Ещё один случай из садика, который мы временами вспоминали во время разговоров про то время. Одна из воспитательниц спросила, кто из родителей умеет шить и у кого есть швейная машинка. Сказала, что детям в сад нужно сшить кукол по мотивам «Буратино». Ты вызвалась помочь и почти неделю шила их дома по вечерам. Помню, что смотрел на выкройки и представлял себе этих кукол в готовом виде. Воспитательница почему-то торопила с куклами, объясняя это какими-то конкурсами, проверками и необходимостью срочно поставить спектакль. Наконец куклы были готовы, мы их принесли и передали, получили слова благодарности и восторженные взгляды. Кукол поставили на полку и пока не разрешали трогать, красивые получились, с множеством деталей. Так кончилась неделя, а в понедельник в саду не было ни кукол, ни воспитательницы — она уехала в другой город и забрала их с собой. Это был один из случаев твоего разочарования в людях.
Очень хорошо помню, как мы собирались в садик. Тогда мы жили ещё в однокомнатной квартире, я спал на раскладном красном кресле и просыпался рано. Ты всегда была на кухне, и к моему пробуждению на столе уже стояли чай и бутерброды. Совершенно не помню, когда вставала сестра, чтобы пойти в школу. Она на три года старше и совсем взрослая.
На кухне было тепло от горящей колонки и плиты. Самым смаком для меня было проснуться, одеться и выйти так, чтобы не было слышно ни звука, — чтобы удивить или напугать тебя. Или же спрятаться где-то за креслом. Ты заходишь, а меня нет. Кстати, потом это стало моим пунктиком: пугать всех домашних разными способами. За что, конечно, часто прилетало. Но сейчас в голове именно те теплые утра, когда я сижу за столом на кухне и смотрю на твои плавные движения от холодильника к столу, потом к чайнику. Над столом — бра, в нем лампа на 60 ватт, теплый, желтый свет. Ломтик хлеба разрезался на четыре части, и на каждый — по кусочку колбасы, если она была. Или же масло и соль — десерты моего детства.
Ты вовлекала меня в готовку, говорила, что мужчинам тоже важно уметь готовить, в жизни может произойти всякое. Я, конечно, всякого не предполагал, но участвовал с интересом. Одним из твоих коронных блюд в то время были пельмени.
Тогда уже появились такие решетки в виде сот для полуавтоматической лепки. Решетка накрывалась сначала одним слоем теста, потом мясные шарики помещались в каждую соту, а уже после накрывалось всё еще одним листом теста и прокатывалось скалкой. Процесс этот для меня был завораживающим. Пельмени выдавливались уже готовыми и красивыми, часть из них отправлялась в морозилку, а часть — в кастрюлю.
Как-то раз перед началом «Спокойной ночи, малыши!» (этот зверинец мы с сестрой смотрели всегда, мультики в то время были большой редкостью), ты наварила пельменей на всех, разложила их по тарелкам, чтобы остыли, и вернулась в комнату смотреть передачу вместе с нами. Я отлучился на пять минут, пока пластилиновая заставка готовила зрителей ко встрече с Хрюшей и Степашкой, а они, в свою очередь, — к мультикам, и вернулся как ни в чем не бывало. Я этого не помню точно, только из твоих рассказов, но оказалось, что когда мы после окончания передачи пошли есть, в тарелках было одно тесто. Я каким-то образом умудрился съесть всю мясную начинку из всех пельменей. Сейчас — смешно, а тогда пришлось варить еще раз. На постной диете сестра сидеть отказывалась.