— Кто там ломится? — раздался из-за двери грубый мужской бас. — Сейчас полицию вызову!
Галина замерла с ключом в руке. Она отступила на шаг, посмотрела на номер квартиры. Тридцать семь. Её квартира. Её дверь, обитая коричневым дермантином ещё пять лет назад. Только замок другой. Личинка блестела новизной, и ключ, который верой и правдой служил ей с момента покупки этой «однушки», теперь бесполезно скрежетал о металл.
— Открывайте! — крикнула она, ударив ладонью по косяку. — Это моя квартира! Я хозяйка!
За дверью зашуршали, потом щелкнул замок. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось одутловатое лицо мужчины в майке-алкоголичке. Из квартиры пахнуло жареным луком и чем-то кислым, похожим на несвежее пиво.
— Какая ещё хозяйка?— Хозяйка нам ключи дала. Светлана её зовут. А ты вали отсюда, тётка, пока я реально ментов не набрал. У нас уплочено.
Дверь захлопнулась перед носом. Галина стояла в темном подъезде, слушая, как за перегородкой чужие люди ходят по её ламинату, как гремят её посудой. Внутри всё похолодело. Светлана. Света.
Она достала телефон. Пальцы не слушались, скользили по экрану. На улице за окном подъезда выл ноябрьский ветер, швыряя в стекло мокрый снег. Темнота навалилась рано, в четыре часа дня уже казалось, что наступила глубокая ночь.
Гудки шли долго. Галина представляла, как сестра сейчас смотрит на экран, морщится, решает — брать или не брать. Наконец, трубку сняли.
— Ну чего тебе, Галь? Я занята, у меня маникюр, — голос Светы звучал лениво и тягуче.
— Света, — Галина старалась говорить спокойно, но голос срывался на хрип. — Почему в моей квартире на Ленина чужие люди? Почему замок сменен?
Пауза. Слышно было, как на фоне жужжит аппарат для маникюра.
— А, ты про это, — тон сестры изменился, стал наступательным. — Ну да. Я пустила жильцов. А что такого? Квартира стоит пустая, пылится. Ты там раз в месяц появляешься, цветы полить. А людям жить негде. И мне деньги не лишние.
— Тебе деньги? — Галина прислонилась спиной к холодной стене подъезда. — Это моя квартира, Света. Моя собственность. Я её купила на свои деньги. Ты какое право имела менять замки?
— Ой, вот только не надо включать эту твою правильность! — взвизгнула сестра. — «Моя, моя»! Ты вечно трясешься над своим барахлом. У тебя дом за городом, муж при деньгах, сын упакован. А я? Я одна ребенка тяну! Мне кредит закрывать нечем было. Я сдала твою квартиру туристам! Тебе и в гостинице нормально! Переночуешь пару раз в отеле, не развалишься. А они заплатили за три месяца вперед, мне как раз хватило долг по карте закрыть.
— Ты сдала мою квартиру... чтобы закрыть кредитку? — Галина почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Да! И не смей их выгонять! Они нормальные мужики, вахтовики. Приехали на объект. Заплатят хорошо. Всё, Галь, мне неудобно говорить. Не будь эгоисткой, у тебя и так всё есть.
Света отключилась.
Галина смотрела на погасший экран. «Тебе и в гостинице нормально». Фраза звенела в ушах. Она вспомнила, как пять лет назад отказывала себе во всем — не ездила в отпуск, носила одно пальто три сезона, брала подработки по ночам, сводя бухгалтерские балансы для мелких фирм. Всё ради этой квартиры. Это была её подушка безопасности. Её убежище на случай, если с мужем что-то пойдет не так. Или просто место, где можно побыть одной.
А теперь там «вахтовики». И Света, которая даже не спросила. Просто взяла. Как брала в детстве её кукол, ломая им ноги. Как брала её туфли на выпускной, возвращая со сбитыми набойками. Как взяла деньги «в долг» три года назад на машину, и так и не вернула ни копейки.
Галина снова позвонила в дверь. Настойчиво, длинно.
— Слышь, ты, больная! — из-за двери снова гаркнули. — Я щас выйду!
— Я вызываю полицию! — крикнула Галина. — У меня документы на собственность!
— Да вызывай кого хочешь! Нам Света сказала — сестра с придурью, может припереться. У нас договор есть! Рукописный! Вали!
Галина спустилась вниз. Ноги дрожали. На улице было сыро и промозгло. Мокрый снег летел в лицо, таял на ресницах. Шарф промок и неприятно холодил шею. Она села в свою машину, припаркованную у грязного сугроба. В салоне пахло «елочкой» и бензином.
