Среди ночи пронзительно зазвонил телефон. Анна вздрогнула, сонно потянулась к аппарату. На экране мерцало: «Мама». Сердце сжалось — мама не звонила лет пять, наверно. Сначала Анна хотела просто отключить звук, уткнуться в подушку и продолжить спать. Но что‑то в груди кольнуло — не то тревога, не то забытая боль. Она ответила.
— Анечка, доченька, — раздался в трубке шёпот, дрожащий, будто осенний лист на ветру. — Она меня избивает, держит голодом. Приезжай, помоги. Ты добрая, я знаю…
Мама вдруг ойкнула, и разговор оборвался. Тишина ударила по нервам сильнее звонка. Сон как рукой сняло.
Анна лежала, уставившись в темноту. В голове вихрем кружились мысли. Конечно, хотелось бросить всё, схватить чемодан, сесть на первый поезд и лететь спасать маму. Но она даже не встала с кровати. Вместо этого перед глазами всплывали картины прошлого — яркие, болезненные, неотступные.
Любила ли их с сестрой мама? И вообще, умела ли мама любить? Отца своего Анна не знала, да и старшая сестра Карина тоже росла без отца. Мама всё детство дочерей искала своё счастье — мужчины не задерживались. Анна помнила, как после ухода очередного отчима мама винила её в этом. И Анна ощущала эту вину — тяжёлую, липкую, будто смола.
Они часто переезжали — то в города, то в посёлки, следуя за очередным маминым мужчиной. Дома не было. Стабильности не было. Только бесконечная дорога и ощущение, что ты никому не нужен.
Когда Ане было пятнадцать, а Карине восемнадцать, позвонила бабушка. Сказала, что больна, и пригласила жить к себе. Мама ухватилась за это, как за соломинку.
Дом у бабушки был большим, двухэтажным, места хватало всем. Единственное условие — ухаживать за бабушкой. И вот так, наконец, они поселились в постоянном жилье, откуда их не выгонят.
Сначала всё было нормально. Бабушка хоть и болела, но обслуживала себя сама. А через полгода её парализовало. Вот тогда и началось.
Мама часто орала, избивала бабушку, обзывала жирной колодой. Ане было жаль бабушку, и она взвалила заботу о ней на себя. Чистила горшок, по утрам умывала, чистила зубы, меняла бельё… Делала всё, что должна была делать мать.
А мама очень любила отдыхать с друзьями, поэтому бабушка мешала ей. Иногда мама на пару дней вообще исчезала.
Карина брезговала бабушкой, не заходила даже в её комнату. Часто повторяла ругательства за мамой. Однажды, когда Анны не было дома, а бабушка просила пить, Карина избила её. Анна попыталась пристыдить сестру, но Карина тогда избила и Анну.
Бабушка умерла через четыре года. На похоронах не плакала только Анна.
— Наконец‑то закончились её мучения, — тихо сказала она. — Теперь бабушка может спать спокойно.
Мать рыдала:
— Анька, как ты можешь так говорить про бабушку! Это же моя мама. Теперь я полная сирота. А ты, Анька, безжалостная, не скорбишь о бабушке, не жалеешь меня!
Карина соглашалась с мамой и тоже подвывала.
Через год Анна переехала в другой город. Сначала звонила маме, сообщала свои новости. Но разговоры неизменно сводились к одному: Анна обязана финансово помогать матери. Так и сошло общение на нет.
Утром, встав с больной головой, Анна твёрдо решила: не помчится она к матери, бросив мужа и детей. Пусть сами разбираются с Кариной. Она знала, что Карина за это время уже три раза развелась, от женатого мужчины родила. Сейчас живёт с мамой и, видимо, избивает её, не даёт еды. Честно говоря, Анна боялась Карину.
Через неделю мама позвонила снова:
— Анечка, она меня когда‑нибудь убьёт.
— Звони в полицию, я‑то тебе чем могу помочь? — голос Анны звучал холодно, почти равнодушно.
— Не могу я на дочь жаловаться, — всхлипнула мама, и разговор прервался.
Анна долго сидела, глядя в окно. Внутри бушевала буря: жалость, гнев, обида, страх. Она рассказала всё мужу. Он молча выслушал, обнял её и сказал:
— Поедем. Вместе разберёмся.
И они поехали. Детей оставили со свекровью.
Когда Анна зашла в дом, то увидела, что кто‑то лежит на полу у лестницы со второго этажа.
— Мама! — воскликнула она и подбежала к человеку. Но это была Карина. Она была уже мертва.
Мама сидела на верхней ступеньке лестницы.
— Она сама свалилась, — плакала мама. — Пьяная, не удержалась и свалилась.
Анна вызвала полицию и скорую помощь для мамы. Полиция признала гибель сестры несчастным случаем, а маму увезли с инсультом.
Встал вопрос: что делать с мамой и племянником? Забрать к себе в двухкомнатную квартиру — вообще не вариант. Выход предложил муж Анны:
— Давай переедем в твой родной город. Дом большой, всем места хватит. А если его ещё отремонтировать, то вообще дворцом будет.
И они переехали. Оформили опеку над племянником. Взрослые устроились на работу, племянника долго водили к психологу. Постепенно жизнь начала налаживаться.
Но у мамы случился второй инсульт. Теперь она лежит парализованная, материт на чём свет стоит всех, особенно Анну. Винит её в смерти любимой Карины.
Однажды после очередного приступа ругательств, когда мама успокоилась, племянник подошёл к Анне и обнял её:
— Тётя Аня, знаешь что? А ведь маму бабушка убила. Подвела маму пьяную к лестнице и столкнула. Правда‑правда, я видел.
Анна замерла. В груди что‑то сжалось, будто невидимая рука сжала сердце. Она посмотрела в глаза племянника — чистые, искренние, полные боли и страха.
— Ну что ты, милый, тебе это приснилось, — тихо сказала она, крепко обнимая мальчика. — Бабушка любила твою маму. Всё у нас будет хорошо.
Она прижимала его к себе, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. В голове крутились мысли: верить или не верить? Правда это или детская фантазия? Но одно Анна знала точно: теперь она должна защитить этого мальчика. Защитить от прошлого, от боли, от правды, которая может сломать его.
— Всё у нас будет хорошо, — повторила она, гладя его по голове. — Я обещаю.