—Но? — Ирина повторила, чувствуя, что сейчас прозвучит что-то странное.
— Наследство будет передано вам только при выполнении одного единственного условия...
...Город детства встретил Ирину привычной серостью, в которой она выросла, и которую когда-то мечтала оставить навсегда. Дааа, сейчас она отдала бы многое, чтобы вернуться обратно в столичную суматоху, но тётушка Анна умерла и завещала все свое имущество единственной племяннице.
В нотариальную контору Ирина вошла с ощущением, будто сдаёт очень важный экзамен. Маленькое помещение, запах бумаги, офисные стулья, бесцветные жалюзи. Ольга Сергеевна, нотариус, подняла глаза от бумаг.
— Ирина Викторовна? Проходите. Документы у вас?
— Да, вот, — голос у Ирины дрогнул. — Свидетельство о смерти, паспорт.
У стены уже сидела Мария Петровна, соседка тётушки. Она кивнула Ирине.
— Держись, девочка. Твоя тётушка хорошей была.
Ирина кивнула, чувствуя, как неприятно стягивает горло. Она села напротив стола, руки дрожали.
— Давайте оглашать завещание, — сказала нотариус, поправляя очки. — Анна Алексеевна оставила вам дом, участок и часть накоплений. Но… — она сделала паузу.
— Но? — Ирина повторила, предчувствуя, что сейчас прозвучит что-то странное.
— Наследство будет передано вам только при выполнении условия. В течение двух месяцев вы должны восстановить приют для пожилых людей, который ваша тётя поддерживала последние годы. Все документы здесь. Приют находится в старом здании бывшей школы-интерната. Состояние аварийное.
Ирина заморгала.
— Простите… что сделать? Приют? Зачем?
— Так решила ваша тётя. Она указала, что вы — единственный человек, кому она доверяет это дело. В каком-то смысле это её просьба, — нотариус говорила уверенно, почти холодно.
Мария Петровна вздохнула.
— Аннушка всё сердце сердце вложила. А ты, Иринка, редко приезжала, сама знаешь…
— Я работала, — резко ответила Ирина. — У меня проекты горели, командировки. Я… не могла.
— Она не обвиняла, — мягко сказала соседка. — Просто верила, что только ты сможешь всё поднять.
Ирина почувствовала, как раздражение борется с чувством вины.
— И если я не соглашусь? — наконец спросила она. — Иначе что?
— Наследство будет передано благотворительному фонду, — без паузы ответила нотариус. — Так записано.
Повисло тягостное молчание. Ирина смотрела на бумаги, на аккуратный почерк тётушки Анны, на строчки, где были перечислены суммы, дом, участок. Всё, что могло дать ей шанс наконец-то выбраться из арендных квартир и бесконечных переработок.
— Это… слишком, — прошептала она. — Почему она ничего мне не сказала?
— В своё время она пыталась, — тихо заметила Мария Петровна. — Но ты всё куда-то спешила.
Ирина резко поднялась.
— Я не была плохой племянницей. Я просто… жила. Мне нужно было работать в поте лица чтобы жить.
— Мы не обсуждаем вашу жизнь, — вмешалась нотариус. — Нам нужно ваше решение.
Ирина провела рукой по волосам, пытаясь собраться. Она чувствовала себя так, будто её поставили перед дверью, которую нужно открыть, даже если за ней неизвестно что. И да, два месяца — смешной срок для «восстановления приюта».
— Ладно, — выдохнула она. — Я согласна.
Обе женщины коротко кивнули, будто именно этого и ждали.
— Тогда завтра приходите, я подготовлю все документы, — сказала нотариус.
На улице воздух был прохладным, и Ирина вдруг поймала себя на том, что не знает, куда идти. Дом тёти — пустой. Квартира матери — далеко. Гостиница — слишком дорогая. Она стояла на остановке и думала, иногда люди управляют нами точнее, чем мы сами.
Ирина усмехнулась и пошла к дому, который теперь не был ни её, ни чужим — просто точкой отсчёта чего-то нового в её жизни...
