Резкая боль подкосила ногу, Павел устоял, но, пытаясь перехватить автомат, выронил его. «Вот и все», — подумал он. Следующие прилетят куда надо. Как во сне, стоял он напротив огромного врага, ожидая смерти. Время как будто растянулось. Немец, как одержимый, нажимал на курок, дергая рукой вперед, но выстрелов больше не было. В пистолете был один-единственный патрон. Поняли они это одновременно и бросились друг на друга. Павел был намного меньше, да еще с простреленной ногой, и немец быстро поборол его. Сначала он пытался просто бить кулаками, но из-за своих габаритов бил не очень быстро, и Павел успевал уворачивался. Тогда он схватил его за горло и начал душить. Громадные руки с чудовищной силой перекрыли дыхание. Павел изо всех сил пытался сбросить с себя эту махину или оторвать от горла руки, но сил не хватало. Удары по ребрам этот монстр как будто не замечал. Павел чувствовал, что еще немного, и он отключится, по ногам уже бежала колючая дрожь. Руки немели. Голова страшно пульсировала, и металась одна-единственная мысль: «Господи, неужели все? Вот так, вот здесь…» За одно мгновение пронеслись забытые видения из его жизни. Тысячи событий в одной картинке. И в тот момент, когда смерть почти утащила его, он вдруг осознал, что правая рука, которой он не переставая бил немца, иногда попадала в какую-то железяку. Как молния, сверкнула мысль: у него на боку висит нож.
Моля бога, чтобы немец про него не вспомнил, Павел начал вырываться из последних сил, пытаясь одной рукой дотянуться до его лица, второй вытащил нож и по самую рукоятку всадил фрицу в бок. Тот страшно захрипел, но хватку не ослабил. После второго удара немец заорал и попытался вскочить, и в этот момент Павел нанес третий удар, который пришелся в живот. Нож вспорол ему брюхо, и оттуда вывалились кишки. Немец побежал из комнаты, подбирая на ходу свои внутренности. Было слышно, как несколько раз он упал на лестнице, и скоро затих. Павел кое-как встал. Комната качнулась. Под ногами раздался глухой стук. Он посмотрел на пустую руку и красный от крови нож, упавший на пол. Мелькнул женский силуэт, и он отрубился.
Когда Павел очнулся, была глубокая ночь. Он был настолько слаб и измучен, что не мог понять, кто он и где находится. Казалось, что все тело у него горит, особенно нога, в которой с каждой секундой нарастала нестерпимая боль. Не в силах дальше терпеть, он застонал и стал звать маму.
—Мама! — снова и снова выкрикивал он в окружающее его пространство. — Мама! — Он старался кричать изо всех сил, чтобы она его обязательно услышала, но это были лишь бормотания.
Рядом с ним сидела девушка.Та самая, которую он спас такой для себя ценой. Она то и дело укладывала ему на лоб мокрое полотенце и без конца смачивала водой пересохшие губы. Это была немка. Звали ее Эльза, ей было 28. Все это большое здание принадлежало ее отцу. Первый этаж он сдавал под магазинчики, а на втором жили они с Эльзой. Тут же располагалась большая мастерская, где она рисовала. Она была художницей и довольно успешной. Отец до недавнего времени устраивал ей выставки, где ее картины хорошо продавались. Мать свою она едва помнила, так как та умерла, когда она была еще маленькой.
Эльза,как и все в ее окружении, была убеждена, что русские — это дикие варвары, бездуховные безбожники, поэтому их нетрудно будет победить. И конечно, ожидала молниеносной победы от армии ее великой Германии. Если Варшава и Париж пали за считанные месяцы, то же должно случиться и с Москвой. Но все пошло совсем не так, как ожидалось. Видя Москву в бинокль, немцы только облизывались, а взять ее так и не смогли. А потом пришел в отпуск ее двоюродный брат, и его рассказы о войне в далекой России совсем сбили ее с толку.
—Никакие они не дикари, — грустно улыбаясь, говорил он. — Не слушай идиотскую пропаганду. Зря мы затеяли эту войну.
Он помолчал какое-то время в глубокой задумчивости и продолжил.
—Они почти все верующие, у всех на шее кресты. Какую чушь вам тут рассказывают? — Он сжал губы и покачал головой. — Многие понимают наш язык, представь, они учили его в школе. Это умные и находчивые люди, готовые на все ради победы. Они бьются за каждый клочок своей земли, даже если с военной точки зрения он не играет никакого значения. Русские умирают, но не сдаются! Эльза, мы проиграем эту войну.
