В 2016 году Brexit казался политическим жестом и символом "возвращения контроля" над Туманным Альбионом. В следующем годе ему исполняется десять лет и будет что подсчитать, но боевой товарищ, который помнит моё далёкое сеошное прошлое, вчера прислал документ со свежим исследованием - царский подгон! Публикую сокращенный вариант
Новая работа NBER "The Economic Impact of Brexit" Николаса Блума, Филипа Банна, Пола Майзена, Павела Смятанки и Грегори Твейтса показывает: к 2025 году выход из Европейского союза стоит Великобритании 6-8% ВВП, 12-18% инвестиций и нескольких процентов занятости и производительности труда. Голосовали - веселились, подсчитали - прослезились
Авторы комбинируют два подхода - "макро" и "микро". На макроуровне они сравнивают траекторию экономики Британии после референдума с "доппельгангером" из 33 стран (искусственно собранный набор других стран, который по траектории ВВП, инвестициям и т.д. до 2016 года были максимально похожи на Британию). На микроуровне используют огромную панель фирм из опроса Decision Maker Panel, где по каждой компании видно, насколько она была "завязана" на ЕС до 2016 года и как изменила свою деятельность после голосования
Политический сюжет превратился в почти лабораторный эксперимент, который подтверждает и мой давний тезис - интеграция спасёт мир
Десять лет Brexit
Brexit как процесс занял у Британии почти десятилетие. Референдум состоялся 23 июня 2016 года, когда за выход из ЕС проголосовали 51,9% избирателей при 48,1 % за сохранение членства. Вспомните, какая была тогда борьба и даже пролилась кровь
Политическая развязка растянулась. После голосования курс фунта резко просел, Банк Англии смягчил политику, а премьер Дэвид Кэмерон ушёл в отставку. В марте 2017 года Лондон активировал статью 50, официально запустив процедуру выхода, на которую по нормам отводится два года. Переговоры оказались настолько сложными, что к концу 2018 года проект соглашения Терезы Мэй по Brexit парламент отвергал шесть раз подряд, а срок пришлось продлевать
Борис Джонсон провёл через парламент новый вариант соглашения, и формально Великобритания вышла из ЕС только 31 января 2020 года. Затем до конца 2020 года шёл переходный период, в течение которого страна де-факто оставалась в едином рынке и таможенном союзе. Торговое и кооперационное соглашение с ЕС (TCA) удалось согласовать лишь 24 декабря 2020 года - за неделю до окончания переходного периода
И даже после этого Brexit не закончился. В 2023 году Лондон и Брюссель переписали режим для Северной Ирландии в виде Windsor Framework, а к 2025 году некоторые вопросы - от рыболовных квот до правил для сельского хозяйства, обороны и энергетики - всё ещё оставались предметом переговоров
То есть местный бизнес почти десятилетие жил внутри длинного, многоходового и политически нестабильного процесса, где конечные условия торговли, миграции и регулирования постоянно сдвигались
Главный итог
С точки зрения экономики Brexit для авторов работы - это уже не ожидание, а результат и он - шокирует. Используя почти десять лет данных после референдума, они оценивают, что к 2025 году ВВП Великобритании оказался на 6-8% ниже, чем в мире без выхода из ЕС. Инвестиции упали ещё сильнее - на 12-18 %, занятость и производительность труда - на 3-4%
Эти эффекты накапливались постепенно. В первых годах после голосования речь шла скорее о замедлении роста, чем о резком провале. Но по мере затягивания переговоров, смены правительств, борьбы вокруг Северной Ирландии и согласования TCA минус к базовой траектории становился всё больше
Отдельно авторы сравнивают получившуюся траекторию с прогнозами экономистов времён референдума. В обзоре МВФ за 2016 год собраны оценки, согласно которым в долгосрочном периоде Brexit должен был стоить Британии примерно 4% ВВП. По данным новой работы, это почти точно совпало с реальностью на горизонте пяти лет: к 2021 году снижение ВВП относительно контрфакта оценивается в 4-6%. Но к 2025 году разрыв углубился уже до 6-8 процентов
Авторы предполагают, что часть расхождения с первоначальными прогнозами объясняется именно затянутостью процесса. Экономика получила не один краткий шок, а почти десятилетний период высокой неопределённости и постоянно меняющихся правил игры
Четыре канала
В работе выделены четыре главных канала, через которые Brexit бил по экономике Великобритании