...На следующий день Ирина забрала документы у натариуса и направилась к приюту, держа папку с документами так крепко, будто от неё зависела вся её жизнь. Здание выглядело хуже, чем она ожидала: облупленная краска, перекошенное крыльцо, пустые заброшенные клумбы. Это сразу давило, будто намекало — лёгких решений тут не будет. И да, она уже начала жалеть, что согласилась на всё это.
У входа стоял мужчина в рабочей куртке, высокий, с упрямо сдвинутыми бровями. Он вытирал ладони о ткань, будто готовился к неприятному разговору.
— Вы Ирина? — спросил он без приветствия.
— Да. А вы…
— Николай. Временно здесь за старшего. Я уже в курсе условий завещания. Времени мало, людей не хватает, ремонта — на год вперёд. Ну, проходите.
Он говорил спокойно, но каждое слово звучало как невысказанное «зачем вы вообще сюда приехали». Ирина вошла в тесный коридор, где пахло старой штукатуркой и влагой. На стенах висели пожелтевшие фотографии — прошедшие праздники, какие-то экскурсии, люди с улыбками на лицах, которые сейчас выглядели чужими.
— Значит, — начала она, открывая папку, — мне нужно оценить объём работ, составить план, нанять подрядчиков. Можно сделать это за две недели, если работать быстро.
Николай хмыкнул.
— Можно. Если вы умеете клонировать людей.
Она почувствовала, как в ней поднимается раздражение.
— Я здесь, чтобы выполнить условие тёти. Мне нужно всё привести в порядок. Иначе я просто потеряю дом, ну и все остальное тоже.
— Ну хотя бы честно сказали, — кивнул он. — А не то, что «я хочу помочь».
Ирина закрыла папку чуть резче, чем нужно.
— Я не скрываю, зачем сюда пришла. Но это не значит, что я собираюсь работать спустя рукава.
— Посмотрим, — равнодушно сказал он. — Пойдёмте, покажу, что тут происходит.
Они обошли первый этаж. Потолок местами отходил, электропроводка выглядела угрожающе, пол скрипел на каждом шагу. Ирина не произнесла ни слова, только делала пометки. Иногда Николай комментировал:
— Тут течёт каждую неделю.
— Здесь нужно менять всё, а не подкрашивать.
— А это лучше не трогать, пока не будет специалиста.
Она ощущала себя школьницей, которой объясняют очевидные вещи, а она только кивает.
— А жильцы? — наконец спросила она.
— На втором этаже. Им нужна нормальная кухня, медосмотр, свежие матрасы. И да… с ними придётся поговорить. Они переживают, что придёт какая-то городская родственница и всё закроет.
— Почему думают, что я закрою? — обиделась она.
— Потому что чаще всего так и бывает, — пожал он плечами. — Вы же сказали: хотите уложиться в две недели.
Ирина остановилась.
— Я сказала это, потому что мне нужно понимать сроки. А не потому, что я хочу выгнать людей на улицу.
— Тогда докажите делом, — без нажима, но твёрдо произнёс он.
Они поднялись на второй этаж. Здесь было теплее, пахло лекарствами и едой. Несколько пожилых людей сидели у окна, и одна женщина сразу обратилась к Николаю:
— Коля, это кто?
— Родственница Анны Алексеевны. Будет заниматься ремонтом.
— Девочка, — обратилась она к Ирине, — только не трогайте нашу комнату отдыха. Мы сами её красили. Своими руками.
— Я ничего не буду трогать без необходимости, — быстро заверила Ирина. — Я хочу понять, что вам нужно, а не ломать все подряд.
Женщина улыбнулась, а у Ирины внутри стало чуть спокойнее. Иногда достаточно одной простой фразы, чтобы увидеть, что люди не враги.
Когда они вернулись в коридор, Николай остановился.
— Вы их обнадеживаете. Но я видел таких, как вы. Приезжают, смотрят, обещают. Через неделю сдуваются.
Ирина сжала губы.
— Я не собираюсь сдуваться. Даже если вы в это не верите.
— Посмотрим, — повторил он.
Она глубоко вдохнула.
— Хорошо. Я приеду завтра с подрядчиком. Нужно составить смету.
— Приезжайте. Только учтите, — он посмотрел прямо, спокойно, без угрозы, но очень честно, — если будете делать вид, что работаете, я вам сразу скажу. И да, у нас здесь всё как нужно, без красивых отчётов.