Нужно было ехать домой, за город. Но там Игорь. Он сразу поймет, что что-то случилось. Начнет задавать вопросы. А говорить мужу, что родная сестра в очередной раз вытерла об неё ноги, было стыдно. Игорь давно говорил: «Твоя семейка тебя доит, а ты позволяешь». Признать его правоту — значит расписаться в собственной слабости.
Галина завела мотор. «В гостинице нормально», значит. Хорошо.
Она поехала не домой. Она поехала в дешевый мотель на окраине, чтобы не тратить лишнего. Принцип. Если сестра считает, что она купается в деньгах, пусть будет так. Но внутри росла холодная, злая решимость.
Номер в мотеле пах хлоркой и дешевым табаком, въевшимся в шторы. Галина села на кровать, не снимая пальто. На тумбочке мигал красный огонек пожарной сигнализации.
Она достала телефон и открыла приложение банка. Света говорила про долг по кредитке. Галина знала этот сценарий. Света всегда жила одним днем. Айфон последней модели в кредит, шуба в кредит, поездка в Турцию — в рассрочку. А отдавать должна была «богатая» старшая сестра или старенькая мать с пенсии.
Мать. Надо позвонить матери.
— Алло, мам?
— Галочка? — голос матери звучал слабо, но настороженно. — Ты чего так поздно? Случилось что?
— Мам, ты знала, что Света сдала мою квартиру на Ленина?
Тишина в трубке повисла тяжелая, ватная. Мать знала. Конечно, знала.
— Галя, ну не сердись, — затараторила мать, и от этого заискивающего тона Галину передернуло. — Светке сейчас очень тяжело. Её этот... ухажер бросил. Денег нет, коллекторы звонили. Она плакала, говорила, что придут описывать имущество. А у тебя квартира стоит. Ну поживут там люди немного, что с ней сделается? Обои не съедят. Ты же добрая, ты же старшая. Ты должна понимать.
— Я должна понимать? — Галина встала, прошла к окну. За стеклом — серая муть промзоны. — Мам, она сменила замки. Она пустила туда каких-то мужиков. Они меня послали.
— Ну, они люди простые, рабочие, — вздохнула мать. — Света сказала, что они хорошие. Заплатили сразу сто тысяч. Галя, не поднимай шум. Не позорь сестру перед людьми. Она отдаст тебе деньги... потом. Часть.
— Часть? — Галина горько усмехнулась. — Мам, она не отдаст ничего. Как всегда.
— Не будь жадной! — голос матери окреп, в нем появились стальные нотки. — Тебе повезло в жизни, ты удачно выскочила замуж. А Светке не везет. Мы одна семья. Если ты сейчас выгонишь жильцов, Свете придется возвращать деньги. А у неё их нет! Ты хочешь, чтобы сестру в долговую яму посадили?
Галина нажала «отбой». Телефон полетел на кровать.
Значит, сговор. Они всё решили за неё. Поделили её имущество, расписали её доходы. «У Гальки много, Галька потерпит».
Она сняла пальто, бросила его на стул. Пошла в ванную, умылась ледяной водой. Из зеркала на неё смотрела уставшая женщина с темными кругами под глазами. Морщины у губ стали глубже. Ей пятьдесят четыре. Она работает главным бухгалтером в крупной строительной фирме. Она пашет как проклятая с двадцати лет. А Света... Света в тридцать пять ищет себя. То она визажист, то блогер, то таролог.
Всю ночь Галина не спала. Слушала, как за стеной кто-то храпит, как по трубам шумит вода. Злость, которая раньше вспыхивала и гасла, залитая чувством вины и долга, теперь застывала, превращаясь в тяжелый камень где-то под ребрами.
Утром она не поехала на работу. Позвонила заму, сказала, что заболела.
Вместо офиса она поехала к дому Светы.
Сестра жила в "двушке", доставшейся от бабушки. Галина тогда отказалась от своей доли наследства в пользу сестры. «Ей нужнее, у неё ребенок». Очередная жертва, которую никто не оценил.
Дверь Светы открыла не она сама, а её сын, племянник Галины — пятнадцатилетний Артем. Он стоял в наушниках, жуя бутерброд.
— О, тёть Галь. Привет. Матери нет.
— Где она?
— В салон ушла. Или в магазин. Не знаю.
Галина прошла в коридор, отодвинув племянника плечом. В квартире царил хаос. Разбросанная обувь, гора курток на вешалке. На кухне в раковине гора посуды с засохшей гречкой. Запах перегара и дешевых духов.
— Артём, ты знаешь, что мать сдала мою квартиру?
Парень пожал плечами, не вынимая наушника.
— Ну слышал че-то. Там какие-то дядьки заехали. Мать говорила, они ей бабла отвалили кучу. Она мне новый телефон обещала.
