— Ты хоть понимаешь, что творишь? — голос Артема срывался на крик, в нем звучала ярость. — Ты лишаешь мою мать средств к существованию!
В тусклом свете кухни лицо жены казалось чужим, резкие черты, сжатые губы, взгляд, полный осуждения и льдистого презрения, напоминал лицо судьи.
— Средств к существованию? — насмешливо протянула Кира. — Артем, твоя мать получала от меня сорок тысяч в месяц. Это, между прочим, почти оклад.
— Получала! — огрызнулся Артем, подчеркивая последний слог. — А теперь, когда ты обрезала финансирование, что ей делать?
Кирине было трудно ответить на этот вопрос. Семь лет она стоически тянула не только свою семью, но и свекровь Зинаиду Петровну, которая умудрялась одновременно брать деньги и презирать дающую руку.
— Вот именно. Тянула, — она также сосредоточенно выделила последний слог. — Больше я этого делать не собираюсь.
Три недели назад Кира зашла к свекрови за детьми, которые гостили у бабушки на каникулах. Дверь оказалась приоткрыта, а из кухни слышался громкий голос свекрови, обсуждающей какие-то дела по телефону. Кира уже хотела позвать ее, но, услышав свое имя, неожиданно замерла.
— Эта карьеристка снова опаздывает, — голос Зинаиды Петровны выходил с ядовитой ноткой, — дети брошены, муж оставлен. Всё носится с этими презентациями, как курица с яйцом. И что толку? Не-е-ет… Женщина должна знать свое место.
— Ого! — поразилась Кира.
— Что значит «перестань»? — свекровь насторожилась на какой-то вопрос собеседника. — Вот Таня соседская, та да, настоящая жена. Она дома, мужа встречает, борщи варит. А твоя? Приползет в десять вечера, даст детям полуфабрикаты и спать. Я бы на твоем месте…
Кира не стала слушать, что бы сделала Зинаида Петровна на месте ее сына. Она громко кашлянула и, насладившись замешательством свекрови, заявила ей, что пришла за детьми.
Три дня Кира обдумывала услышанное. Перематывала в голове, как пленку. Вспоминала все семь лет совместной жизни с Артемом и тенью его постоянно вмешивающейся матери. Вспоминала, как помогала Зинаиде Петровне, когда у той обнаружили диабет, как оплачивала дорогие лекарства и возила ее на консультации к лучшим врачам.
Как переводила деньги на карту, постоянно, без напоминаний. Как покупала путевки в санаторий, оплачивала ремонты в ее квартире, меняла окна, двери, сантехнику…
А потом началось другое «кино». Кира вспомнила, как Зинаида Петровна морщилась, когда невестка появлялась в джинсах («негармонично»), как с вздохом смотрела на ее короткую стрижку («волосы-то были шикарные»), как язвительно спрашивала, не пора ли сменить работу на что-то «стабильное и комфортное для матери двоих детей».
В конце концов, Кира просто прекратила перечислять ей деньги.
Сначала не было никакой реакции. Затем Артем аккуратно заметил, что мама переживает, так как ей не поступила привычная сумма. Кира ответила, что у нее временные трудности на работе, и этот ответ устроил мужа.
Прошла неделя. И Зинаиде Петровне, наконец, удалось так обработать Артема, что тот устроил своей супруге настоящий скандал.
— Кира, это моя мать! — почти закричал он. — Как ты можешь так поступать с ней? Она пожилая, немощная женщина!
— Пожилая немощная женщина, которая считает меня плохой женой и матерью, — отрезала Кира. — Которая каждый раз ставит мне в пример эту Таню с ее борщами. Которая называет меня карьеристкой!
— Откуда ты это узнала? — вдруг смутился Артем.
— Слышала собственными ушами. Три недели назад, когда пришла за детьми. Она же с тобой разговаривала по телефону, верно?
Артем побледнел, но упрямо мотнул головой.
— Ну… Ну, что человек говорит в сердцах! Ты же знаешь, какова мама.
— Знаю. Именно поэтому мне, если честно, осточертело спонсировать человека, который меня презирает, — твердо произнесла Кира. — Хочешь помогать маме — пожалуйста. Но из своей зарплаты.
