Хоккейная Суперсерия 1972-го года — это восемь матчей. Четыре в Канаде, четыре в Советском Союзе. Перед ответными играми в Москве наша команда уверенно вела в общем счете: две победы, одна ничья, одно поражение. Для североамериканских профессионалов такой результат считался позором. Больше всех сокрушался нападающий Фрэнк Маховлич:
«Я готов поверить теперь во что угодно. После того, что русские сделали с нами – в нашей игре – здесь, в Монреале, боюсь, в спорте не осталось ничего святого».
После четырех матчей за океаном всем хоккеистам дали время на отдых – две недели. И уже 20-го сентября в Москву прилетела сборная Канады. Прилетела и тут же устроила грандиозный скандал:
«У нас было с собой триста пятьдесят ящиков молока, триста пятьдесят ящиков газировки, триста пятьдесят ящиков пива, куча коробок с нью-йоркскими стейками и прочей едой. Когда мы доехали до гостиницы, выяснилось, что у нас отобрали половину всего этого добра. Я считаю, что это русские нас обокрали. У них же там не было ничего».
Капитан «Кленовых листьев» Фил Эспозито не знал, что большую часть заокеанской провизии забрали представители канадского посольства в Москве. Может, соскучились по родной пище?
Канадцев разместили в центре столицы – в гостинице «Интурист» на улице Горького. На тот момент это было самое большое железобетонное здание в Москве: двадцать два наземных и два подземных этажа, четыреста тридцать шесть номеров, в том числе семьдесят люксов и тринадцать апартаментов. Но гостей это не впечатлило. Нападающий Род Жильбер рассказывал журналистам:
«Отель был удручающим, нас поселили в маленьких комнатах по два человека, а на каждом этаже сидело по толстой русской бабушке. При уходе надо было сдавать ей ключи, по возвращении — получать их у нее обратно. А еще она постоянно стучала в двери, беспокоила нас. И по телефону нам названивали посреди ночи, будили. В общем, не слишком всё было гостеприимно».
Поддержать канадскую сборную приехали три тысячи болельщиков! Говоря современным «фанатским» языком это был «мощный и очень крутой выезд». Заокеанским профессионалам и туристам разрешалось абсолютно все: гулять, где угодно и сколько угодно: посещать московские театры, музеи, спортивные соревнования. Ходить по магазинам. К примеру, защитник Патрик Джеймс Стэплтон решил отправиться в цирк:
«Не сказать, что всё вокруг было совсем уж отсталым. По выходным мы ходили на балет и были шокированы, что некоторые люди умели говорить по-английски, оказывается, они учили его в школе. Кстати, в мавзолее Владимира Ленина мы потихоньку “уделали” все стены наклейками, в том числе популярными тогда в Северной Америке жёлтыми смайликами. И нас – никто не остановил».
Пока канадцы наслаждались культурной программой, советская сборная трудилась по жёсткому графику: интенсивная тренировка, возвращение на подмосковную базу. Никаких прогулок по городу, встречи с родными и близкими – запрещены. Только хоккей. Выигрывать там и проигрывать дома было бы, по крайней мере, нелогично. Вот и готовились.
Первый матч должен был состояться 22-го сентября во Дворце спорта в «Лужниках». По словам нападающего Бориса Михайлова, всем игрокам нашей команды выдали билеты на стартовый поединок:
«Да, было такое. Билеты для наших знакомых, товарищей. Только их не давали, а продавали. По десять билетов на каждый матч. Самый дорогой стоил шесть рублей. Приличные по тем временам деньги. Каждый раз у нас уходило рублей по пятьдесят. Друзьям же ты их даришь, а не продаешь!»
А тем временем тысячи советских поклонников хоккея искали «лишний билетик». Но их не было. Даже у перекупщиков. Всё разобрали. Кассы – закрыты. До начала поединка оставались считанные минуты.
Слушайте программу «Великолепная пятерка и вратарь» на сайте РАДИО ЗВЕЗДА.