Глаза красные, не спал, видимо, всю ночь.
— Потому что не доверяю им. Этим врачам. Они режут всех подряд, им лишь бы деньги содрать.
— Но операция бесплатная!
— Ага, бесплатная. А потом скажут: вот тут осложнение, надо ещё одну операцию, за деньги. И что мы будем делать? Где возьмём эти деньги?
Марина закрыла лицо руками. Хотелось кричать, бить его, трясти, чтобы услышал, понял.
— Витя, если не сделать операцию, она умрёт. Понимаешь? Умрёт.
— Не умрёт. Поболит и пройдёт. У меня в детстве тоже живот болел, ничего, обошлось.
— У неё аппендицит! Это не просто боль!
Он допил кофе, смял стаканчик, бросил в урну.
— Марина, я решил. И точка. Не будет никакой операции.
Он встал, пошёл к выходу. Марина сидела, смотрела ему вслед. Внутри всё оборвалось.
Она вернулась к палате, зашла внутрь. Настя лежала на кровати, бледная, губы сухие. Посмотрела на мать слабо.
— Мам, когда меня будут оперировать?
Марина подошла, села на край кровати, взяла дочь за руку.
— Скоро, солнышко. Скоро.
— Мне больно, мам.
— Я знаю. Потерпи немного.
Настя закрыла глаза. Марина сидела, держала её руку, смотрела на капельницу, на то, как медленно капает лекарство.
За дверью послышались голоса. Марина вышла в коридор. Виктор стоял у стены, разговаривал по телефону. Громко, раздражённо.
— Да говорю тебе, не дам им резать мою дочь! Это всё заговор, понимаешь? Они наживаются на людях!
Марина подошла, выхватила у него телефон.
— Кому ты звонишь?
— Другу. Он в медицине разбирается.
— Какому другу? Пете из гаража? Он автомеханик, чёрт побери!
Виктор вырвал телефон обратно.
— Не ори на меня. Я отец, я имею право решать.
— Ты имеешь право убить свою дочь! — Марина не выдержала, закричала. — Ты понимаешь, что делаешь?
Соседи по палатам высунулись в коридор, смотрели на них. Медсестра подошла:
— Потише, пожалуйста. Здесь больные люди.
Марина развернулась, пошла обратно в палату. Настя открыла глаза, посмотрела на неё.
— Мам, что случилось?
— Ничего, дочка. Всё хорошо.
Но голос предательски дрожал. Настя не дура, всё поняла.
— Это папа не хочет?
Марина не ответила. Слёзы сами полезли из глаз, она отвернулась, вытерла их рукавом.
— Мам, скажи ему, что я боюсь. Мне очень больно.
— Скажу, солнышко. Обязательно скажу.
Вечером Марина снова пошла к хирургу. Тот сидел в кабинете, заполнял какие-то бумаги. Поднял голову, когда она вошла.
— Ну что? Отец согласился?
— Нет.
Врач отложил ручку, откинулся на спинку кресла.
— Марина Петровна, я не могу больше ждать. Состояние девочки ухудшается. Если завтра утром не будет согласия, я буду вынужден обратиться в опеку и суд. Но это займёт время. А времени у нас нет.
— Я знаю, — она села на стул, уронила голову на руки. — Я не знаю, что делать.
— У вас есть родственники? Кто-то, кто может на него повлиять?
— Его мать. Может быть, она...
— Позвоните ей. Объясните ситуацию. Может, она поможет.
Марина вышла из кабинета, достала телефон. Нашла номер свекрови, нажала вызов. Гудки. Длинные, бесконечные. Наконец ответили.
— Алло?
— Вера Николаевна, здравствуйте. Это Марина.
— Маринка? Что случилось?
Марина рассказала всё. Про Настю, про аппендицит, про то, что Виктор отказывается подписывать согласие. Говорила быстро, захлёбываясь словами.
— Господи, — выдохнула свекровь. — Сейчас приеду. Где вы?
— Городская больница, четвёртое хирургическое.
— Жди. Буду через час.
Вера Николаевна приехала через пятьдесят минут. Высокая, седая, в строгом пальто. Марина встретила её у входа.
— Где Витя?
— Курит на улице.
— Веди.
Они вышли на улицу. Виктор стоял у стены, курил. Увидел мать, вздрогнул.
— Мам? Ты откуда?
— Марина позвонила. Витя, что ты творишь?
— Мам, не лезь не в своё дело.
— Не в своё? — она подошла к нему вплотную. — Это моя внучка лежит там, понял? Моя!
— И моя дочь!
— Тогда почему не подписываешь согласие?