Ирина почувствовала, как внутри всё кипит от смеси злости, обиды и странной настойчивости.
— Тогда договорились, — сказала она твёрдо.
Она вышла на улицу позже, чем планировала. Дождь начал накрапывать, и Ирина укрылась под навесом, пытаясь привести мысли в порядок. В каком-то смысле Николай был прав — она сама еще не верит, что справится. Но ещё сильнее был стыд за то, как она сначала смотрела на всё это, будто на простой проект.
Теперь было иначе.
А значит, отступать нельзя...
...Ирина приехала раньше обычного. Ей хотелось проверить саму себя: сможет ли она работать без контроля, без внешнего давления, просто потому что надо. Двор приюта был пуст, лишь пару воронов что-то искали у забора. Дверь она открыла осторожно, будто не хотела тревожить утреннюю тишину.
— Рановато вы, — услышала она за спиной голос Николая.
Он появился из подсобки, вытирая руки о старое полотенце.
— Я… подумала, что так быстрее получится, — неловко сказала Ирина. — Хочу разобраться с документами по закупкам. Там какой-то бардак.
— Бардак — мягко сказано, — кивнул он. — Но ладно, раз пришли, пойдём смотреть.
Они прошли в небольшой кабинет, где на столе лежали папки с бумагами. Ирина открыла первую и сразу поморщилась.
— Почему здесь всё в разнобой? Где накладные? Почему часть смет вообще без подписей?
— Потому что ваша тётя делала всё сама, — спокойно сказал Николай. — Она часто приносила всё из дома. Иногда покупала на свои деньги. Иногда ей помогали волонтёры. Документы — это то, до чего она не доходила, когда надо было выбирать между формальностями и людьми.
— Но это же неправильно! — вспыхнула Ирина. — Так работать невозможно!
— Возможно, — возразил он. — Иначе приют давно бы закрылся. У Анны Алексеевны было правило: сначала человек, потом бумаги.
Ирина опустила глаза.
— А я всегда считала, что всё должно быть наоборот. Сначала порядок, потом люди.
— Иногда, — усмехнулся он, — порядок как раз и мешает людям.
Она ничего не ответила, только вздохнула и взяла другую папку.
Спустя полчаса Ирина вышла к жильцам. Хотела просто пройти по этажу, но её остановила внимательная бабушка с тростью.
— Девочка, ты опять к нам?
— Да. Хочу поговорить с вами, узнать, что вам нужно, — сказала Ирина.
— Нам бы табуретки нормальные, — вмешался дед в клетчатой рубашке. — Эти шатаются, как я по утрам.
Ирина улыбнулась едва заметно.
— Я запишу. Постараюсь купить на этой неделе.
— Записать мало, — буркнул дед. — Главное сделать.
— Ну, значит, я буду делать, — спокойно сказала она.
И да, дед посмотрел на неё уже иначе, без привычной колкости.
Николай подошёл ближе.
— Хочу показать вам кухню, — сказал он. — Там проблемы посерьёзнее табуреток.
Они прошли в просторное помещение. Плитка местами откололась, вытяжка дрожала, как будто держалась на честном слове.
— Она держится только на том, что её никто не трогает, — сказал Николай. — А тронешь — рухнет. Иначе… я бы давно её снял.
Ирина посмотрела на список работ и нахмурилась.
— Это нужно менять сразу. Прямо в ближайшие дни. Я могу позвонить подрядчику, он приедет завтра или послезавтра.
— Подрядчики любят потянуть время, — заметил он. — Но если ваши приедут, я не буду возражать.
В его голосе она услышала не сомнение, а обычную усталость. Ирина вдруг поняла, что он просто боится очередных пустых заявлений.
— Послушайте, — сказала она мягче, чем планировала. — Я действительно хочу сделать всё как надо. Не для галочки.
Николай посмотрел на неё чуть дольше обычного.
— Ладно. Посмотрим.
Позже они вместе проверили шкафы с медикаментами. Ирина удивилась:
— Почему у вас так много списанного? Его же нужно утилизировать.
— В своё время этим занималась Анна Алексеевна. Потом… всё зависло, — пожал плечами Николай.
