Мой старший двоюродный брат - очень солидный, вдумчивый и положительный человек. И был таким всегда, сколько его помню.
При этом, однако, ему не привыкать попадать в забавные ситуации. Может, как раз из-за этих качеств характера?
Как-то, когда ему было лет восемь, у него случилась неприятность. Любимый кот свалился с форточки и повредил лапку. Братишка так расстроился, что не смог дождаться, когда придет с работы мама - дело было утром, и до её возвращения коту, конечно же, могло бы стать хуже. Поэтому он посадил пушистика за пазуху, и отправился в ветеринарную клинику сам.
Учреждение вызывало уважение. В нашей, человеческой, поликлинике тогда и то попроще было. В тут! Белые свежепокрашеные чистейшие стены, длинный коридор с дверями в различные кабинеты, банкетки для ожидающих приема выстроились вдоль стен, сверкающее окно регистратуры. Оттуда смотрит немолодая хмурая дама в модном завитом парике и в гармонирующем со стенами чистейшем белом крахмальном халате. Братишка несколько растерялся, заопасавшись, что слишком мал и его не примут, но храбро подошёл и встал в очередь. Через несколько минут он оказался перед окошком. Чтобы заглянуть туда, пришлось встать на цыпочки.
Регистраторшу его возраст не смутил.
- Имя, отчество, фамилия? - строго спросила она хрипловатым баритоном.
- Барсилий Васильевич Кошкин, - так же строго ответствовал брат.
- Да не кота, а ваше! - поправила дама без тени улыбки.
- Сергей Валентинович Протасов.
- Кличка?
- Серый.
- Да не ваша, а кота!
- Ээээ... тогда Барсик.
Очередь слегла.
Смеялись все: хихикали блондинки, прижимающие к груди крошечных собачек, хохотали мужчины с овчарками и догами, прикрывали ротики ладошками старушки с кошечками и даже колхозник с ягненком издавал звучное басовитое "гы...гы...гы".
Животные и те, кажется, заулыбались.
И только двое остались непробиваемо серьёзны: Серёжа и регистраторша.
В самом деле, что тут такого.
Документы же заполняются. Не абы что. Все имена и клички надо внести по полной форме. Несолидный народ, всё бы им хихикать, понимаете ли.
Уже вечером, за чаем, поглаживая перебинтованного Барсика, братишка пожаловался:
- Не понимаю, что они нашли смешного! Я виноват, что ли, что у всех есть имена и клички. Я же не знал, в каком порядке заполняются карточки.
Мы - мама, тетя, дядя и я - до этого крепившиеся, тоже не выдержали и рассмеялись.
Брат не обиделся.
Он только серьёзно смотрел, искренне не понимая, что же нас всё-таки развеселило. И его румяное синеглазое лицо выражало солидность и умудрённость, до которых нам всем явно было ещё расти и расти...
