– Тома, мы должны поговорить. – Николай Петрович старался говорить спокойно, но в голосе прорывалось напряжение. – Твой Сергей живет у нас уже месяц. Когда он собирается съезжать?
Тамара Ивановна, мывшая посуду, не обернулась.
– Коля, не будь таким. Человеку негде жить. У него же работа здесь появилась, он устраивается.
– Работа? Он уже третью неделю на диване перед телевизором лежит! И ест за троих! Это твой "друг" уже мою водку без спроса пьет!
– Ну, может, ему одиноко? – она, наконец, повернулась к нему, и в ее глазах он увидел не понимание, а упрек. – Ты же всегда такой гостеприимный был.
В этот момент из гостиной донесся громкий смех Сергея, смотревшего их телевизор. Николай Петрович почувствовал, как по телу разливается горячая волна гнева. Это был уже не его дом. Это был чужой дом, где он сам оказался лишним.
А ведь все начиналось совсем безобидно. Полтора месяца назад Тамара Ивановна вернулась с прогулки взволнованная, с красными от слез глазами.
– Коля, – сказала она, снимая пальто, – представляешь, встретила Сережу Ковалева. Помнишь, я тебе рассказывала про него? Мы вместе в техникуме учились.
Николай Петрович кивнул, хотя не особо помнил. За сорок лет брака Тамара упоминала столько имен из своей молодости, что все они слились в одно туманное прошлое.
– Так вот, у него беда, Коля. Жена умерла год назад, квартиру продал, думал к дочери в Новосибирск переехать. А она его не взяла. Представляешь? Родная дочь! Теперь он тут один, снимает комнату у каких-то алкашей на окраине. Говорит, боится там ночевать.
– Ну и что ты хочешь? – спросил Николай Петрович, уже предчувствуя, к чему идет разговор.
– Коля, миленький, – Тамара подошла ближе, взяла его за руку. – Давай пригласим его на пару дней? Пока он что-то подыщет получше. Человек же совсем пропадает.
Николай Петрович посмотрел на жену. Сорок лет назад он влюбился в эти добрые глаза, в это мягкое сердце. Тамара всегда подкармливала бездомных кошек, помогала соседям, жалела всех и каждого. Это было одно из ее главных качеств, за которое он ее и ценил.
– Ладно, – вздохнул он. – На пару дней так на пару дней. Только предупреди его сразу: у нас маленькая квартира, и надолго мы никого принимать не можем.
– Конечно, конечно! – обрадовалась Тамара. – Спасибо тебе, Коленька! Я ему сейчас же позвоню.
Сергей появился на пороге их двухкомнатной квартиры уже на следующий день. Мужчина лет шестидесяти, с седеющими волосами, в потертой куртке, с двумя большими сумками.
– Николай Петрович! – он протянул руку для рукопожатия. – Сергей. Очень приятно. Томочка столько про вас рассказывала! Спасибо огромное, что приютили. Это буквально на несколько дней, я уже смотрю варианты жилья.
Голос у него был приятный, бархатный. Лицо открытое, располагающее. Николай Петрович почувствовал легкое облегчение: может, все не так страшно?
– Проходите, располагайтесь, – сказал он. – Диван в зале ваш. Постельное Тамара сейчас принесет.
Первые дни гость вел себя образцово. Вставал рано, аккуратно складывал постель, помогал Тамаре по хозяйству: то посуду помоет, то мусор вынесет. За обедом рассказывал забавные истории из молодости, и Тамара Ивановна смеялась, вспоминая те далекие годы в техникуме. Николай Петрович молча слушал, чувствуя легкую неловкость: они говорили о людях и событиях, которые были ему незнакомы.
На третий день Сергей предложил:
– Николай Петрович, а давайте я вам полку в прихожей починю? Вижу, она у вас отваливается.
– Не надо, – сказал Николай Петрович. – Я сам.
– Да что вам стоит! У меня руки золотые, я всю жизнь мастером работал.
И правда, к вечеру полка была надежно закреплена. Тамара смотрела на Сергея с благодарностью.
– Вот видишь, Коля, какой Сережа молодец! А ты говорил, что гости это обуза.