Артем работал в небольшой компании и получал немного. Все его деньги расходились на мелкие нужды. Основной груз семейного бюджета несли на себе Кира, которая работала руководителем отдела в международной организации и получала в четыре раза больше мужа.
— Да-а-а уж… — разочарованно протянул Артем. — Вот уж не думал, что ты такая.
— Теперь знаешь, — пожала плечами Кира.
Вскоре активизировалась и сама Зинаида Петровна. Она названивала по пять раз в день, плакала, жаловалась на здоровье, угрожала погибнуть от голода. Артем ходил подавленный, демонстративно спал на диване и отказывался принимать приготовленную Кирой пищу. Дети чувствовали напряжение, и в школе у них начались проблемы.
Как-то свекровь пришла в дом сына.
— Пора говорить, — заметила она, переступая порог.
— Говорите, — отозвалась Кира, пропуская свекровь в коридор.
После паузы та начала:
— Ты думаешь, я не вижу твоих манипуляций?
— Каких манипуляций? — удивилась Кира.
— Не делай из себя жертву! Ты хочешь настроить Артема против меня!
— Это не так, — спокойным тоном ответила Кира, — я просто больше не хочу спонсировать человека, который постоянно меня унижает.
— Унижаю? Я тебя?! Как это?!
Свекровь действительно выглядела искренне удивленной. В ее представлении унижать невестку было нормой, естественным правом, данным старшей женщине в семье.
Кира напомнила Зинаиде Петровне все ее слова, включая «карьеристку».
— Никакие это не оскорбления, а правда! — горячо возразила свекровь. — На правду грех обижаться. А еще больший грех оставлять больного человека без помощи.
— У вас есть пенсия.
— Но она маленькая! Что на нее купишь?
— Миллионы людей живут на такие деньги. И ничего, — пожала плечами Кира.
— Но ты же можешь помочь! — продолжала свекровь. — У тебя есть средства!
И вдруг она затихла:
— Ох… Сердце… Артем, милый, мне плохо…
Артем выскочил из комнаты, бросился к матери, усадил ее на стул и принес воды. Затем повернулся к жене.
— Ну? Довольна?!
Такие спектакли Кира видела множество раз. Чаще всего она поддавалась на эту манипуляцию, бежала за лекарствами, вызывала скорую. А потом оказывалось, что давление в норме, кардиограмма идеальна, а свекровь просто «переживала»…
Когда Зинаида Петровна ушла, Кира и Артем крепко поссорились. А потом она собрала свои вещи и уехала к родителям.
Прошло несколько дней. В один из вечеров Кира получила звонок от Артема.
— Кира, вернись, — попросил он, — я поговорил с мамой. Она согласна извиниться.
— Мне не нужны ее извинения, — ответила Кира, — мне нужно, чтобы ты наконец определился.
— С чем определился? Кого выбрать, тебя или ее? — сухо рассмеялся Артем. — Ты создаешь драму на пустом месте.
— Если для тебя то, что твоя мать постоянно унижает твою жену, просто драма на ровном месте, тогда нам не о чем говорить! — отрезала Кира.
— И? — спросил после паузы муж. — Что будем делать?
— На мой взгляд, нам нужно пожить раздельно.
— Раздельно? — ошарашенно переспросил Артем.
— Да, тебе, конечно, придется найти другую работу или подработку, чтобы поддерживать нужный уровень жизни и исполнять все мамины капризы, — спокойно продолжила Кира. — Но это, как говорится, уже твои проблемы.
Они пожили раздельно чуть больше месяца. А затем Кира подала на развод. Дети остались с ней.
Как-то она встретила Артема в магазине. Они поздоровались и незаметно разговорились.
— Мама переехала ко мне, — вздохнул Артем. — Я продал ее квартиру и погасил часть долгов.
— Молодец. А с работой как дела?
— Нашел более оплачиваемую. Кира…
Он вдруг грустно посмотрел на неё.
— Слушай, может, попробуем всё заново? Я… много чего осознал. И мама… она обещает не мешать.
Кира с жалостью взглянула на него.
— Нет, Артем, — мягко сказала она, — поезд ушел.
Больше судьба не сводила их вместе.