— Знаешь, Людочка, я тут подумал, — начал Антон, откладывая вилку. — Ты так устала на работе, тебе нужна перезагрузка. А я вот с проектом заглох, меня на Новый год не отпустят. Не хочешь одна поехать? Вот есть санаторий «Горный воздух», говорят, что супер. В Сочи! Солнце, море, праздник. Отдохнешь как следует.
Люда медленно пережевывала кусок курицы, глядя на него в упор. Что же это нашло на мужа? Отдыхать в санатории, пока он будет трудиться в поте лица? Конечно, Люда верила, что муж её любит, точнее очень хотела в это верить, но на такие подвиги считала его не способным.
— Одна? На Новый год? — уточнила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Ну да! Ты же всегда говорила, что хочешь встретить праздник под шум прибоя. Я всё оплачу с нашей карты. Считай, мой тебе подарок.
Люда хмыкнула. Ну да, подарок в общей карты, хорошо придумал. Видимо, мужу зачем-то понадобилось отослать жену подальше на Новый год, вот он и давит, аж искры летят.
— Хорошо, — сказала она, опуская глаза. — Я подумаю.
Хотя её «подумаю» было прикрытием. Нужно было узнать побольше о яром желании Антона отправить свою родную женушку на море. На следующий день Люда отпросилась с работы пораньше и поехала в бизнес-центр, где трудился Антон. Она припарковалась так, чтобы видеть главный вход, и ждала. Сердце колотилось где-то в горле. Через час он вышел. Не один. Рядом с ним шла высокая брюнетка в элегантном кашемировом пальто. Они смеялись о чем-то, и Антон, ее всегда сдержанный Антон, жестикулировал так оживленно, как не делал этого дома уже несколько лет. До Люды даже донеслись обрывки слов:
— Конкуренты, представляешь, совсем ничего не поняли… — говорил Антон.
Они зашли в уютную кофейню через дорогу. Люда, как во сне, последовала за ними, устроившись за столиком у окна, за декоративной ширмой. Она видела их отражение в стекле. Он покупал ей капучино, они делили кусок тирамису. Он совал ей ложку прямо в рот, и она кокетливо отстранялась, а глаза ее блестели. И в этих блестящих, полных жизни глазах Люде вдруг всё стало понятно.
Вернувшись домой, она была спокойна, как камень после дождя. Антон вернулся поздно, бормоча что-то о дедлайнах. Он попытался ее обнять, но ее тело стало деревянным. Он списал это на усталость, даже не пытаясь докопаться до истины. А ведь раньше он замечал малейшую тень на её лице. Теперь его внимание было приковано к кому-то другому.
Ночью, когда он заснул сном младенца, без единой заботы на душе, она взяла его телефон. Он сменил пароль, это было плохим знаком. Но Людмила слишком хорошо знала своего мужа: раньше пароль был год его рождения, а теперь, видимо, дата и месяц. Других комбинаций её не совсем благоверный не использовал.
— Подошло!
Она зашла в мессенджер. Диалог с «Юлечкой». Та самая. Сообщения пестрили сердечками и пошлыми стикерами.
—Договорился с клиентом на 29-е. Люда уедет в Сочи, будет греться у моря одна.
—Одна? А мы?
—А мы, моя радость, махнем в Шерегеш! Настоящая зима, горные лыжи, шале с камином. Встретим Новый год так, как ты хотела. Только ты и я.
—Правда?! Антош, я тебя обожаю! Это будет самый лучший праздник!
— Для тебя — всё. Скоро мы будем всегда вместе.
Люда читала и чувствовала, как холодеют пальцы. «Горный воздух» для неё, заснеженный Шерегеш — для них. Её одиночество — их праздник. Да уж, путёвка – его подарок для неё, а их путёвка – подарок им. Она усмехнулась: муж себя обделять не собирался. Он не просто хотел её сплавить, он планировал их общее будущее с другой, пока она топила бы своё горе в санаторном борще. Она взяла телефон и набрала подругу:
— Марин, привет. Слушай, а какие у тебя планы на Новый год? Никаких? У меня есть предложение, ты не сможешь отказаться…
Утром, проводив Антона на работу с дежурным поцелуем в щеку, она села за компьютер. Она открыла их общий банковский счет. Они копили на дачу, но мечта так и осталась мечтой. Зато теперь у этих денег появилось новое, прекрасное назначение.
