Звонок раздался в три часа ночи.
Я проснулась от вибрации телефона на тумбочке. Незнакомый номер. Обычно я не беру такие, но что-то дёрнуло — подняла трубку.
— Алло?
— Это Гульнара? — мужской голос, незнакомый, с какой-то наглой уверенностью.
— Да. А вы кто?
— Олег. Помнишь меня?
Я замерла. Олег. Пять лет, три месяца и одиннадцать дней я не слышала это имя. Не произносила его вслух. Вычеркнула из жизни, как плохую страницу.
— Что тебе нужно?
— Увидел фотку в Фейсбуке. Девочка. Нели, да? Она моя, правда?
Сердце ухнуло вниз. Я села на кровати, обхватила колени руками.
— Нет. Не твоя.
— Гуля, не ври. Я посчитал. Даты сходятся. Она моя дочь.
— У неё есть отец. Был. Его звали Дамир.
— Был? — он замолчал на секунду. — Понял. Слушай, я хочу встретиться. Поговорить.
— Не о чем говорить.
Я бросила трубку. Руки тряслись. Встала, прошла на кухню, налила воды. Холодной. Выпила залпом. Не помогло.
***
Познакомились мы с Олегом в маршрутке. Шесть лет назад. Я ехала с работы, он — непонятно куда. Заговорил первым: книжка у меня в руках привлекла внимание. Ремарк. «Три товарища». Он сказал, что тоже любит. Я улыбнулась. Разговорились.
Через неделю уже встречались каждый день. Через месяц он перебрался ко мне. Снимала однушку на окраине, недалеко от метро «Сходненская». Тесно, но уютно. Готовила ему ужины, он рассказывал про работу. Программист. Фрилансер. Вечно в наушниках, вечно за ноутбуком.
А потом я забеременела.
Сказала ему вечером, после душа. Он сидел на диване, смотрел сериал. Даже не поднял глаз.
— Олег, нам надо поговорить.
— Угу.
— Я беременна.
Он нажал на паузу. Повернулся ко мне. Лицо — каменное.
— Сколько?
— Восемь недель.
— Убирай.
— Что?
— Делай аборт. Я не готов.
Я стояла посреди комнаты в халате, мокрые волосы холодили плечи. Не могла поверить.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Либо аборт, либо я ухожу.
— Уходи.
Он ушёл в ту же ночь. Собрал вещи в пакет, хлопнул дверью. Больше не звонил. Не писал. Ни разу.
***
Дамира я встретила через четыре месяца. На выставке современного искусства, куда пошла, чтобы отвлечься. Он стоял у картины — абстракция, красные пятна на чёрном фоне — и что-то бормотал себе под нос. Я подошла, спросила:
— Вам нравится?
— Нет. Но интересно.
Он улыбнулся. Широко. Искренне. У него были добрые глаза. Карие. Тёплые.
Мы разговорились. Он узнал, что я беременна, на третьей встрече. Не испугался. Наоборот.
— Значит, сразу будет семья, — сказал он. — Мне нравится.
Через полгода расписались. Скромно, в загсе, свидетели — его друзья. Он вписал себя отцом в свидетельство о рождении Нели. Без вопросов. Без упрёков. Просто взял и стал папой.
Нели обожала его. Называла «папочка», бежала к двери, когда он приходил с работы. Он поднимал её на руки, кружил, она смеялась. Генеральный директор строительной компании, при этом умел быть мягким. Терпеливым.
А потом его не стало.
Авария на трассе М-11. Фура вылетела на встречку. Он умер мгновенно, сказали врачи. Не мучился. Мне от этого не легче.
***
Олег объявился через три недели после того звонка. Пришёл к дому. Я выходила с Нели из подъезда, она тянула меня за руку:
— Мама, пойдём быстрее! Качели заняты будут!
И тут он.