Ганс закурил и нервно бросил на стол серебряную зажигалку с гравюрой фюрера.С насмешкой он посмотрел на нее и перевернул. Эльза это заметила. Она встала. Слова и настрой брата злили ее.
—Ганс! — она смотрела на него вытаращенными от удивления глазами. — Сталинград окружен и скоро падет!
—Так же, как Москва, — ухмыльнулся он в ответ.
—Все совсем не так, как ты думаешь.
Он только улыбнулся.
—Ты что, не веришь в победу Германии? И вообще говоришь очень странно, но я списываю это на твою усталость.
—Ты что, правда думаешь, что мы с зулусами воюем? Пойми наконец, не будет победы. У них грамотные офицеры, смелые и исполнительные солдаты, которым не занимать смекалки, а уж про силу духа я и вовсе помолчу. Эльза, там все воюют: женщины, старики, дети. Они все нас ненавидят, и я тебе скажу, есть за что. Мы принесли туда столько горя… Не сомневайся, эти ребята со звездами на рубахах и крестами на шеях придут сюда и за все с нас спросят.
—Хватит! — резко оборвала она брата. — Я не хочу это слушать.
Трудно сменить убеждения,прочно засевшие в голове, хотя бы просто подвергнуть их сомнению. Но встреча с братом не прошла для Эльзы бесследно. Маленький червячок сомнения незаметно закрался к ней в голову. Она стала задумываться, старалась критически воспринимать не только сообщения с восточного фронта, а вообще все вокруг. Как в дикой стране могла быть написана «Война и мир» Толстого, его же «Анна Каренина», а Достоевский, Менделеев… она вдруг поняла, что может назвать огромное количество гениальных русских людей. А ее любимые Саврасов, Шишкин, Суриков… Почему раньше ей не приходило это в голову.
И вот 1945 год.Ганс давно погиб, а ребята с крестами и звездами штурмуют Берлин! Все случилось именно так, как он и говорил. «Господи, Ганс, ты все это предвидел, а я тогда почти возненавидела тебя за слова о России и русских. А теперь один из них спас меня, и от кого? От нашего солдата. Этот красивый молодой мальчик мог бы выстрелить в эту скотину, но полез в рукопашную, вероятно, боясь, что иначе может и меня ранить. А ведь дома его ждет семья. Может быть, русская девушка дни считает, когда он вернется домой».
И вот ведь как оно вышло,— продолжала она свои грустные размышления. — Сначала я насмехалась над русскими, потом боялась и презирала, а теперь должна благодарить за спасение. И от кого? От немецкого солдата.
На всю жизнь отпечатался в ее голове момент,когда немец выскочил из комнаты, а Павел, тяжело поднявшись, жадно хватал воздух, сжимая в руке окровавленный нож.
Она посмотрела ему в глаза и заметила,что они как будто стеклянные. Вдруг он выронил нож, качнулся и упал, сильно ударившись головой.
Тут только она сообразила,что он серьезно ранен. На первом этаже одну из комнат снимал аптекарь, и Эльза понеслась вниз. Собрав все, что могло ей понадобиться, она поспешила обратно. Подбежав к лестнице, вдруг остановилась и стала внимательно всматриваться в коридор. Солнце уже село, и все вокруг превратилось в серый полумрак. На улице поднялся ветер, и входная дверь билась и почему-то не могла захлопнуться, как будто ей что-то мешало. Подойдя, Эльза увидела, что на пороге лежит тот самый немец, и дверь бьется о его ноги, которые остались за порогом. Потыкав с опаской огромный труп и убедившись, что он не реагирует, она с большим трудом согнула ему ноги и закрыла дверь.
Вернувшись к Паше,Эльза перетащила его на кровать и, внимательно осмотрев, перевязала простреленную ногу. Дальше она закрыла дверь в комнату и плотно зашторила окна. Настроив керосинку на минимальный огонь, она поставила ее на пол. Маленький огонек тут же отвоевал у темноты немного пространства и, танцуя, отражался в ее голубых, как небо, глазах.
Эльза уселась на пол, обхватив руками колени. От всего, что сегодня случилось, у нее совершенно не осталось никаких сил. Разбитая и подавленная, с неописуемой тоской смотрела она на бьющийся в стекле огонек. Чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания, она закрыла лицо руками. Но это не помогло. Она вздрогнула, и горячие слезы ручьями потекли из раскрасневшихся глаз. С ней случилась истерика.