— Телефон, значит... — Галина прошла в комнату.
На столе валялись бумаги. Квитанции, рекламные буклеты, открытая коробка конфет. Галина начала перебирать их, сама не зная, что ищет. Артём наблюдал за ней с ленивым интересом, прислонившись к косяку.
— Тёть Галь, ты че рыщешь?
— Ищу совесть твоей матери, — буркнула она.
Под стопкой журналов лежал конверт. Плотный, казенный. Галина открыла его. Это было письмо из банка. Уведомление о просрочке по ипотеке.
Стоп. У Светы нет ипотеки. Квартира бабушкина, досталась бесплатно.
Галина вчиталась в текст.
«Уважаемая Светлана Викторовна... задолженность по кредитному договору под залог недвижимости... квартира по адресу: ул. Ленина, д. 37...»
Буквы запрыгали перед глазами. Ленина, 37. Это адрес Галины.
Света взяла кредит под залог ЕЁ квартиры? Но как? Для этого нужны документы на собственность, паспорт, личное присутствие собственника.
Галина села на диван, прямо на чью-то скомканную футболку. Руки тряслись.
— Артём, — тихо позвала она. — Где паспорт матери?
— Я-то откуда знаю? В сумке, наверное.
Галина сунула письмо в карман. В голове начал складываться пазл, страшный и уродливый. «Вахтовики». Смена замков. Срочность. Деньги вперед.
Это не просто сдача в аренду. Это что-то хуже.
Она выбежала из квартиры сестры, не прощаясь. Артем только хмыкнул ей вслед.
В машине Галина первым делом позвонила знакомому юристу.
— Миша, привет. Срочный вопрос. Можно ли взять кредит под залог чужой квартиры без ведома хозяина?
— Привет, Галина Николаевна. Теоретически — нет. Практически — если есть генеральная доверенность или поддельный паспорт, то возможно. А что случилось?
— Потом расскажу. Миша, пробей мне по базам одну квартиру. Срочно. Я скину адрес.
Следующие два часа прошли как в тумане. Галина сидела в машине у своего подъезда на улице Ленина и наблюдала за окнами. Там горел свет. По занавескам двигались тени.
Миша перезвонил через час.
— Галина Николаевна, новости не очень. По Росреестру квартира чистая, обременений нет. НО. Вчера была подана заявка на регистрацию перехода права собственности.
— Что? — Галина чуть не выронила телефон. — Какого перехода?
— Купля-продажа. Вы продали квартиру некому гражданину... Зубареву А.К. Сделка в процессе регистрации.
Мир качнулся. Продала. Света не сдала квартиру. Она её продала.
— Я ничего не подписывала! — закричала Галина в трубку. — Я вообще не была у нотариуса!
— Значит, мошенничество, — голос юриста стал жестким. — Поддельная доверенность или двойник с твоим паспортом. Галя, беги в МФЦ, пиши заявление о запрете сделок без личного участия. Прямо сейчас! А потом в полицию.
Галина бросила трубку. В МФЦ? Сейчас семь вечера, всё закрыто. Пятница. Впереди выходные. До понедельника сделку могут зарегистрировать, если дали взятку за ускорение.
Она посмотрела на окна. Там, за стеклом, ходили «вахтовики». Зубарев А.К.
Злость ушла. Остался ледяной, прозрачный страх и ярость хищника, у которого отнимают детеныша.
Галина вышла из машины. Она подошла к подъезду. Набрала код. Дверь открылась — кто-то выходил.
Она поднялась на третий этаж. Остановилась перед дверью. Прислушалась.
Там было тихо.
Галина нажала на звонок и заклеила кнопку жвачкой, которую нашла в кармане (привычка бросать мусор в карман, чтобы не сорить). Звонок звенел непрерывно, пронзительно.
Через минуту дверь распахнулась. На пороге стоял тот же мужик в майке, но теперь за его спиной маячил еще один — поменьше, но жилистый, с татуировками на шее.
— Ты че, овца, совсем страх потеряла? — рявкнул первый. — Я ж сказал...
— Где Зубарев? — тихо спросила Галина.
Мужик осекся.
— Какой Зубарев?
— Тот, который купил эту квартиру вчера. Позови его. Или я вызываю наряд. Я знаю, что вы тут не арендуете. Вы подельники.
Мужики переглянулись. Тот, что с татуировкой, ухмыльнулся.
— Слышь, тётка. Валила бы ты подобру-поздорову. Квартира наша. Светка нам должна была, мы забрали метрами. Она сказала, ты в курсе. Подмахнула доверенность, всё как надо.
— Покажите доверенность, — Галина шагнула вперед, не давая закрыть дверь.
— Много хочешь.