Стоял у машины. Чёрная «Хёндай Солярис», грязная, с царапиной на двери. Руки в карманах куртки. Смотрел на нас.
— Привет, Гуля.
Нели замолчала, прижалась ко мне.
— Олег, уходи.
— Это она?
— Уходи. Сейчас.
— Я хочу познакомиться.
— Не хочешь.
Он шагнул ближе. Я отступила, прикрыла Нели собой.
— Ты узнал про Дамира. Про дом. Про квартиру.
Он усмехнулся. Вот тогда я поняла. Узнала эту усмешку. Холодную. Расчётливую.
— Я её отец. По крови. И я хочу, чтобы в свидетельстве стояло моё имя.
— Зачем?
— Это мой ребёнок.
— Твой ребёнок пять лет рос без тебя. У неё был отец. Нормальный. Любящий. А ты кто?
— Биологический.
— Пошёл вон.
Я развернулась, потащила Нели обратно в подъезд. Она молчала всю дорогу до квартиры. Потом спросила:
— Мам, а кто это был?
— Никто, солнышко. Никто.
***
Иск пришёл через две недели. Заказным письмом. Я вскрыла конверт на кухне, прочитала первую строчку — и всё поплыло перед глазами.
«Об установлении отцовства и внесении изменений в запись акта о рождении».
Я позвонила адвокату. Ирина Петровна, опытная, жёсткая женщина лет пятидесяти.
— У него есть шансы?
— Зависит от доказательств. Вы сохранили переписку? Фото? Что-нибудь, что подтверждает ваши отношения в период зачатия?
— Нет. Я всё удалила.
— Тогда у нас есть шансы. Но он может запросить экспертизу ДНК.
— И что тогда?
— Если докажет отцовство, суд может удовлетворить иск.
— А наследство?
— Дамир записан отцом. Наследство переходит Нели от него. Но если Олега впишут ситуация усложнится.
Я положила трубку. Села на пол. Прямо на холодную плитку. Не могла встать.
***
Первое заседание назначили на 14 ноября. Я пришла за полчаса, села в коридоре на скамейку. Нели оставила с мамой. Не хотела, чтобы она видела это.
Олег появился за пять минут до начала. В костюме. Дешёвом, но выглаженном. С папкой документов. Сел напротив, не поздоровался.
Судья — женщина лет сорока пяти, усталое лицо, строгие очки — зачитала иск.
— Истец просит установить отцовство в отношении несовершеннолетней Нели, 2019 года рождения, и внести изменения в запись акта о рождении. Основание — биологическое родство. Ответчица, ваша позиция?
Ирина Петровна встала.
— Ваша честь, ответчица возражает против иска. Истец не представил доказательств наличия отношений с ответчицей в период зачатия ребёнка. Более того, истец пять лет не интересовался судьбой ребёнка.
Судья повернулась к Олегу.
— Истец, почему вы не предприняли попыток установить отцовство ранее?
Олег откашлялся.
— Я не знал о существовании ребёнка.
— Каким образом узнали?
— Увидел фотографию в социальной сети.
— И решили, что это ваш ребёнок?
— Да. Она похожа на меня.
Судья посмотрела на меня.
— Ответчица, вы подтверждаете, что истец является биологическим отцом?
Я молчала. Ирина Петровна толкнула меня локтем.
— Ответчица отказывается отвечать на этот вопрос, — сказала она.
— Хорошо. Назначаю генетическую экспертизу. Заседание отложено.
***
Экспертиза подтвердила. 99,9%. Олег — биологический отец.
Второе заседание. Судья зачитала результаты.
— Истец, вы настаиваете на иске?
— Да.
— Вы понимаете последствия?
Олег кивнул.
Судья сняла очки, протёрла их салфеткой. Надела обратно.
— Давайте я объясню. Если суд удовлетворит иск, в свидетельство о рождении будут внесены изменения. Дамир, который записан отцом, будет исключён из записи. Соответственно, ребёнок потеряет право наследования имущества Дамира. Квартира на Соколе, загородный дом — всё это перейдёт другим наследникам. Вы готовы к этому?