— Я займусь, — сказала Ирина. — Сегодня же позвоню в клинику.
Он кивнул, будто снял с себя ещё один груз.
Когда они вышли в холл, пожилая женщина с серебристой косой поманила Ирине рукой.
— Иди сюда, деточка. Помоги мне рамку повесить. Фото упало.
Ирина подошла, взяла рамку. На фото была тётя Аня и эта женщина, обе с довольными лицами.
— Она меня спасла, — сказала женщина. — Я одна жила. А твоя тётя меня сюда привела. Иначе… не знаю, что бы было. Ты на неё похожа. Такая же упрямая.
Ирина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Я не уверена, что похожа, — сказала она тихо.
— Ещё как похожа, — уверенно ответила женщина. — Со стороны виднее.
Когда Ирина вернулась к Николаю, он ждал её у лестницы.
— Ну что, — спросил он. — Не передумали?
— Нет, — ответила Ирина. — Я остаюсь.
Николай слегка усмехнулся.
— Это самое разумное решение за весь день.
Ирина почувствовала, что впервые за всё время — она движется в правильном направлении...
... В этот день Ирина снова пришла в приют раньше обычного. Она вошла в холл, где всё ещё пахло свежей краской, и на мгновение остановилась, рассматривая ровные стены, аккуратно установленные поручни и новые двери. Всё это сейчас казалось ей маленьким чудом — хотя по документам ремонт уже считался почти завершённым, внутри она понимала, что хочет довести его до состояния, за которое не будет стыдно.
Николай появился из подсобки, неся коробку с лампочками.
— Опять вы раньше всех, — сказал он. — Я уж начал подозревать, что вы вообще не спите.
— Иногда кажется, что и правда не сплю, — улыбнулась Ирина.
Он поставил коробку на стол, посмотрел на стены.
— Ну, вид приличный. Можно закрывать.
— Можно, — согласилась Ирина, — но я хочу доделать санузел на втором этаже. Он в списке «необязательных».
— Зачем? — удивился Николай. — Никто бы даже не заметил, что мы его не трогали.
— Я бы заметила, — коротко ответила она.
Он смотрел на неё дольше обычного.
— Вы изменились, — сказал он без тени иронии.
— Нет, просто начала видеть очевидные вещи, — ответила она.
Николай подошёл ближе, открыл смету.
— Деньги мы сэкономим, если сделаем часть работы сами. Я могу собрать ребят, которые уже помогали.
— Я тоже буду работать, — быстро сказала Ирина. — Не надо делать вид, что я бесполезна.
— Я так не говорил. Но вы всё-таки… — он поморщился, подбирая слово.
— Городская? — подсказала она.
Он неожиданно рассмеялся.
— Я хотел сказать «не строитель». Но ваш вариант тоже подходит.
В комнату вошла Валентина Аркадьевна, маленькая, сухонькая женщина, которая всегда ходила в идеально выглаженных блузках.
— Деточки, а что там за шум наверху? Там что-то двигали.
— Это мы шкаф переставляли, — сказал Николай.
— А-а. Ну, главное, чтобы не сломали. Мы на него копили всем этажом.
Ирина улыбнулась и уверила, что всё в порядке. Когда женщина ушла, Николай тихо сказал:
— Вот ради таких людей ваша тётя здесь и жила.
— Я уже поняла, — кивнула Ирина. — Да… иногда мне кажется, что она где-то рядом стоит и проверяет, всё ли я делаю правильно.
— У неё хватало характера, силы и терпения, — усмехнулся Николай. — В своё время она и меня гоняла, хотя я был волонтёром.
Они поднялись на второй этаж. Ирина смотрела на комнаты и думала о том, как меняется её отношение к этому месту. Раньше она видела только стены, сметы, сроки. Теперь — людей. Их нужды. Их привычки. Их страхи.
Николай достал рулетку.
— Надо измерить стену. Если панель подойдёт, сделаем быстро.
— Давай, — сказала Ирина. — Я подержу.
Ирина даже не заметила как перешла на "ты"
Он поднял на неё бровь.
— С серьёзными глазами вы вообще неотразимы.
— Это комплимент или попытка меня отвлечь? И давай уже перейдём на "ты".