Николай Петрович промолчал. Он не говорил про обузу. Он вообще мало что говорил про этого гостя.
Через неделю что-то начало меняться. Сначала это были мелочи. Сергей уже не складывал постель так аккуратно. Стал позже вставать. Однажды Николай Петрович обнаружил его в своем любимом кресле перед телевизором. Его кресле, где он обычно читал газеты после обеда.
– Сережа, – мягко сказала Тамара, – может, пересядешь на диван? Коля обычно тут сидит.
– Да ладно, чего там! – отмахнулся Сергей, не отрываясь от экрана. – Николай Петрович, вы же не против? Тут так удобно, а у меня спина болит.
Николай Петрович молча прошел на кухню. Не хотелось ссориться из-за кресла. Но что-то внутри него сжалось от обиды.
Потом Сергей начал покупать продукты. Приходил из магазина с пакетами, ставил их в холодильник.
– Томочка, я вам колбаски купил, настоящей, не эту вашу "Докторскую". И сыра хорошего взял.
Тамара радовалась:
– Сережа, зачем же ты тратился? Мы же тебя кормим.
– Да что вы, что вы! Я же не нахлебник какой-нибудь. Буду есть за ваш счет?
Николай Петрович заметил, что дорогая колбаса и сыр исчезали из холодильника очень быстро, причем в основном их ел сам Сергей. Зато на вопрос Тамары, не скинется ли он на коммунальные услуги, гость разводил руками:
– Томочка, я бы рад, но пенсия маленькая. А колбасу ту я в долг брал. Скоро должен устроиться на работу, тогда обязательно верну все до копеечки.
Прошла вторая неделя. Потом третья. Никакой работы Сергей не нашел. Вернее, он рассказывал, что ходил на собеседования, но везде то возраст не подходил, то условия не устраивали, то еще что-то.
– Понимаете, Николай Петрович, – говорил он, развалившись в кресле, – в наше время честному человеку работы не найти. Везде обман, везде блат нужен.
Конфликт из-за жилплощади назревал постепенно. Однажды вечером Николай Петрович зашел в гостиную и застыл на пороге. Сергей передвинул мебель: диван стоял теперь не у стены, а посередине комнаты, а книжный шкаф оказался у окна.
– Что это? – спросил Николай Петрович, чувствуя, как внутри закипает злость.
– А, вы про мебель? – Сергей даже не поднял головы от телефона. – Я тут решил пространство оптимизировать. По фэншую, знаете ли. Так намного удобнее, энергия правильно течет.
– Сергей, это мой дом! – голос у Николая Петровича задрожал. – Кто вам разрешил переставлять мебель?
– Томочка! – тут же откликнулся Сергей. – Томочка, идите сюда!
Тамара Ивановна прибежала из кухни, вытирая руки о фартук.
– Что случилось?
– Ваш муж меня ругает за то, что я мебель переставил, – Сергей изобразил на лице обиду. – А я просто хотел помочь, сделать удобнее. Думал, вы обрадуетесь.
– Коля, ну что ты! – Тамара посмотрела на мужа укоризненно. – Сережа старался же! И правда, так лучше стало, светлее.
– Томочка, может, мне лучше уйти? – Сергей тяжело вздохнул. – Я вижу, ваш муж меня не хочет тут видеть. Пойду опять к тем алкоголикам. Хоть там меня так не попрекают.
– Никуда ты не пойдешь! – Тамара решительно перешла на сторону гостя. – Коля, ты меня слышишь? Человек от души помогал, а ты его обижаешь!
Николай Петрович развернулся и вышел из комнаты. Спорить с женой, когда она в таком настроении, было бесполезно. Но что-то внутри него переломилось. Это был переломный момент, когда он понял: манипуляции в семье начались всерьез.
С тех пор Сергей перестал даже делать вид, что ищет работу. Целыми днями он валялся на диване, смотрел телевизор, ел их еду. Однажды Николай Петрович открыл холодильник и обнаружил, что исчезли купленные вчера котлеты, приготовленные Тамарой специально на его день рождения.
– Где котлеты? – спросил он жену.
– Сережа съел, – виновато ответила Тамара. – Он не знал, что они к празднику. Я новые сделаю.