Олег помолчал.
— Я хочу быть отцом.
— Это не ответ на мой вопрос.
Я не выдержала. Вскочила.
— Ты понимаешь, что делаешь?! Ты лишаешь её будущего!
Судья стукнула молотком.
— Ответчица, прошу сохранять спокойствие.
Ирина Петровна положила руку мне на плечо.
— Гульнара, сядьте.
Я села. Сжала кулаки под столом.
Судья повернулась к Олегу.
— Истец, я предлагаю вам отозвать иск. Вы можете общаться с ребёнком без изменения записи. Ответчица готова предоставить вам такую возможность?
Ирина Петровна кивнула.
— Да, ваша честь. Ответчица готова организовать встречи истца с ребёнком.
Олег покачал головой.
— Нет. Я хочу быть отцом официально.
Судья вздохнула.
— Тогда у меня нет оснований отказать. Но я настоятельно рекомендую вам обдумать последствия. Вы лишаете ребёнка наследства. Это серьёзно.
— Я понимаю.
— Хорошо. Объявляю перерыв на пятнадцать минут.
***
В коридоре я подошла к Олегу. Он стоял у окна, курил электронную сигарету.
— Олег.
Он обернулся.
— Что?
— Зачем тебе это?
— Она моя дочь.
— Ты даже не знаешь её имени толком. Не знаешь, что она любит. Какие мультики смотрит. Чего боится.
— Узнаю.
— Когда? Через пять лет? Через десять?
Он затянулся, выдохнул пар.
— Слушай, Гуля. Я не хочу ссориться. Просто хочу, чтобы всё было честно.
— Честно? Честно — это когда ты пять лет назад не послал меня делать аборт!
— Я был не готов.
— А сейчас готов?
Он промолчал.
— Олег, отзови иск. Пожалуйста. Приходи к нам. Познакомься с ней. Будь... другом. Но не отнимай у неё то, что оставил Дамир.
— Не могу.
— Почему?
Он отвернулся.
— Потому что это неправильно.
— Неправильно? Неправильно лишать ребёнка будущего ради своей гордости!
— Это не гордость.
— Тогда что?
Он бросил сигарету в урну.
— Я не знаю.
***
После перерыва судья вызвала нас обратно.
— Истец, вы приняли решение?
Олег встал.
— Да. Я отзываю иск.
Я замерла.
Ирина Петровна посмотрела на меня, потом на Олега.
— Истец, вы уверены?
— Да.
Судья кивнула.
— Хорошо. Дело закрыто в связи с отказом истца от иска.
Она стукнула молотком.
Мы вышли из зала. Олег шёл впереди, я — за ним. У выхода он остановился, обернулся.
— Гуля.
— Что?
— Передай ей... Передай, что я хотел.
— Что именно?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Что-то хорошее.
И ушёл.
***
Вечером я сидела на кухне с чаем. Нели спала. Мама ушла.
Я смотрела в окно. На тёмный двор. На фонари. На пустую скамейку под деревом.
Думала об Олеге. О том, что он отступил. Почему — не знаю. Может, испугался ответственности. Может, понял, что не потянет. А может, просто не захотел быть плохим.
Но он не позвонил. Не написал. Не попросил встречи с Нели.
И я подумала: а что, если он просто хотел проверить? Узнать, что она его. Убедиться. А дальше — не знал, что делать.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.
«Если она когда-нибудь захочет узнать правду — скажи. Я буду ждать».
Я удалила сообщение.
Встала. Подошла к комнате Нели. Приоткрыла дверь. Она спала, обняв плюшевого медведя. Того, что подарил Дамир на день рождения.
Я закрыла дверь. Вернулась на кухню.
Чай остыл.
Выпила залпом.
Горький.
