— Алёна, ты ужинать будешь?
Стою на пороге спальни, держу в руках тарелку с котлетами. Она лежит, уткнувшись лицом в подушку.
— Не хочу.
— Ты сегодня вообще что-нибудь ела?
— Не помню.
Ставлю тарелку на комод и выхожу. Снова началось. Раз в два месяца, как по расписанию. Жена превращается в статую на диване или кровати — неподвижная, безразличная, будто кто-то нажал на паузу в её жизни.
Первый раз это случилось года три назад. Я тогда перепугался не на шутку. Вызвал скорую, думал — инсульт, инфаркт, что угодно. Приехали врачи, померили давление, пульс — всё в норме. Один фельдшер, мужик лет пятидесяти с усталыми глазами, посмотрел на меня так, будто я душевнобольной.
— Депрессия у жены, молодой человек. К психотерапевту водите.
Водил. Три месяца ходили к какой-то Марине Владимировне в районную поликлинику. Та выписала антидепрессанты, велела пить курсом. Жена пропила неделю, потом бросила — говорит, от них голова кружится и тошнит. Больше к врачам не ходила.
С тех пор раз в два месяца она "выпадает" из жизни на два-три дня. Ложится и лежит. Не ест, не пьёт, не разговаривает. Просто лежит.
А я? Я думаю своё.
Сижу на кухне, жую эти проклятые котлеты, и в голове крутится одна мысль: "Притворяется ведь".
Ну правда, как можно каждый раз так чётко по графику впадать в это состояние? Депрессия — штука коварная, согласен, но чтобы настолько регулярно? Да ещё и всегда в выходные. Заметил эту закономерность месяца четыре назад. Она никогда не "заболевает" в будни, когда надо на работу идти. Всегда в субботу или воскресенье. Удобно, правда?
Может, я чёрствый эгоист, не понимающий душевных мук. Может, я бесчувственный, которому лишь бы всё было под контролем. Но чёрт возьми, я же вижу — когда ей что-то надо, она встаёт как миленькая.
Помню, полгода назад, она лежала в таком же состоянии. Два дня не вставала. А потом подруга позвонила, пригласила на распродажу в торговый центр. И что вы думаете? Через полчаса жена уже макияж наводила перед зеркалом, смеялась в трубку, обсуждала, какие туфли будут покупать.
— У меня просто силы появились, — сказала она тогда. — Резко отпустило.
Ага, резко. Как только про шопинг речь зашла.
Или вот ещё случай. Месяца два назад она в очередной раз легла. День лежала, второй. Я уже смирился, приготовился три дня один тянуть весь быт. И тут звонок от её матери — у той давление подскочило, надо срочно приехать, помочь. Моя-то тёща одна живёт, после того как тесть от инфаркта ушёл.
Так вот, жена моя подорвалась с дивана быстрее, чем я успел предложить свою помощь. Оделась, собрала сумку, полетела к матери. Три дня там торчала, ухаживала, готовила. Вернулась бодрая, свежая.
— Надо было матери помочь, я не могла лежать, — объяснила она.
Значит, могла встать, когда нужно? А когда не нужно — лежишь?
Знаю, что так думать нельзя. Читал статьи в интернете, про депрессию, про то, как это работает. Там пишут, что человек действительно не может встать, у него нет сил даже пошевелиться. Химия мозга, нейромедиаторы, серотонин — всё это дело сложное.
Но почему тогда моя жена способна мобилизоваться, когда ситуация требует? Почему она может взять себя в руки для матери, для подруги, для распродажи, но не может для меня? Или для себя самой?
Может, я параноик. Может, я действительно не понимаю. Но иногда мне кажется, что это всё игра. Что она использует свою "депрессию" как способ отдохнуть от жизни, от обязанностей, от меня.
Звучит жестоко, да?
Сижу теперь на кухне, смотрю в окно. За окном вечер, фонари зажглись. Где-то гуляют собак, слышно, как дети кричат во дворе. А я здесь. Один. С холодными котлетами и мыслями, которыми поделиться не с кем.
Встаю, иду в спальню. Она всё так же лежит.
— Ален, ты хоть воды попей.
Молчит.
— Я беспокоюсь о тебе.
Тишина.
— Ты меня слышишь вообще?
— Слышу, — глухо доносится из-под одеяла. — Оставь меня, пожалуйста.
Оставляю. Что ещё делать?