Среди ночи она проснулась от стонов раненого.Он весь горел и метался в бреду. Эльза кружилась вокруг него, не зная, чем помочь. Наконец, положила ему на лоб мокрое полотенце и, вспомнив, что температуру можно сбить спиртом, принялась его растирать.
Тут только она заметила,как прекрасно сложен ее спаситель. Молодое, цветущее тело было наполнено свежестью и здоровьем. Задра гимнастерку, она наливала спирт в ладошку, переливала его на живот и уже двумя руками растирала горячее тело. Эльза невольно залюбовалась его юношеской красотой и, осознав это, немного смутилась.
Ночь показалась ей нескончаемо долгой.Все время она не отходила от русского: растирала, смачивала ему водой губы, брала за руку и пыталась с ним разговаривать, когда он сильно бредил.
Утром запах от горевшей всю ночь керосинки был невыносимый,и она открыла окна, чтобы проветрить. День был ясный и теплый. От вчерашнего дождя уже и следа не осталось. Эльза подумала о том, как было бы хорошо, если бы весь этот ужас оказался сном. Сейчас бы проснуться, а война где-то далеко-далеко… а лучше ее и вовсе нет. Никто и нигде никого не убивает. Нет раненых, убитых, нет одиноких… Она печально вздохнула и почувствовала, что ей зверски хочется есть, ведь почти сутки она ничего не ела.
На кухне она наделала бутербродов и откупорила бутылку вина.Есть она вернулась в комнату. Поставив поднос на подоконник и сев рядом на стул, она ела с большим аппетитом, запивая прямо из бутылки. Приятное тепло от вина и тяжесть полного желудка сделали ее почти счастливой. Она вспомнила, что в кабинете у отца стоит кресло-качалка. Кое-как она перетащила его и скоро уснула, пригревшись под теплым пледом.
Следующей ночью Павел не бредил.
«Интересно,как его зовут? Я совсем не знаю русских имен. Только Анна и Иван. Может, ты Иван?» Эльза погладила его по волосам и игриво дотронулась до его носа. «Почему-то мне кажется, что ты не Иван и уж точно не Анна».
На третью ночь Эльза проснулась от сильного шума внизу.Пересилив страх, она тихо вышла из комнаты и подкралась к лестнице. Внизу было человек 5. Сердце ее страшно колотилось. А вдруг они пойдут наверх? Может, вернуться и запереться в комнате? Нет, уж лучше наблюдать, чем сидеть в неизвестности. Кажется, они копались в аптеке. Было видно, как мелькал свет от фонаря, который, похоже, прикрывали руками. Господи, может, возьмут, что нужно, и уйдут. Больше всего на свете она хотела, чтобы так и произошло. Но вдруг фонарь во всю силу осветил лестницу. Она едва успела отскочить незамеченной. Никаких сомнений, они шли прямо к ней. Наверное, это русские. Ее охватила сильнейшая паника: захотелось куда-то убежать и спрятаться. Но бежать было некуда. Пытаясь хоть как-то успокоиться, она подумала, что русские не такие уж и плохие, тем более она ухаживает за их раненым. Беря это во внимание, вряд ли они ей сделают что-то плохое.
Внизу уже подошли к лестнице и прикрыли фонарь.Она услышала, как тяжелые ботинки стучат по деревянным ступеням. И тут до нее долетела немецкая речь. Свои! У нее сразу отлегло, и ей захотелось их окликнуть. Как вдруг внезапная мысль пришла в голову. «Господи, а что они сделают с моим солдатом? Срочно нужно что-то придумать». В отчаянии она смотрела на приближающийся свет. На секунду она застыла, собираясь с мыслями, и помчалась в комнату. Закрыв дверь, она швырнула под кровать брюки и сапоги, которые сняла, чтобы перевязать рану. Туда же положила автомат, завернув его в плед, а Павла укрыла по шею, заправив одеяло под спину, потому что снять с него китель она не успевала.
Теперь главное,чтобы он не бредил и не сбросил с себя одеяло.
Шаги слышались совсем рядом.Из-под двери замелькал свет. Кто-то медленно наклонял ручку.
—Кто там? — испуганно спросила Эльза.
За дверью затаились.
—Кто там? — повторила она снова.
—Вы там одни?
—Нет, со мной раненый солдат, но он без сознания.
—Что вы тут делаете?
—Я тут живу, а солдат ранен, я уже несколько дней за ним ухаживаю.
—Одной рукой медленно открывайте дверь, а вторую поднимите вверх. И пожалуйста, не делайте резких движений. Если вы нас не обманули, мы не сделаем вам ничего плохого. Как вас зовут?
