Вот верно, ну зачем спорить о Дедушке! Ну мало ли кто что сказал, что с того.
Ну, как сказать...
Рассказали мне тут на днях одну историю. Я буду без подробностей, но история стоит того, чтобы привести ее в качестве примера.
Итак, частная школа в сибирском городке.
Директор — женщина, чей педагогический стаж пережил две перестройки и три концепции образования. В своей школе они проводили осенний праздник Хэллоуин с тыквами и костюмами.
Не шабаш, заметьте. Никаких черных месс. Просто тыквы-светильники, нарисованные детьми, костюмы зомби из папиной футболки и яблоки в карамели. Идиллия, да?
Каждый год проводили, уже много лет. И все бы шло нормально, когда бы не...
Не высказывания РПЦ по поводу этого праздника.
И нашёлся отец одного ученика, доселе тихий и законопослушный, который в этой невинной затее узрел личное оскорбление всей Святой Руси. Он не просто возмутился — он объявил крестовый поход.
Багровея, тыкал пальцем в плакат с тыквой и луной, обвиняя школу в сатанизме. Родительский чат взорвался апокалиптическими пророчествами.
В финале угрозы написать заявление в прокуратуру, изъятие ребенка из школы и обещания молиться о вразумлении заблудших.
Что это было? Праведный гнев? Святая вера? Почему До высказываний священников Хэллоуин Тыквенный спас не вызывал эмоций кроме умиления (старались стихи учить на английском), а тут...
Что стоит за этим праведным гневом? Это не вера. Это экзистенциальная паника человека, который в глобализированном мире ищет хоть какой-то несокрушимый бастион.
И вот мы подходим к кульминации нашего спектакля.
Уничтожив Хэллоуин, логика священной войны требует новой жертвы.
И ею становится Дед Мороз. Соцсети взрываются манифестами: дескать, этот старик в шубе — переодетый языческий дух смерти, а Снегурочка — сожжённая Кострома. Священники с амвонов объявляют, что искренняя вера в Деда Мороза «неприемлема для христианина». Чувствуете слог? Это не богословие, это язык спецоперации против сказки.
Я не шучу. Представьте: утренник, сияющие глаза, предвкушение чуда. И тут встает некий праведный и гневный, во всей красе оскорбленных чувств, уже обстрелянный в битвах с нечистью.
«Стойте! — восклицает он. — А вы в курсе, что этот бородатый дед — реинкарнация злого духа Зимы и Смерти, Морока? А Снегурочка — это и вовсе переодетая Кострома, чучело которой сжигали на древнеславянских капищах? Вы что, детям культ смерти и язычество прививаете?»
И он будет по-своему прав. С точки зрения мифолога-буквоеда. И абсолютно не прав с точки зрения ребенка, для которого бородатый дед не архетип, а источник подарков.
Педагоги в костюмах Снегурочки и Бабы Яги (кстати, а то про нее забыли) застынут в ступоре. Они не готовы к лекции о языческих культах. Они готовили хоровод. А вместо этого получат претензию "о погублении душ" и искушении малолетних через навязывание образа умирающего и воскресающего божества.
Грусть этой истории не в том, что кто-то объявил войну сказке. А в том, что, сражаясь с мифическими демонами, мы сами становимся демонами для собственных детей. Мы крадём у них не праздник, а право на радость без идеологической подоплёки. На магию, которая не обязана быть православной, канонической или одобренной патриархией. Она должна быть просто магией.
Ирония в том, что настоящая битва происходит не между религией и светскостью, а между диалогом и монологом. Пока мы швыряемся религиозными и либеральными догматами, дети просто хотят праздника. Того самого, где есть место и подаркам, и чуду.
Так что в следующий раз, когда услышите спор о Деде Морозе, присмотритесь. Это не про бороду и посох. Это про нас — растерянных, ищущих опору в мире, где все ориентиры смешались, как узоры на морозном стекле.
Знаете, если ваша вера не выдерживает конкуренции с Дедом Морозом, возможно, проблема не нем?