Во-первых, решение о выходе из ЕС резко и надолго подняло уровень неопределённости. Это особенно сильно ударило по инвестициям, которые чувствительны к риску "передумать" и к возможности, что вложения окупятся в совсем другом регуляторном и торговом окружении. Не случайно инвестиции просели относительно контрфакта значительно сильнее, чем ВВП или занятость
Во-вторых, ухудшились ожидания спроса. Фирмы, которые до 2016 года активно торговали с ЕС или опирались на европейский рынок труда, после референдума стали закладывать в свои планы более слабый спрос на товары и услуги, что дополнительно давило на инвестиции и найм
В-третьих, упала внутрифирменная производительность. Часть ресурсов - особенно время топ-менеджеров - ушла на выстраивание цепочек поставок в обход новых барьеров, на перестройку контрактов, сертификаций, логистики. Это снижало инвестиции в инновации и ИТ, замедляя рост производительности даже в тех компаниях, которые в остальном были конкурентоспособны
Наконец, ухудшилась перераспределительная "машина" экономики. Более продуктивные и более ориентированные на внешние рынки фирмы оказались среди главных пострадавших, а значит, вклад междуфирменной перераспределительной компоненты в общий рост производительности снизился. В результате экономика потеряла не только в уровне, но и в динамике эффективности использования ресурсов
Макроуровень: Британия выбыла из группы лидеров
Макроанализ авторов построен на сравнении Британии с набором из 33 сопоставимых стран - 27 стран ЕС, США, Канады, Японии, Исландии, Норвегии и Швейцарии. Данные берутся с 2006 по первый квартал 2025 года и охватывают ВВП на душу населения, бизнес-инвестиции, занятость и производительность труда
Ключевой вопрос: как бы выглядела экономика Великобритании, если бы референдума 2016 года не было. Чтобы на него ответить, авторы строят целый набор "контрольных" траекторий - от синтетического контроля до простого и торгово-взвешенного средних по сопоставимым странам. В среднем по этим методам к 2025 году ВВП на душу населения в Великобритании вырос примерно на 8% меньше, чем в "доппельгангере", и в абсолютном выражении прибавил всего около4 % с момента голосования
Бизнес-инвестиции выглядят ещё хуже. По оценке авторов, к 2025 году они примерно на 18% ниже, чем в контрольной группе, при разбросе от 13 до 26% в зависимости от метода взвешивания стран. Занятость отстаёт на 3-5%, производительность труда - на 2-6%, при среднем минус 4 процента
Результат устойчив: какой метод взвешивания ни выбрать, Британия почти всегда оказывается в нижней части распределения, особенно по ВВП и инвестициям. Авторы показывают это через перестановочный тест: если по очереди "назначать" Brexit любой из стран выборки и строить для неё синтетический контроль, Великобритания стабильно выглядит одной из самых пострадавших по масштабу отклонения от до-Brexit тренда
При этом макроанализу присущи очевидные ограничения. В том же периоде на все страны одновременно повлияла пандемия COVID-19, причём с разной силой и разной бюджетной реакцией властей. Авторы частично сглаживают 2020 год и фокусируются на концовке выборки, где важнее долгосрочные, а не краткосрочные эффекты пандемии, но признают: отличия в фискальной политике и других факторах всё равно могут вносить свой вклад в разброс показателей
Отдельная проблема - Brexit затронул не только Великобританию. Страны ЕС тоже столкнулись с дополнительными барьерами в торговле с Лондоном, а значит, часть негативного эффекта для Британии "маскируется" тем, что и у контрольных стран дела идут чуть хуже. С точки зрения идентификации это нарушает стандартное допущение о том, что "лечение" не влияет на контрольную группу, и, по оценке авторов, скорее занижает реальный удар по ВВП Великобритании
Микроуровень: панель фирм и экспозиция Европы
Чтобы выйти за рамки агрегированных рядов, авторы строят микроанализ на базе своего собственного опроса Decision Maker Panel. Это один из крупнейших ежемесячных бизнес-опросов в Великобритании: в нём участвуют более 2000 фирм в месяц, а выборка около 7000 компаний, использованная в статье, покрывает примерно 10 % занятости частного сектора страны
К ключевому вопросу - "кто именно пострадал от Brexit" - они подходят через классический дизайн разностей разностей. Идея проста: результат голосования за выход стал сюрпризом, а влияние Brexit на фирмы до 2016 года можно измерить по тому, насколько они были завязаны на ЕС. Далее авторы смотрят, как изменились тренды инвестиций, занятости и производительности после 2016 года у компаний с высокой и низкой "европейской" экспозицией
