Приветствую всех, кто знает, что великое искусство часто начинается с большого скандала.
1863 год, Париж. Главное событие в художественной жизни — ежегодный Салон, официальная выставка, где жюри решает, кто из художников достоин славы, а кто — забвения. Молодой и амбициозный Эдуард Мане представляет свою новую работу "Купание" (позже переименованную в "Завтрак на траве"). Картину с треском отвергают. Но император Наполеон III, видя, сколько работ было забраковано, разрешает устроить альтернативную выставку — знаменитый "Салон отверженных". Именно там "Завтрак на траве" и был показан публике. И вызвал настоящий взрыв.
В чем, собственно, скандал?
Публика XIX века была привычна к обнаженной натуре. Но это была "правильная" нагота: мифологические богини, библейские Евы, аллегорические нимфы. Это был мир грез, далекий от реальности. Мане же сделал нечто невообразимое:
- "Неправильная" нагота. Он изобразил не богиню, а обычную парижанку, известную натурщицу Викторину Мёран. Она сидит на траве в компании двух полностью одетых современных мужчин (брата и будущего зятя Мане). Это превращало сцену из аллегории в бытовую зарисовку сомнительного характера. Для викторианской публики это выглядело как изображение проститутки с клиентами.
- Дерзкий взгляд. Самым шокирующим был взгляд женщины. Она не смущается, не смотрит в сторону. Она смотрит прямо в глаза зрителю. Прямо и бесстыдно. Этот взгляд разрушал "четвертую стену" между картиной и зрителем, делая его соучастником, свидетелем этой неловкой сцены.
- "Неумелая" живопись. Критики разгромили и саму технику. Вместо плавных переходов света и тени, которые создавали иллюзию объема, Мане использовал резкие, почти плоские цветовые пятна. Фигура женщины на переднем плане казалась грубо "вырезанной" и "наклеенной" на фон. "Никакого таланта, никакой проработки!" — кричали они.
Ответ художника: диалог с классикой
Публика и критики увидели в Мане невежественного выскочку, который просто решил эпатировать всех скандальным сюжетом. Но они жестоко ошиблись. Мане был глубоко образованным художником, и его картина была не оскорблением, а сложным диалогом с великими мастерами прошлого.
Сюжет "Завтрака на траве" — это прямая отсылка к картине эпохи Возрождения "Сельский концерт" кисти Джорджоне или Тициана, где тоже изображены одетые мужчины и обнаженные женщины. Но Мане взял классическую композицию и перенес ее в современность. Он будто говорил академикам: "Вы заставляете нас копировать старых мастеров. Хорошо, вот вам классический сюжет, но с героями из нашей с вами жизни. Не нравится?".
Рождение нового искусства
А его "неумелая" техника была на самом деле революцией. Мане одним из первых заявил, что картина — это не окно в иллюзорный мир. Картина — это в первую очередь плоский холст, покрытый красками. Он не пытался обмануть зрителя, а наоборот, подчеркивал двумерность живописи.
Именно этот скандал и эта новая философия стали отправной точкой для целого поколения молодых художников, которые вскоре назовут себя импрессионистами. Они увидели в Мане своего лидера, человека, который осмелился бросить вызов застывшей академической системе.
Так, картина, которую осмеивали и называли "бесстыдством", стала одной из важнейших в истории. Она закрыла дверь в эпоху старого, академического искусства и широко распахнула ее для искусства нового, современного, честного и смелого. Как это часто бывает в искусстве, то, что сначала кажется скандалом, потом становится классикой. Похожая история произошла и с искусством в Третьем Рейхе, где все новое и смелое было объявлено «дегенеративным».