Предыдущая часть: Кардиограмма. Часть 3.
Ирина Ивановна задержалась у его койки, делая вид, что изучает график дежурств. Потом, не глядя на него, тихо сказала:
- Ко мне приходила ваша супруга. Неделю назад.
Вадим вздрогнул, как от удара током. Он почувствовал, как кровь бросилась в лицо, и тут же сжался от колющей боли в груди. Ирина Ивановна, положив руку ему на запястье, проверяя пульс строго сказала:
- Спокойно. Я же говорила, никаких волнений.
- И что ей нужно?
- Просила передать, что всё поняла, осознала ошибку. Хотела увидеться. Я её не пустила. Сказала, что вы не хотите её видеть. И была права, судя по вашей реакции.
Вадим отвернулся к окну. За стеклом шёл мелкий, противный дождь.
- Как она выглядела?
- Отчаянной и растерянной. Плакала. Но, Вадим, вы должны понимать слёзы это ещё не раскаяние. Это часто просто следствие испуга и осознания последствий. Она сломала ваш семейный мир, а теперь испугалась, оставшись на улице. Вы для неё привычный тыл, опора. Вернётся ли она к вам как к любимому мужчине или вернётся как к тёплому и удобному месту, большой вопрос.
Эти слова были жёсткими, но справедливыми. Они совпадали с тем, что он и сам чувствовал. Она продолжила:
- Я ничего передавать вам не стала. Считаю, что поступила правильно. Ваше здоровье дороже. Но теперь вы в курсе. Решать вам.
Врач ушла, оставив его наедине с тяжёлыми мыслями. Он подумал:
- Всё поняла. Эх, Света, поздно. Поздно ты всё поняла. Сердце, которое ты разбила, уже не починить, как починяют сломанный станок.
Вадим взял телефон, который ему вернули после реанимации. Просматривая сообщения, наткнулся на то самое СМС от Светланы, отправленное больше недели назад. Он прочитал его раз, другой. Слова прости и люблю вызывали не теплоту, а горькую усмешку. Это были просто слова. За ними стоял образ Николетты, пустая карточка и запертая дверь его собственного дома. Он позвонил дочери. Евгения ответила сразу, в её голосе слышалось облегчение, она сказала:
- Пап, ты уже завтра дома? Как самочувствие?
- Завтра выписывают, Жень. Слушай, а мама, она где сейчас?
В трубке повисла короткая пауза, потом прозвучал ответ:
- Дома. В твоём доме. Она вломилась туда. Выбила окно в кухне, потому что ты замки поменял. Я была там вчера. Она сидит и ждёт тебя. Говорит, что не уйдёт.
Вадим закрыл глаза. Так он и знал. Не раскаяние, а отчаяние и желание вернуться в привычную, комфортную клетку. Но он больше не хотел быть ни сторожем, ни жилеткой. Его собственный дом теперь был для него ловушкой, местом, где его предали.
- Пап, ты там? Что ты думаешь делать?
- Женя, я не пойду туда.
- Но где ты будешь жить? Тебе нужен уход!
- Пока сниму квартиру. Ненадолго, только пока найду вариант. А в тот дом, где она, я не вернусь. Мне нельзя волноваться, помнишь? А там меня ждёт один большой и тяжёлый стресс.
На следующее утро его выписали. Николай Иванович приехал за ним на своей личной машине, без привычного громадного внедорожника. Спросил:
- Ну что, поехали? Куда везти?
- Поехали, Коля. Только не домой. Отвези вот по этом адресу. Я там арендовал угол.
Николай Иванович понимающе хмыкнул.
- Решил не искушать судьбу? Правильно. Бабы, они как троллейбус ушёл один, придёт другой. Ты, главное, не спеши. Выздоравливай. А на работу, я знаю, тебе нельзя. Инвалидность тебе дали?
- Я отказался. Что толку с третей группы?
Когда машина тронулась, Вадим смотрел в окно на проплывающие улицы. Он думал не о Светлане. Он думал о Варе, о той самой медсестре из реанимации. О её простых и мудрых словах:
- Главное, выйти в правильную сторону.
И он понял, что правильная сторона это не назад, в прошлое, полное обид и предательства. И не в сторону шумного карнавала Николетты. Правильная сторона это вперёд. В новую, пока ещё неизвестную, жизнь. Медленную, осторожную, но свою. И, возможно, в этой новой жизни найдётся место для тихой, надёжной доброты, которую он на мгновение ощутил на самом краю.
А дома его ждала Светлана. Она сидела в чистом, прибранном доме, испекла его любимые пирожки и с надеждой смотрела на дверь. Но дверь эта так и не открылась. Её ожидание, как она с ужасом поняла, затягивалось на неопределённый срок. Её покаяние оказалось монологом, на который никто не собирался отвечать. Карнавал закончился, а одиночество только начиналось.
Маленькая однокомнатная квартирка, которую Вадим снял на месяц, была похожа на каюту корабля: всё необходимое под рукой, но тесно и безлико. Бежевые обои, старая мебель из ДСП, вид на соседнюю серую стену. После просторного бабушкиного дома здесь было душно, но зато спокойно. Здесь не было ни одного угла, который бы напоминал о Светлане.
Первые дни он просто приходил в себя. Строго следовал назначениям: принимал горсти таблеток, измерял давление, совершал короткие, похожие на ритуал, прогулки по ближайшему скверу. Он чувствовал себя хрустальной вазой, в которую едва не дунул смерч, и теперь её с трудом склеили. Любой сквозняк из прошлого мог развалить всё снова.
Однажды вечером, разогревая на плите очередную порцию доширака, готовить было лень, вспомнил Варвару. Её большие, тёплые руки, поправлявшие капельницу. О её спокойном, обнадёживающем голосе, который был якорем в бушующем море боли и страха. Она была единственным светлым пятном в том кошмаре.
Он нашёл её номер через больничную справочную, представившись родственником, который хочет лично поблагодарить медсестру из реанимации. Рука дрожала, когда он набирал цифры. Скоро услышал тот самый, теперь такой знакомый голос:
- Алло?
- Варвара Николаевна, здравствуйте. Это Вадим. Тот самый, новичок из реанимации.
На том конце провода короткая пауза, а затем тёплая, узнаваемая усмешка.
- Вадим! Голубчик, я тебя узнала. Как ты? Как самочувствие? Выписали уже?
- Да, я уже на воле. Варвара Николаевна, я хотел, я не знаю, как правильно, поблагодарить вас ещё раз. За всё.
- Не за что. Работа у меня такая. Главное, чтобы ты теперь берег себя. Где живёшь теперь? Не в том ли доме, где стресс случился?
Её прямота была как глоток родниковой воды после пафосных слов Светки.
- Нет. Это конечно смешно, я съехал из собственного дома. Но это ненадолго. Разведусь и буду жену выселять.
- И есть куда её выселить?
- Да, у неё дом родителей есть, родители живы. В годах, конечно
- И правильно. А что ты ждёшь сейчас?
- Мне рекомендовано не напрягаться и не нервничать. Только положительные эмоции.
- Что же, может ты и верно поступаешь.
Он не знал, зачем говорит это, но не мог остановиться. Ему вдруг до боли захотелось, чтобы этот простой, искренний человек знал о его жизни. Варвара вдруг сказала, перебивая его неловкое молчание:
- А знаешь что, у меня комнатка свободная есть. Дочка вышла замуж, уехала с мужем на север, по контракту. Комната хорошая, светлая. И я, если честно, не против, чтобы в доме мужчина был. Замки проверить, картошку на зиму из погреба притащить. А тебе, я смотрю, одному-то тяжко. Врач говорил покой, а какой в чужой коробке покой?
Вадим остолбенел. Он ожидал всего чего угодно: вежливого разговора, пары советов, но не такого стремительного и доброго предложения. Ответил:
- Варвара Николаевна, я не знаю что сказать. Это же так неожиданно. Я вам совсем чужой человек.