Иду в гостиную, включаю телевизор. Там какое-то ток-шоу, люди орут друг на друга, обсуждают чужие измены и предательства. Переключаю. Новости — ещё хуже. Оставляю на канале с сериалами.
Сижу, пялюсь в экран, но ничего не вижу. В голове всё те же мысли.
Помню, как мы познакомились. Семь лет назад, на свадьбе общих друзей. Она была подружкой невесты, я — друг жениха. Всю вечеринку проболтали, смеялись, танцевали. Она была такой живой, искрящейся. Глаза блестели, улыбка не сходила с лица.
Через месяц стали встречаться. Ещё через полгода я сделал предложение. Женились быстро — оба хотели. Первые два года были как в раю. Путешествовали, строили планы, мечтали о детях.
А потом начались эти "приступы". Сначала редко — раз в полгода. Я тогда действительно пугался, бегал вокруг неё, пытался помочь. Постепенно стало чаще. Раз в три месяца. Теперь вот каждые два месяца.
И с каждым разом я становлюсь всё более циничным. С каждым разом всё меньше верю, что это настоящая депрессия, а не просто способ сбежать от реальности.
Может, я сам виноват? Может, я плохой муж, и она от меня прячется таким образом? Но я же стараюсь. Работаю, деньги домой приношу. Не пью, не гуляю. Помогаю по дому — готовлю, убираю. Правда, не всегда с первого раза и не всегда идеально, но ведь стараюсь.
Что ещё нужно?
Телефон завибрировал — сообщение от друга. Зовёт завтра на рыбалку. Обычно я бы согласился не раздумывая, но сейчас не могу — нельзя оставлять жену одну в таком состоянии.
"Не смогу, дела", — пишу в ответ.
"Опять жена лежит?" — приходит почти мгновенно.
Друг в курсе. Он единственный, кому я рассказал об этих "эпизодах". Тот тогда посочувствовал, сказал, что это сложная ситуация, что нужно поддерживать. А недавно, после очередного отказа от встречи, сказал:
— Слушай, Витёк, а ты не думал, что она просто на шею села?
Я тогда разозлился, чуть не поссорились. Но потом задумался. А что, если друг прав?
Ночь наступила. Жена так и лежит, я устроился на диване в гостиной. Не могу сейчас с ней в одной кровати — противно. Противно от собственных мыслей, противно от беспомощности, противно от того, что не знаю, что делать.
Утро. Суббота. Встаю пораньше, иду на кухню. Надо завтрак приготовить — может, жена поест. Яичницу делаю, тосты. Несу в спальню.
— Ален, вставай, завтрак готов.
Она поворачивается ко мне. Лицо осунувшееся, круги под глазами, волосы растрёпаны.
— Не хочу.
— Надо поесть.
— Не могу.
— Попробуй хоть немного.
— Виталий, отстань!
Голос сорвался на крик. Я вздрагиваю, ставлю тарелку на тумбочку.
— Извини, — говорит она тише. — Просто... оставь меня, пожалуйста.
Выхожу. Стою в коридоре, не знаю, куда себя деть. Хочется врезать кулаком в стену, хочется заорать, хочется... не знаю даже, чего хочется.
Иду на балкон.
Смотрю вниз, на двор. Соседка выгуливает пса, дворник метёт дорожки. Жизнь идёт своим чередом. А у меня дома жена лежит пластом, и я не знаю, как ей помочь. Если, конечно, ей вообще нужна помощь.
Может, ей просто нужно время? Время побыть одной, в тишине, без меня, без работы, без всего? Может, я слишком много от неё хочу?
Но она же жена. Мы семья. Мы должны быть вместе, помогать друг другу, поддерживать. Как можно просто взять и "выпасть" из этого?
Возвращаюсь в гостиную. Завтрак остыл, выбрасываю его. Сам перекусываю бутербродом, запиваю кофе.
День тянется медленно. Я пытаюсь занять себя — убираюсь в гостиной, смотрю фильм, читаю новости. Но мысли всё время возвращаются к жене.
Вечером не выдерживаю, снова иду к ней.
— Ален, поговори со мной.
Молчит.
— Ну пожалуйста. Скажи хоть что-нибудь.
— Что ты хочешь услышать?
— Что происходит? Почему ты так?
— Не знаю.
— Как это — не знаешь?
— Просто не знаю, Виталий. У меня нет сил. Я чувствую себя пустой. Хочется лежать и ни о чём не думать.
— Но так же нельзя. Надо что-то делать.
— Что делать?