В этот момент снизу послышались торопливые шаги. Галина обернулась.
По лестнице, задыхаясь, бежала Света. В расстегнутой шубе, с размазанной помадой.
— Галя! Галя, стой! — кричала она.
Галина смотрела на сестру сверху вниз. Света подбежала, схватила её за руку. Руки у сестры были ледяные и влажные.
— Галя, не вызывай ментов, умоляю! — зашептала она, косясь на мужиков в дверях. — Они убьют меня. Это серьезные люди. Я проигралась, Галь. В онлайн-казино. Я думала, отыграюсь... Я заложила всё. И твою квартиру тоже.
— Ты подделала мой паспорт? — Галина смотрела на сестру с брезгливостью, как на таракана.
— Я нашла похожую бабу... актрису... заплатила ей, — Света рыдала, размазывая тушь. — Галя, они сказали, если я не отдам долг до понедельника, они меня на счетчик поставят. Квартира — это залог. Пока они просто живут. Если я найду деньги, они вернут документы.
— Ты продала мою квартиру, — отчеканила Галина. — Юрист сказал, подана заявка на переход права. Ты не заложила её. Ты её слила.
Света упала на колени прямо на грязный бетонный пол подъезда.
— Галечка! Сестренка! Спаси! У меня же Артемка! Если узнают, что я мошенница, меня посадят. Артема в детдом! Ты этого хочешь? У тебя денег много, ты новую купишь. А мне жизнь ломают! Подпиши, что ты согласна! Скажи им, что ты в курсе! Ну пожалуйста! Я буду тебе служанкой, я буду полы у тебя мыть!
Мужики в дверях наблюдали за сценой с интересом, лузгая семечки.
— Драма, блин, — сплюнул татуированный. — Короче, бабы. Разбирайтесь сами. Но хата наша. У нас договор купли-продажи на руках. Заверено нотариусом Шпаком. Всё чисто.
Галина выдернула руку из хватки сестры.
— Встань, — сказала она. — Не позорься.
Света поднялась, всхлипывая, с надеждой заглядывая в глаза старшей сестре. Она привыкла, что Галина всегда решает. Всегда спасает. Всегда платит.
Галина посмотрела на мужиков. Потом на сестру.
— Я не буду ничего подписывать, — сказала она громко, чтобы слышали все этажи. — И я не буду тебя спасать, Света. Я иду в полицию писать заявление о мошенничестве. На тебя. И на них. И на нотариуса Шпака.
Лицо Светы перекосилось. Надежда сменилась животной злобой.
— Ах так? — прошипела она. — Сдать родную сестру хочешь? Тварь ты, Галька. Я всегда знала, что ты тварь жадная. Мать проклянет тебя!
— Пусть проклинает, — Галина развернулась к лестнице.
И тут татуированный шагнул из квартиры. В его руке блеснуло что-то металлическое. Не нож. Ключи. Связка ключей Галины.
— Не спеши, хозяйка, — сказал он лениво. — Раз уж ты здесь... Заходи. Поговорим. А то в подъезде холодно. Свидетелей много.
Он схватил Галину за локоть. Хватка была железной.
— Отпусти! — дернулась она.
— Заходи, сказал! — рявкнул он и рванул её внутрь.
Галина влетела в прихожую, споткнувшись о чьи-то берцы. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. Света осталась в подъезде.
— Света! — закричала Галина, колотя в дверь изнутри. — Вызови полицию!
Но за дверью было тихо. Послышались торопливые удаляющиеся шаги. Света убежала. Бросила её. Снова.
Галина обернулась.
Мужики стояли перед ней стеной. Татуированный закрыл замок на два оборота и положил ключи в карман джинсов.
— Ну что, Галина Николаевна, — ухмыльнулся он. — Теперь ты у нас в гостях. Будем решать вопрос. До понедельника из квартиры никто не выйдет. Ни мы, ни ты. Пока регистрация не пройдет. Посидишь тихо, водички попьешь. А будешь орать — свяжем. Усекла?
В комнате, где раньше стоял её любимый бежевый диван, теперь на полу лежали спальные мешки. А в углу, возле батареи, Галина увидела то, от чего кровь застыла в жилах. Там стояли огромные клетчатые сумки. Одна из них была расстегнута. Внутри лежали пачки денег. И белые брикеты, туго перемотанные скотчем.
Это были не вахтовики. И не коллекторы.
Она попала в перевалочный пункт наркоторговцев, которым Света, по глупости или жадности, продала идеальное убежище — квартиру одинокой женщины, которая «никогда там не бывает».
Мужик перехватил её взгляд. Улыбка сползла с его лица.
— Многоглазая ты, тётка, — тихо сказал он. — Зря ты это увидела. Ох, зря.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.