— Потому что не хочу, чтобы её резали просто так! Они наживаются на людях, мам, ты же знаешь!
Вера Николаевна посмотрела на него долго, молча. Потом дала пощёчину. Звонко, резко.
— Очнись, дурак. Твоя дочь умирает. А ты тут мне про заговоры рассказываешь.
Виктор схватился за щёку, смотрел на мать с изумлением.
— Мам...
— Молчи. Пойдём к врачу. Сейчас же.
Она взяла его за руку, потащила внутрь. Марина шла за ними, боялась дышать. Вдруг он опять откажется? Вдруг всё зря?
В кабинете хирурга Вера Николаевна села рядом с сыном, положила руку ему на плечо.
— Доктор, объясните моему сыну, что будет, если не сделать операцию.
Хирург посмотрел на Виктора серьёзно.
— Если не оперировать, аппендикс лопнет. Начнётся перитонит. Это заражение брюшной полости. Летальность очень высокая, даже при экстренной помощи. А если не начать лечение вовремя... Извините, но ваша дочь умрёт.
— А если оперировать?
— Операция простая, делаем каждый день. Риски минимальные. Восстановление две недели, потом домой.
Виктор молчал. Смотрел в пол, на свои руки.
— А осложнения?
— Возможны, как и при любой операции. Но вероятность меньше одного процента.
— А если она в этот процент попадёт?
— Витя! — мать сжала его плечо. — Хватит. Подписывай.
Он молчал ещё минуту. Потом выдохнул:
— Дайте бумагу.
Хирург быстро достал согласие, положил перед ним. Виктор взял ручку, посмотрел на строчки. Рука дрожала.
— Витя, — Марина подошла, встала рядом. — Пожалуйста.
Он расписался. Быстро, размашисто. Отдал бумагу врачу.
— Спасибо, — хирург встал. — Готовим операционную. Через час начнём.
Они сидели в коридоре втроём. Виктор, Марина и Вера Николаевна. Молчали. Над операционной горела красная лампочка.
Марина смотрела на часы. Прошло двадцать минут. Потом тридцать. Час. Полтора.
Наконец дверь открылась. Вышел хирург, снял маску.
— Всё прошло хорошо. Аппендикс удалили, осложнений нет. Через пару часов отойдёт от наркоза.
Марина закрыла лицо руками, заплакала. Вера Николаевна обняла её, погладила по спине.
— Ну вот. Всё хорошо.
Виктор сидел, смотрел в стену. Лицо серое, осунувшееся.
— Можно к ней? — спросила Марина.
— Пока нет. Подождите в палате, её туда перевезут.
Они прошли в палату, сели ждать. Марина смотрела на пустую кровать, на чистую подушку. Скоро там будет Настя. Живая, здоровая.
Настю привезли через полчаса. Лежала на каталке, бледная, но дышала ровно. Санитары переложили её на кровать, укрыли одеялом.
Марина села рядом, взяла дочь за руку. Настя открыла глаза, посмотрела на неё мутно.
— Мам?
— Я здесь, солнышко.
— Всё... закончилось?
— Да. Всё хорошо.
Настя улыбнулась слабо, закрыла глаза. Марина гладила её по руке, смотрела на спокойное лицо дочери.
Виктор стоял у окна, спиной к ним. Плечи напряжены, руки в карманах.
— Витя, — позвала его Вера Николаевна. — Подойди к дочери.
Он не шевелился.
— Витя!
Он медленно повернулся, подошёл к кровати. Смотрел на Настю, на капельницу, на повязку на животе.
— Прости, — сказал он тихо. — Прости меня.
Настя не слышала, спала. Марина посмотрела на мужа. Хотела что-то сказать, но не нашла слов.
Вечером Вера Николаевна уехала. Марина осталась с Настей, устроилась на раскладушке рядом. Виктор сидел на стуле, смотрел в окно.
— Ты домой поезжай, — сказала Марина. — Отдохни.
— Нет. Останусь здесь.
Она не спорила. Легла на раскладушку, натянула на себя больничное одеяло. Колючее, пахло стиральным порошком.
Засыпала долго. Слушала, как дышит Настя, как шуршит за окном ветер. Думала о том, что могло быть по-другому. Что она могла остаться одна, без дочери. И что Виктор тоже это понимает сейчас.
Но простит ли она его? Не знала. Пока не знала.
За окном начало светать. Серый рассвет пробивался сквозь тучи. Марина закрыла глаза, провалилась в сон.
А когда проснулась, Виктор всё ещё сидел на стуле. Смотрел на спящую дочь и молчал.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️
Рекомендую прочесть: