— Ты правда думала, что я не замечу?
Я положил на стол его справку о судимости и наши общие фото с камеры в подъезде.
Она даже не притворялась, что не понимает, о чём речь.
Только села на стул, уткнулась в телефон и сделала вид, что ей вдруг срочно нужно отвечать клиентке.
Онлайн-магазин был моей идеей.
— Саша, попробуй, — говорил я ей год назад. — Ты же любишь эти свои свечи, пледы, коробочки. Делай красиво, продавай.
Я помог с сайтом, рекламой, подключением доставки.
У меня свои стройки, график бешеный, но вечером садился рядом, настраивал ей кабинеты, показывал таблицы.
Первые заказы она паковала как ребёнок подарок.
— Представляешь, в Тверь улетела наша кружка!
Она сияла.
Потом пошли постоянные клиенты, аврал перед праздниками.
— Мне нужен нормальный курьер, — сказала она как-то. — Эти службы всё теряют, а мне потом разгребать.
Через неделю появился он.
Здоровый, плечистый, лет тридцати пяти.
— Илья, — представился, забирая первую стопку коробок.
Смотрел прямо, улыбка наглая, уверенная.
— Тут аккуратнее, свечи, — сказала она ему.
— Не переживайте, Мария, — ответил он. — Своё не роняю.
Я тогда даже не обратил внимания на эту фразу.
Нормально пошутил, рабочий парень, таскает коробки, мне лишний раз ездить не надо — и ладно.
Через месяц он стал «Илюшей».
— Илюша сегодня так выручил, — говорила она. — Приехал ночью за заказом, отвёз девушке к поездy, та чуть не плакала от счастья.
Я слушал краем уха.
У меня были свои проблемы: объект, сроки, штрафы.
Дом стал чем-то вроде базы: поел, душ, поспать.
Первое, что меня зацепило, — это её телефон.
Лежит экраном вниз. Всегда.
Раньше швыряла, как попало.
Мог зазвонить —
— Саш, посмотри, кто там, а? — кричала с кухни.
Потом начала забирать его с собой в ванную.
Мне 47, не 17.
— Маша, чего ты телефон с собой таскаешь?
— Клиенты, Саш. Мне же пишут круглосуточно.
Клиенты так клиенты.
Я тогда решил не устраивать сцен.
Но замечать стал больше.
Курьер стал бывать у нас чаще, чем я.
— Он рядом живёт, — объясняла она. — Ему удобнее забирать товар вечером, а не каждый раз кататься на склад службы доставки.
В пятницу я вернулся пораньше.
Думал, поужинаем, посидим наконец нормально.
Открыл дверь — в прихожей его кроссовки.
Мои — сбоку.
Смех с кухни.
Мой табурет занят.
— О, Саш, привет! — Илья поднялся, как у себя дома. — Мы тут кофе пьём, Маша мне рассказывает, как вы бизнес подняли. Уважуха.
Я молча прошёл, помыл руки.
Она поставила мне тарелку.
— Садись, поешь, мы уже доедаем.
Меня зацепило «мы».
Но скандалить при постороннем не стал.
— Ты же работаешь до семи, — тихо сказал я, когда он ушёл.
— Сегодня мало заказов было, — пожала она плечами. — И что такого? Человек помогает, таскает всё, деньги приносит, а ты с подозрениями.
Я тогда промолчал.
Записал в голове.
Потом пошли совпадения.
У меня сорвалась командировка — закрыли дорогу. Позвонил ей:
— Я домой поеду, через час буду.
— Ой, я в пункте выдачи, — быстро ответила она. — Тут завал, ждут курьера, потом на склад поеду. Не жди.
Я заехал в магазин за продуктами, не торопился.
Подъезжаю к дому — его машина стоит у подъезда.
Его номер я уже знал.
Могло совпасть.
Но когда открываешь двери тихо и слышишь не гул телевизора, а приглушённый смех и торопливый шёпот в комнате — это не совпадение.
Я вошёл специально громко, не разуваясь.
Они уже сидели на кухне.
— О, Саш, привет, — он улыбнулся слишком широко. — Я уже ухожу, просто за наличкой заехал, терминал не работает.
Кошелёк уже лежал рядом с ним на столе.
Наличка поверх.
Красиво.
Я не устроил драку.
Зачем?
Просто стал жить внимательнее.
Сменил пароль на вайфай.
Отключил автоплатёж за её онлайн-сервисы.
Через пару дней:
— Саша, у меня сайт не открывается, что с интернетом?
— В районе перебои, — ответил я, не отрываясь от ноутбука. — Разберусь.
Поставил в прихожей свою камеру, замаскировав под датчик движения.
Небольшая, снимает на карту.
У меня таких на объектах десяток.
Её ноутбук оставался открытым, когда она уходила.
Не стал копаться в переписке.
Просто посмотрел историю браузера.
Вбито: «можно ли работать курьером с судимостью», «статьи уголовного кодекса за грабеж», «условно-досрочное освобождение сроки».
Вот тут меня холодно повело.
— Маша, а кто твой этот Илья до того, как курьером стал? — спросил за ужином.
— Откуда я знаю, Саш? — слишком быстро. — Мне важны дела, а не биография.
Она отвела глаза.
Через день я поехал на склад службы, с которой они якобы сотрудничали.