— И то, и другое. И...давай перейдем, - с улыбкой ответил Николай.
Ирина фыркнула и подставила руку под рулетку. В какой-то момент их пальцы случайно соприкоснулись, и она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Но она ничего не сказала. Просто убрала прядь волос и сосредоточилась на работе.
После измерений они спустились в кухню. Там уже сидели двое жильцов, обсуждавшие новости.
— Ирочка, — сказала женщина в вязаном жилете, — мы слышали, что вы нам хотели что-то новое поставить?
— Да, — Ирина присела рядом. — Хочу обновить шкафчики. Старые всё равно разваливаются.
— Это ваша инициатива? — удивилась женщина.
— Моя.
— Спасибо, деточка. Вы так добры к нам. Вы изменились, Ирочка.
Ирина опустила взгляд, почувствовав, как краска заливает лицо.
Когда жильцы ушли, Николай присел напротив.
— Они правы. Ты поменялась.
— Может, я стала собой, — пожала плечами Ирина.
— Или перестала бояться выглядеть человеком, а не наследницей с приказом сверху.
— Возможно, — усмехнулась она.
На телефон Ирины пришло сообщение от нотариуса: «Условие считается выполненным. Можете подойти для оформления.»
Она долго смотрела на экран.
— Ну? — спросил Николай. — Радоваться будем?
— Не знаю, — честно призналась она. — Я думала, что, когда получу это сообщение, почувствую облегчение. А вместо этого… какое-то странное чувство.
— Какое?
— Что я не хочу уходить.
— Тогда и не уходи, — спокойно сказал он. — Никто же не запрещает. Поступай так, как считаешь нужным.
Ирина вздохнула, опершись о стол.
— Ещё пару недель я тут побуду. Доделаю всё.
— Ну да, — улыбнулся Николай. — Ты же упрямая.
— Ну есть немного.
— Немного? Да ты упрямее меня и посильнее! В каком-то смысле — это большой плюс.
Они смотрели друг на друга дольше обычного.
Ирина отвела взгляд первой и, пытаясь скрыть улыбку, сказала:
— Ладно. Пойдём работать. Нам ещё много делать.
— Как скажешь, начальница, — хмыкнул он.
Она покачала головой.
— Не начинай.
— Да я и не думал. Просто приятно видеть, когда человек делает что-то не ради отчёта, а ради людей.
Ирина взяла папку и направилась к лестнице.
Иначе она бы не смогла объяснить сама себе, почему вдруг всё это стало для неё важным.
А главное — почему рядом с Николаем ей впервые не хотелось держать дистанцию...
...Ирина вышла из нотариальной конторы с толстым конвертом под мышкой. В нём лежали документы, подтверждающие: дом и средства теперь официально принадлежат ей. Но радости не было. Скорее — усталость и странное чувство, будто всё случилось слишком быстро.
У ворот приюта она остановилась, вдохнула прохладный воздух и только после этого вошла внутрь. Несколько жильцов сидели у телевизора, и, заметив Ирину, махнули ей рукой.
— Вернулись? — дед в клетчатой рубашке хмыкнул. — А мы уже думали, вы передумали.
— Я редко передумываю, — ответила она, снимая пальто. — Документы готовы. Теперь всё официально.
— Ну, поздравляем. Хотя… вы и без бумажек справлялись, — буркнул он, но взгляд у него был тёплым.
Николай появился из-за угла, вытирая ладони о полотенце. Он выглядел спокойным, даже довольным, но в его голосе всё равно оставалась привычная осторожность.
— Ну что, наследница, справилась?
— Справилась, — кивнула она. — Но я не уеду пока.
— Ого, вот это новости.
— Не драматизируй, — вздохнула Ирина. — Просто хочу доделать программу финансирования. А то как-то странно: оставить всё на полпути и исчезнуть.
Он наклонил голову.
— Ты же говорила, что собираешься вернуться в Москву.
— Говорила. А теперь не уверена. Всё так изменилось. Я смотрю на приют иначе. И... мне нужно время, чтобы понять, чего я хочу дальше.
Некоторое время они молча шли по коридору. Жильцы переговаривались, кто-то звал фельдшера, кто-то спорил о расписании процедур. Это было обычное движение жизни, которое раньше казалось Ирине чем-то обычным, а теперь — чем-то важным.