Люда нашла тур. Не в Сочи. Не в санаторий. Она нашла тур на Мальдивы. На тот самый остров с бирюзовой водой и белоснежными пляжами, на который они мечтали съездить на десятилетие свадьбы, но у Антона тогда «сорвалась важная сделка». Теперь-то она понимала, с кем он «сорвал» эти даты. Она забронировала виллу на воде, билеты на самолет и ужин при свечах на частном пляже на Новый год. Сумма была внушительной, почти половина их общих накоплений. Она не моргнув глазом подтвердила оплату. Рука не дрогнула.
Вечером Антон был дома. Он что-то весело напевал, раскладывая продукты в холодильнике. Видимо, предвкушал свою горнолыжную сказку с Юлечкой.
— Ну что, Люд, подумала? — спросил он, не оборачиваясь. — «Горный воздух» ждет тебя. Путевку надо выкупать.
Люда вышла из спальни. Она была одета в свое лучшее платье, то самое, в котором он когда-то сделал ей предложение. Сейчас оно было надето как броня.
— Нет, Антон, — сказала она тихо, но так четко, что он замер. — Я не поеду в «Горный воздух».
Он обернулся, на лице — наигранное удивление.
— Но почему? Я же всё для тебя…
— Потому что, — она перебила его, и ее голос зазвучал сталью, — ровно 29 декабря я вылетаю на Мальдивы. Купила тур. По полной программе. Когда-то я хотела полететь с любимым мужем, а полечу с подругой, что, по моему мнению, тоже неплохо.
Он остолбенел. Его взгляд метнулся к ноутбуку, будто он пытался понять, не взломали ли их банк.
— На… на Мальдивы? На какие Мальдивы? На наши деньги?!
— На наши общие деньги, — поправила она. — Да. И я проведу там Новый год. И, надеюсь, начало своей новой, прекрасной жизни.
Он смотрел на нее, не понимая. Глупый, растерянный, пойманный.
— Новой жизни? Люда, что ты несешь? Опомнись!
Тут она позволила себе улыбнуться. Горькой, но торжествующей улыбкой.
— Это факты, дорогой. Я знаю, что «Горный воздух» был лишь предлогом, чтобы убрать меня с дороги. Чтобы ты мог спокойно поехать со своей Юлечкой в Шерегеш. Камин, лыжи, «самый лучший праздник». Звучит романтично.
Лицо Антона побелело. Он отшатнулся, будто его ударили.
— Ты… ты следила за мной?
— А как же? У вас такая трогательная переписка, кстати. Прямо слеза прошибает.
Он молчал. Все его ловкие планы, всё вранье рассыпалось в прах под ее спокойным, уничтожающим взглядом.
— Люда, я… это не то, что ты думаешь…
— Думаю я только одно, — перебила она, подходя к своему чемодану, уже стоявшему у двери. — Что наш брак окончен. Документы на развод подам, когда вернусь. А пока — желаю тебе с Юлечкой самого снежного Нового года в Шерегеше. Надеюсь, он того стоил.
Она взяла чемодан и прошла к двери. Он не пытался ее остановить. Он просто стоял посреди их когда-то общей кухни, с разбитым выражением лица человека, который только что потерял всё, даже право на обиду.
— Ты сошла с ума! — выдохнул он на прощание. — Это же наши общие деньги!
— Бывшие общие, — поправила его Люда, уже на лестничной клетке. — Теперь они мои. И мои Мальдивы. И моя новая жизнь. Прощай, Антон.
Дверь закрылась с тихим щелчком. Гораздо тише, чем треск рушащейся жизни. Но для Люды этот щелчок прозвучал громче любого новогоднего салюта. Она выходила не в холодную подъездную тьму, а к солнцу, к океану, к свободе. И это было только начало.