— Илья? — переспросил администратор. — У нас нет своего Ильи. У вас, наверное, частник какой-то. Здесь многие так делают, под наши накладные подстраиваются.
Я кивнул.
Попросил пробить его по базе, на что девушка пожала плечами:
— У нас не полиция.
Полиция, кстати, тоже у меня есть.
Друг детства, участковый.
— Фамилия? — спросил он.
— Не знаю. Только номер и фотка.
Я переслал ему фото из камеры подъезда.
Он не удивился.
— Через день дам ответ.
Ответ пришёл быстрее.
— Сань, твой герой по 161-й проходил. Грабёж. Плюс какая-то мутная история с вымогательством, но не довели. Отсидел три года, вышел год назад. Сейчас нигде официально не числится, но наши его знают.
Я молча слушал.
— Ты аккуратнее, — добавил друг. — Он на язык сладкий, бабы на таких липнут. Но если прижмёшь, вежливость быстро слетает.
Вежливость меня уже не интересовала.
Я дождался вечера.
Видеозапись с камеры я посмотрел один раз.
Больше не нужно.
Она открывает дверь в три часа дня, в халате.
Никаких коробок в руках.
Он заходит сразу, не снимая обувь.
Через пятнадцать минут они уходят в спальню.
Кухня остаётся пустой два часа.
Я выключил запись.
В тот вечер пришёл домой не как обычно.
Без пакета, без звонка «я подъехал».
Вошёл, закрыл дверь.
Поставил рюкзак на пол, достал конверт.
Она сидела за ноутбуком, печатала.
Увидела меня — вздрогнула, как школьница.
— Ты чего так рано?
Я положил перед ней фотографии и распечатку справки.
Выдержка из базы, фото Ильи, статьи, сроки.
— Это кто? — спросил я спокойно.
Она молчала долго.
Потом прошептала:
— Это не то, что ты думаешь.
Классика.
— Я думаю, что курьер, который торчит у нас сутками, — уголовник, — сказал я. — И что ты прятала от меня не только телефон.
Она сжала губы.
— Ты сам всё время на работе. Мне с кем-то надо говорить. Он помогал, поддерживал, а ты…
Я поднял руку.
Не ударить — остановить этот поток оправданий.
— Ты трахаешься с уголовником, который знает, когда я ухожу из дома, сколько у нас телевизоров и где ты прячешь наличку.
Я говорил тихо.
— Ты втащила его в нашу жизнь и даже не удосужилась спросить, за что он сидел.
Она попыталась поймать мой взгляд.
— Саша, это всё не так глубоко… Я запуталась…
— Не глубоко? — я усмехнулся. — Два часа днём, пока дети в школе, — это как, поверхностно?
Она побледнела.
— Ты ставил камеры? Ты следил за мной?
— Я защищал свой дом, — ответил я. — От тех, кого сюда привела ты.
Я не кричал.
Не было смысла.
Просто достал второй конверт.
— Тут два договора, — сказал я. — Заявление на развод и соглашение о разделе имущества.
Она машинально взяла бумаги.
— Ты что, серьёзно? Это из-за него?
— Нет, — я покачал головой. — Из-за тебя.
Я уже всё посчитал.
Квартира, купленная до брака, — моя.
Машина, оформленная на меня, — моя.
Бизнес онлайн-магазина, счета, поставщики — я тоже не забыл.
— Магазин останется за тобой, — сказал я. — Я не забираю. Но и вытаскивать тебя больше не буду. Хочешь жить с людьми с судимостью — живи. Только не под моей крышей.
Она вскинулась:
— Ты выгоняешь меня?
— Ты сама вышла, когда притащила его в нашу спальню, — ответил я. — Я просто оформляю документами то, что ты уже сделала.
Скандала не было.
Были слёзы, привычные фразы про «детей», «столько лет вместе», «подумай».
Я слушал и складывал вещи в чемодан.
Своё.
— Куда ты поедешь? — спросила она.
— Пока к матери. Потом сниму квартиру.
— А дети?
— Дети взрослые, — сказал я. — Я поговорю с ними сам. Без тебя.
Той же ночью я отправил другу-участковому копии записи и справки.
С короткой фразой:
«Если этот герой будет тут крутиться — ты в курсе, кто он и что делал».
Он ответил быстро:
«Понял. Глаза будем держать открытыми».
Через две недели мы подписали бумаги у нотариуса.
Она пришла бледная, похудевшая.
Он с ней не пришёл.
По слухам, Илью задержали по какому-то новому делу.
То ли кто-то из клиентов пожаловался, то ли старые хвосты потянулись.
Мне было всё равно.
Своё он уже сделал.
Я вышел из офиса, сел в машину и просто посидел.
Без радости, без облегчения.
Просто тишина.
Телефон завибрировал — сообщение от сына:
«Пап, вечером заеду. Хочу с тобой пожить пока. Тут дома мама вообще не в себе».
Я посмотрел в зеркало заднего вида.
Сам на себя.
Теперь моя жизнь — моя.
И если кто-то ещё захочет войти в неё «по курьерской накладной», двери уже будут другие.
— И что теперь? — спросил у друга вечером за пивом.
Он пожал плечами:
— Теперь — всё по-другому.
Я кивнул.
Других вариантов уже и не рассматривал.