— У меня есть идея, — сказала она, когда они поднялись на второй этаж. — Я хочу создать фонд. Небольшой. Чтобы приют не зависел только от случайных пожертвований. Чтобы были регулярные выплаты, стабильность.
— Стабильность? — Николай усмехнулся. — Это ты хорошо придумала. Её нам всегда не хватало.
— Ну вот. Значит, я займусь. Средства позволяют.
Он остановился у окна, посмотрел на двор.
— Ирина, я… — он сделал паузу, словно выбирал слова. — Я рад, что ты остаёшься. Раньше сомневался. Думал, просто сделаешь, как надо, и исчезнешь.
— Раньше ты вообще сомневался во всём, что я делала, — напомнила она.
— Было дело. В своё время я привык, что люди приходят, обещают и уходят. А ты, оказалась, не из таких.
Ирина почувствовала, что её это почему-то тронуло.
— Я не хочу бросать, — тихо сказала она. — Этот дом… моя тётя… всё это слишком важно, чтобы просто получить наследство и махнуть на все рукой.
В этот момент из кухни вышла Валентина Аркадьевна с подносом.
— Кто чай будет? — спросила она.
— Давайте потом, — Ирина улыбнулась. — У нас разговор.
— А-а… тогда не мешаю, — хитро сказала женщина и ушла, оставив за собой запах ванили.
Николай посмотрел на Ирину внимательнее.
— Ты уверена? Это всё — непросто.
— Знаю. Но я уже не хочу лёгкого. Иногда лёгкое — это просто скрытая форма побега.
Он рассмеялся.
— Ого..Сильная фраза.
— Так получилось, — пожала плечами Ирина. — Я просто говорю, как есть.
Она открыла папку, которую принесла с собой, и протянула ему несколько листов.
— Посмотри. Это предварительный план. Я хочу ввести регулярные выплаты, создать резервный фонд, сделать ремонт второго корпуса. А ещё — нанять двух сотрудников, чтобы ты не работал круглосуточно.
— Я не работаю круглосуточно, — возмутился он.
— Конечно, — сухо сказала Ирина. — Особенно ночью, когда проверяешь температуру в котельной. Да-да… я знаю.
Он смутился, но быстро взял себя в руки.
— Ну хорошо. Если ты действительно настроена… я помогу.
— А ты сомневался?
— Теперь… нет.
Ирина почувствовала, что внутри становится спокойнее. Словно все становилось на свои места.
— Ладно, — сказала она. — Пойдём работать. У нас много дел.
Ирина кивнула.
Она получила наследство, но главное — она наконец начала чувствовать, что распоряжается не только домом и средствами, но и собственной жизнью. И это ощущение было самым настоящим...
... Прошло несколько месяцев. Зима медленно отступала, и приют встречал весну уже в новом состоянии: с рабочей кухней, обновлённым санузлом, свежей мебелью и расписанием мероприятий, которое Ирина разработала вместе с жильцами. Фонд заработал. Платежи приходили стабильно, поставщики больше не задерживали поставки, а волонтёров стало заметно больше.
В один из тёплых мартовских дней Ирина стояла у калитки и смотрела, как Николай помогает деду в клетчатой рубашке подстричь кусты. Они спорили о том, сколько веток надо оставить, но оба выглядели довольными. Жильцы гуляли во дворе, кто-то читал, кто-то просто сидел на солнце. Никакой суеты, только обычная работа и спокойный день.
Ирина проверила новое расписание, убрала пару лишних пунктов и закрыла папку. Всё ощущалось устойчивым. Неидеальным, но реальным.
— Эй, начальница, идёшь обедать? — окликнул её Николай.
— Сейчас приду, — ответила она.
Она ещё раз оглядела двор, здание, людей. Всё это казалось ей теперь не обязанностью, а частью её жизни. Наследство стало не точкой назначения, а отправной. Ирина чувствовала уверенность в завтрашнем дне.
Она вошла в приют и закрыла дверь за собой, зная, что впервые за долгое время она находится именно там, где должна.
Ещё больше рассказов и рецептов здесь🔽