— Не знаю... Снова к врачу сходить? Может, другого специалиста найдём? Может, таблетки другие пропишут?
— Не хочу таблетки.
— Тогда что хочешь?
— Чтобы ты оставил меня в покое.
Слова как пощёчина. Резкие, холодные. Я стою, смотрю на неё, и внутри всё сжимается.
— Хорошо, — говорю тихо. — Как скажешь.
Выхожу, закрываю дверь. Иду на кухню. Сижу за столом, смотрю в стену. В голове каша. С одной стороны, хочется помочь, поддержать, быть рядом. С другой — злость, обида, непонимание. Почему она так со мной? Почему отталкивает? Почему не хочет бороться?
Или я чего-то не понимаю?
Ночь снова провожу на диване. Сплю плохо, всё ворочаюсь, просыпаюсь каждый час. В какой-то момент слышу, как жена выходит в уборную, потом возвращается в спальню. Хочу встать, подойти к ней, но не могу — будто что-то держит.
Утро воскресенья. Последний день выходных. Завтра на работу, и надо как-то жить дальше.
Иду в спальню. Жена лежит, смотрит в потолок.
— Доброе утро.
— Привет, — отвечает она неожиданно.
— Как ты?
— Лучше немного.
— Правда?
— Да. Вроде силы возвращаются.
— Может, поешь?
— Попробую.
Иду на кухню, готовлю омлет. Несу ей. Она садится на кровати, берёт тарелку. Ест медленно, но ест.
Я сижу рядом, смотрю на неё. Хочу спросить столько всего — почему так происходит, что с ней, можем ли мы что-то изменить. Но молчу. Боюсь спугнуть этот момент, когда она хоть немного ожила.
— Спасибо, — говорит она, доев половину.
— Пожалуйста.
— Извини, что так.
— Ничего.
— Я правда не могу ничего с этим поделать. Накатывает и накатывает. Будто волна.
— Я знаю.
— Нет, ты не знаешь, — качает головой. — Ты думаешь, что я притворяюсь.
Я замираю. Она читает мои мысли?
— Я вижу по твоим глазам. Ты не веришь, что мне плохо. Думаешь, что я просто ленюсь или прячусь.
— Я...
— Не оправдывайся. Я понимаю. Со стороны это правда выглядит странно.
— Ален, я просто не понимаю. Ты можешь встать, когда тебе надо. Для матери, для подруги. А для себя — не можешь?
Она смотрит на меня долго, потом вздыхает.
— Когда надо кому-то помочь, я заставляю себя. Собираю все остатки сил и встаю. Но это не значит, что мне легко. После таких дней я ещё хуже себя чувствую. Просто ты этого не видишь.
— Почему не видел?
— Потому что прячу. Потому что боюсь, что ты окончательно решишь, будто я симулирую.
Сижу, перевариваю её слова. Может, она права? Может, я действительно не замечал, как ей тяжело?
— А почему всегда в выходные? — всё же спрашиваю.
— Не всегда. Просто в будни я держусь изо всех сил. Работа, обязанности — всё это заставляет меня функционировать. А в выходные, когда можно расслабиться, меня отпускает. И накрывает так, что встать не могу.
— Ты когда-нибудь думала, что может, тебе помощь нужна? Серьёзная помощь?
— Думала. Но боюсь. Боюсь, что скажут, будто я просто слабая, что надо взять себя в руки. Боюсь таблеток, которые сделают меня другой. Боюсь, что ты устанешь от меня и уйдёшь.
— Я не уйду, — говорю автоматически.
— Правда?
Смотрю на неё. Вижу страх в глазах, неуверенность. И понимаю — она не притворяется. Она правда страдает. Просто я был слишком занят своими подозрениями, чтобы это заметить.
— Правда, — повторяю уже увереннее. — Но нам нужно что-то решать. Так дальше нельзя.
— Знаю.
— Давай найдём нормального врача? Не в поликлинике, а частного. Может, психотерапевта, который поможет разобраться.
— Дорого ведь.
— Плевать. Здоровье важнее.
Она кивает.
— Хорошо. Попробуем.
Обнимаю её. Она прижимается ко мне, и я чувствую, как внутри что-то отпускает. Может, я был неправ. Может, мне просто надо было поговорить с ней по-настоящему, а не строить догадки.
Мы сидим так долго, молча. За окном светит солнце, слышно пение птиц. Жизнь продолжается.
И мы тоже будем продолжать. Вместе.
Как бы тяжело ни было.