- В реанимации все свои. И потом, я на людей, насквозь вижу. Ты не чужой. Ты просто человек, которому нужна передышка. А у меня дом тихий, рядом с лесом. Воздух чистый. Лучше любого санатория. Подумай. Не хочешь, не надо. Обижаться не буду.
Он не стал думать. Интуиция, та самая, что спасла его в больнице, подсказывала, что это и есть та самая правильная сторона.
- Я согласен. Только я, наверное, не очень удобный жилец. Диета, таблетки...
- Разберёмся. Переезжай завтра. Адрес СМСкой скину.
На следующий день Николай Иванович помог перевезти его нехитрый скарб в дом Вари.
Дом оказался на самой окраине города, почти в деревне. Небольшой, деревянный, но крепкий, ухоженный, с резными наличниками и палисадником, где, даже поздней осенью, угадывались следы летнего цветения. Внутри пахло пирогами, лекарственными травами и чистотой.
Варя встретила их на крыльце, уже без белого халата, в простой домашней кофте. Её лицо показалось Вадиму ещё добрее и спокойнее.
- Ну, заходи, новосёл! Комната наверху.
Комната и правда была светлой, с окном в сад. Простая кровать, комод, стол и стул. Ничего лишнего. Но здесь было по-настоящему уютно.
- Вот твои апартаменты. Туалет на первом этаже. Ванны нет, зато есть душевая кабина и баня во дворе. Как окрепнешь, попаришься.
Она обернулась к смущённо стоявшему в дверях Николаю Ивановичу. И сказала ему:
- А ты, чего стоишь? Проходи, чаем угощу. Работника своего бывшего в хорошие руки передал, можешь быть спокоен.
Так началась новая жизнь Вадима. Жизнь, которая состояла из размеренного ритма. Утром - замер давления и обязательная прогулка по лесной тропинке за домом. Потом - завтрак, который готовила Варя: каша, травяной чай, иногда паровой омлет. Она строго следила за его диетой, но без занудства, с какой-то материнской, ненавязчивой заботой. По вечерам сидели в кухне, и Вадим рассказывал ей про свою жизнь, про работу, про дочь. Про Светлану. Говорить с Варей об этом было не больно. Она не осуждала и не жалела, а просто слушала, иногда вставляя:
- Ну, бывает или всякое в жизни случается, главное - себя не заедать.
К ним, после работы, начал приезжать Николай Иванович, и они втроём устраивали посиделки, много разговаривали.
Она научила его заваривать особый, успокаивающий сбор от бессонницы. Показала, как правильно колоть дрова, чтобы не надорваться. Её присутствие было таким же лекарством, как и таблетки из аптеки. Оно лечило душу.
Как-то раз, через пару недель, Вадим вернулся с прогулки и застал её за шитьём. Она штопала его старую рабочую куртку.
- Зачем? Я её вряд ли надену.
- А кто его знает. Вещь добротная. Выбросить жалко. И потом, руки без дела сидеть не могут.
Присутствовавший при этом Николай Иванович сказал:
- Конечно, пригодится. Ты скоро окрепнешь и придёшь на работу.
- Нет, Коля! Он придёт, но никакого физического труда. Он может только бумажки за тобой носить.
В этот момент он посмотрел на Варвару, на её склонённую голову с тёмными, с проседью волосами, и его накрыло волной такого тепла и благодарности, какой он не испытывал, кажется, никогда. Это была не страсть, не то безумное чувство, что когда-то связало его со Светкой. Это было чувство глубокого, выстраданного покоя и настоящей, не показной, близости. Сказал тихо:
- Варвара Николаевна, спасибо вам. За всё.
В её взгляде мелькнуло что-то тёплое, понимающее. Она отмахнулась:
- Да ладно тебе. Иди, руки мой, щи поспели! И ты, Коля, давай к столу!
Предыдущая часть: Кардиограмма. Часть 3.
Продолжение: Кардиограмма. Часть 5. Окончание.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025 год: Мои детективы