На выставку работ Архипа Куинджи я попала не с первого раза. В октябре, не поверив на слово дочери, что билетов день в день не купить, горячо поцеловала дверь корпуса Бенуа и ушла восвояси, решив действовать через сайт. В первых числах ноября я всё‑таки купила билеты и вчера посетила выставку.
Уже на входе мне стало понятно, что Русскому музею абсолютно наплевать на то, что о нём подумают. Два потока входящих и выходящих людей на входе встречаются нос к носу и дико извиняются за то, что случайно столкнулись, наступили на ногу или задели друг друга плечом, протискиваясь в узкий дверной проём. Единственный металлоискатель работает как часы, а вот человек, его обслуживающий, одурев от потока сумок, барсеток и телефонов, почти кричит на каждого, кто слегка замешкался, забыл выложить ключи и пошёл через рамку. В гардеробе — абсолютно измученные верхней одеждой дамы преклонного возраста; в дамскую комнату на четыре кабинки — очередь из 15 женщин; на пути в выставочные залы — толпа у касс и крайне подавленное настроение тех, кто хотел, но так и не попал на выставку.
Обидно, что руководство Русского музея крайне плохо относится к петербургской публике, выдавая ей выставки великих русских художников в таком странно-организованном формате, в неудобном, явно неподходящем под такие мероприятия, помещении.
В первом зале организаторы разместили бюст виновника торжества и краткую справку о нем и его творчестве. Качество содержания справки вызывает вопросы, потому что в тексте очень мало сведений о стиле, манере, технике художника, зато вплетена важная информация о том, что Куинджи, несмотря на то, что хорошо говорил на крымско-татарском языке и рисовал украинские пейзажи, всю жизнь считал себя русским.
Видимо у организаторов на руках работ художника оказалось больше чем требовалось, иначе как объяснить эту скученность и тесноту, которые создают атмосферу суеты и портят все впечатление от увиденного.
Я остановилась над картиной «Хаты в снегу» и тут же получила толчок в бок от тетки справа. Ей так хотелось сфотографироваться на фоне Черного моря в Крыму, что она, не замечая окружающих, пихнула меня забыв извиниться.
Описаний к картинам нет. Ни одного. По какой логике они расположены тоже не понятно: по периодам создания, по темам, по временам года… по какой?
Если поднять голову, то под потолком можно увидеть высказывания Ильи Репина о творчестве Куинджи, но абсолютно не понятно почему Репин это сказал, в каком контексте и кто он для Архипа Ивановича - критик, друг, учитель?
И конечно, картина «Ночь на Днепре»…
По сведениям, которые сообщила нам экскурсовод, художник придумал, как выставлять эту картину публике.
Это был поистине революционный ход: Архип Куинджи специально поместил полотно в отдельный зал, задрапировав окна плотной тканью, а картину осветил направленным лучом электрического света.
Такой способ экспонирования позволил максимально усилить визуальный эффект. В полумраке зала лунное сияние на полотне казалось почти осязаемым — река буквально светилась, создавая иллюзию реального ночного пейзажа.
Посетители входили в тёмное помещение и замирали перед картиной, словно загипнотизированные. Чтобы избежать давки, людей пускали группами.
Эксперимент Куинджи вызвал небывалый ажиотаж. Зрители выстраивались в длинные очереди, многие приходили по несколько раз, чтобы вновь пережить это удивительное впечатление.
Некоторые даже заглядывали за полотно в поисках скрытой лампы или источника света — настолько реалистичным выглядело свечение воды.
В наше время Русский музей поместил картину «Ночь на Днепре» в отдельный зал, думаю, чтобы создать эффект моноэкспозиции, где зритель может полностью сосредоточиться только на произведении.
Перед картиной установили несколько пластиковых кубов, на которых могут сидеть зрители, будто в зоне ожидания аэропорта или у фуд‑корта. Слева разместили источник света — холодного, хирургического, будто для осмотра пациента перед операцией.
Под этим безжалостным светом картина растеряла всё своё лунное волшебство: мягкие переливы превратились в жёсткие тени, а таинственное сияние реки — в банальный блик, как от дешёвого неонового знака.
Полотно сегодня напоминает не шедевр Куинджи, а фотозону для желающих зафиксировать свой визит: «Я и «Ночь на Днепре».
По потолку разбегаются хлопья белого китайского света. Он как финальный штрих к этому фарсу. Вместо мистической ночи — стерильная инсталляция; вместо созерцания — селфи‑сессия.
Интересно, прокатила бы такая организация выставки работ Куинджи в Москве? Думаю, москвичи быстро бы дали организаторам обратную связь относительно всех организационных моментов. Но… Питер не Москва.
В завершении скажу, что выставка будет работать до 30 марта.
Рекомендую ли я её к посещению?
Да! Потому что даже кураторы Русского музея не смогли окончательно испортить впечатление от работ этого потрясающего художника — Архипа Куинджи.
Глядя на мазки, игру света и тени, на то, как Куинджи буквально заставляет холст мерцать, забываешь и про холодные лампы, и про скученность как на перроне перед пребывающим поездом.
Это как услышать живой оркестр в наушниках плохого качества: техника может приглушить звучание, но не в силах уничтожить музыку.
Так что идите. Смотрите. Вдыхайте эту живопись. И пусть ваш внутренний зритель победит декоратора — тогда вы увидите то, ради чего всё и было создано: не выставку, а чудо.
#иринашауфлер #культурныйдосуг