Экспозиция к ЕС измеряется сразу по шести параметрам. Это доля экспорта в страны ЕС, доля импортных затрат из ЕС, доля работников-мигрантов из ЕС, доля продаж, подпадающих под регулирование ЕС, доля директоров - граждан стран ЕС и бинарный признак того, принадлежит ли компания европейскому владельцу. Все шесть показателей приводятся к шкале от 0 до 1, после чего усредняются в единый индекс "европейской зависимости" фирмы перед референдумом
По каждому из исходов - инвестиции, занятость, производительность - авторы оценивают, как изменился тренд после 2016 года у фирм с разной степенью зависимости от ЕС, контролируя при этом фиксированные эффекты компаний и времени. Отдельный плюс микроанализа в том, что в него можно вшить явные контролы за эффектом COVID-19: DMP прямо спрашивал бизнес, как пандемия повлияла на продажи и ключевые показатели, и эти ответы используются в оценках
На основе этих оценок авторы получают микроприближение падения инвестиций, занятости и производительности в результате Brexit и показывают, что профиль и порядок величин этих эффектов хорошо совпадают с макрооценками. При этом они подчёркивают важную деталь: даже фирмы без прямой завязки на ЕС могли страдать через цепочки поставок и спроса, что снижает видимый "контраст" между группами и делает микрооценки, если уж ошибаться, то скорее консервативными по отношению к реальным потерям
Brexit как "обратная" торговая реформа
Авторы прямо встраивают свой анализ в две крупные ветки экономической литературы - о торговых реформах и об эффектах неопределённости. В большинстве исследований речь идёт о либерализации торговли, когда снижение барьеров и закрепление соглашений приводит к росту производительности, более эффективному перераспределению ресурсов, появлению инноваций и притоку инвестиций. Brexit в этом контексте рассматривается как "реверс" такого реформаторского процесса, когда страна сознательно повышает барьеры и создаёт дополнительную неопределённость для бизнеса
Отдельный сюжет - длительность шока. Большинство эпизодов повышенной неопределённости, изученных в литературе, краткосрочны. Brexit, наоборот, растянулся почти на десятилетие и позволяет посмотреть, как ведут себя фирмы при хронически высокой неопределённости: как они меняют инвестиционные планы, найм, инновации, как долго сохраняют "режим ожидания" и какие последствия это даёт для долгосрочного роста
В работе также отмечаются параллели с новыми тарифами на импорт в США и ужесточением миграционной политики, которые тоже повышают неопределённость и нарушают привычные торговые и производственные цепочки. Но именно Brexit остаётся уникальным примером для развитых демократий: ни одна другая крупная экономика ещё не пыталась выйти из такого масштабного торгового блока, как ЕС
Прогнозы и их проверка
Отдельная амбиция авторов статьи - проверить, насколько точными оказались прогнозы экономистов, сделанные накануне Brexit. Это редкий случай, когда макроэкономика может провести почти лабораторный тест: есть набор оценок эффекта крупного политического решения, а через десять лет можно посмотреть, насколько они совпали с реальностью
Сводный вывод авторов: на горизонте пяти лет прогнозы оказались в целом точными, а на горизонте десяти лет - заниженными. Экономисты верно уловили направление и порядок величин первых последствий, но недооценили, насколько затянется политический процесс и как именно это растянет во времени экономические потери. Brexit в этом смысле превращается не только в кейс-стади по торговле и инвестициям, но и в урок для тех, кто пытается заранее моделировать последствия крупных политических решений для экономики
Вместо вывода
К 2025 году Brexit - это уже не абстрактная дискуссия о суверенитете, а конкретный набор цифр. ВВП на 6-8 процентов ниже возможного сценария, инвестиции просели почти на пятую часть, занятость и производительность заметно отстают от сопоставимых стран. И значительная часть этого эффекта связана не с самим фактом изменения торгового режима, а с тем, как долго и болезненно страна к нему шла
Для Лондона это означает, что расплата за политическое решение растянулась на десятилетие и выразилась в упущенном росте, отложенных инвестициях и потерянной производительности, а для всех остальных - что выход из крупного интеграционного блока оказывается не быстрым прыжком в свободное плавание, а долгим и дорогим экспериментом с собственной экономикой
То ли ещё будет