—Эльза!
—Хорошо, Эльза, теперь сделайте все, как я сказал.
В комнату вошли два немецких солдата,еще как минимум двое остались в коридоре. У обоих были фонари, и они начали осматривать комнату. Когда один полез под кровать, Эльза чуть не свалилась в обморок. К счастью, они не заметили ничего подозрительного.
—Наше подразделение почти полностью уничтожено. Те, кто уцелел, выбираются маленькими группами.
Второй в это время подошел к постели и стал светить Павлу в лицо.
—Знаешь его?
Первый подошел к кровати и стал вглядываться.Эльза тряслась, как от холода. Что будет, если они сейчас откроют одеяло? Увидев русскую форму, они все поймут и убьют его. И возможно, ее вместе с ним.
—Нет, не знаю, — и, чуть помолчав, он продолжил, — вас Эльза зовут, так кажется?
Она кивнула.
—Эльза, мы можем взять тебя с собой. Его, к сожалению, нет. Давно он без сознания?
—Три дня где-то.
—Позовите сюда Адлера, пусть посмотрит, что с ним, — крикнул он в коридор. — Это наш врач.
У Эльзы потемнело в глазах.Ноги подкосились, и, чтобы не упасть, она подскочила к Павлу.
—Вы что, его нельзя тревожить. Я сама врач, — соврала она, — и останусь с ним тут до конца.
—Как хотите! Адлер, отставить! — скомандовал он подошедшему врачу. — Уходим.
В дверях он оглянулся,но ничего не сказал. Через пять минут их уже не было. Обессиленная Эльза легла на кровать и прижалась к своему солдату.
«Ну что,теперь вот и я тебя спасла», — обратилась она к Павлу. — Наши жизни висели на волоске. Особенно когда пригласили Адлера. У меня тогда сердце в пятки ушло. А ты ничего и не знаешь. Хотя ты тоже молодец: лежал молча и не бредил своими русскими словечками». С этими мыслями она крепко уснула до самого утра.
Утром,когда она положила Павлу на лоб руку, чтобы проверить, нет ли у него температуры, глаза его открылись. Он с недоверием смотрел на нее и иногда обводил взглядом комнату, пытаясь понять, где он находится и как тут оказался. Осознав, что ему ничего не угрожает, он улыбнулся и попросил воды. Эльза улыбнулась в ответ и пожала плечами, показывая, что ничего не поняла. Тогда Павел жестом показал, как будто пьет, и она тут же сообразила.
Выпив воды,он попытался встать, но резкая боль в ноге не дала ему это сделать. Тогда он немного приподнялся, а Эльза заботливо подложила ему под спину подушку.
Эльза все время улыбалась.Она была безмерно рада, что ее солдат наконец очнулся, и даже то, что они говорили на разных языках, ничуть ее не расстраивало. Скорее наоборот, это было необычно и даже романтично.
Никогда Эльза не могла подумать,что так много можно сказать глазами без слов. Пожалуй, словами так и не получится. Иногда они смущенно отводили друг от друга глаза или смеялись, не сказав ни одного слова.
Теперь,когда он очнулся и они встретились взглядом, в Эльзе что-то дрогнуло. Она и раньше видела, что он красивый, но теперь его красота ожила, стала подвижной. В эти синие, живые и смеющиеся глаза было не грех и влюбиться.
—Слушай, а мы ведь не познакомились, — он приложил ладонь к своей груди и произнес свое имя, — Павел.
—Я так и знала, что ты не Иван, я угадала! — она сияла от удовольствия.
Павел понял только одно слово— Иван. Он отрицательно помотал головой, снисходительно улыбнулся и еще раз повторил свое имя, только медленно и по слогам: — Па-ве-л!
Эльза расхохоталась.
Понимая,что объяснить, причем тут Иван, у нее не получится, она тоже приложила руку к груди и назвала себя: — Эльза.
Павел одобрительно закивал:— Зоя по-нашему.
Эльза вдруг сообразила,что он, наверное, голодный, и деликатно спросила:
—Ты, наверное, кушать хочешь?
Павел внимательно слушал,силясь хоть что-нибудь понять.
Эльза снова засмеялась и начала изображать,что она ест. Для большей выразительности черпая воображаемой ложкой из кружки.
—А поесть! Можно бы, — Павел закивал.
Эльза убежала на кухню.А Павел подумал, что этот собачий язык может звучать ласково и нежно, когда на нем говорит такая милая девушка.