– Когда он уйдет, Тома?
– Коля, потерпи еще немного. Он же обещал к концу месяца съехать.
Но конец месяца прошел. Потом наступил второй месяц. Сергей никуда не собирался.
Самое страшное началось, когда паразитирующий родственник, как Николай Петрович мысленно называл теперь Сергея, начал давать ему советы. Не просто советы, а указания, как жить в собственном доме.
– Николай Петрович, а вы бы телевизор потише делали по вечерам, – сказал Сергей однажды. – Я тут отдыхаю, а у вас там грохот.
– Это мой телевизор, – процедил сквозь зубы Николай Петрович.
– Ну да, но я же тут живу, нужно уважать друг друга.
Или другой случай. Николай Петрович любил по субботам пригласить на кухню соседа Василия, выпить с ним рюмку водки, поговорить о жизни. Сергей узнал об этой традиции и в следующую субботу сам уселся за стол.
– А меня не угостите? – спросил он, не дожидаясь приглашения.
Николай Петрович молча налил ему рюмку. Василий удивленно поднял брови, но промолчал. Весь вечер Сергей без умолку говорил, перебивал, рассказывал какие-то истории, в которых он всегда оказывался самым умным и правым. Когда Василий ушел, он тихо сказал Николаю Петровичу:
– Слушай, а долго этот твой гость у вас проживет?
– Не знаю, – честно ответил Николай Петрович.
– Ты смотри, Коля, – Василий понизил голос. – Я таких видел. Они приходят "на денек", а потом прописываются, права качают. У моего кума так было. Пришлось через суд выгонять. Защита своего дома, знаешь ли, дело серьезное. Ты бы с ним прямо поговорил, пока не поздно.
Николай Петрович задумался. Василий был прав. Нужно было действовать. Но как? Тамара встанет на защиту Сергея. А выгонять человека на улицу казалось бесчеловечным, даже если этот человек наглый нахлебник.
На следующий день произошло событие, которое окончательно переполнило чашу терпения. Николай Петрович вернулся с прогулки и обнаружил, что в квартире переставлена и его комната. Его личная комната, куда он обычно уходил, чтобы побыть одному, почитать, подумать. Кровать теперь стояла по-другому, тумбочка переехала к окну, а на его рабочем столе валялись какие-то чужие бумаги.
– Сергей! – позвал он, стараясь не кричать.
Сергей вышел из ванной, вытирая полотенцем волосы.
– А? Вы чего?
– Кто трогал мою комнату?
– А, это я решил вам помочь. Тут же просто ужасно было. Кровать-то у вас не по той стене стояла, отток энергии был. Я в этом разбираюсь, курсы проходил. Теперь спать будете лучше.
– Вон! – тихо, но с такой силой сказал Николай Петрович, что Сергей даже отшатнулся. – Вон из моей комнаты! Немедленно!
– Томочка! – снова привычно позвал Сергей.
Тамара вбежала, испуганная.
– Что происходит?
– Твой Сергей лезет в мою комнату! Переставляет мебель! Роется в моих вещах!
– Я не рылся, – обиделся Сергей. – Я просто хотел порядок навести. Там же пыль была.
– Коля, успокойся, – Тамара попыталась взять мужа за руку, но он отстранился. – Сережа хотел как лучше.
– Хотел как лучше? – Николай Петрович почувствовал, что голос его срывается на крик. – Хотел как лучше?! Тома, ты понимаешь, что происходит? Это чужой человек захватил наш дом! Он спит в нашей гостиной, ест нашу еду, командует нами, лезет в наши личные вещи! Когда это кончится?
– Николай Петрович, – вмешался Сергей, и в его голосе появились металлические нотки, – вы не имеете права так со мной разговаривать. Я гость в вашем доме.
– Гости живут пару дней, а не два месяца!
– Значит, вы меня выгоняете? – Сергей повернулся к Тамаре. – Томочка, вы слышите? Ваш муж меня выгоняет. На улицу. Человека, у которого больше никого нет.
Глаза у Тамары наполнились слезами.
– Коля, ну как ты можешь? Это же Сережа! Мы вместе учились, он мой друг!
– Друг? – горько усмехнулся Николай Петрович. – Друзья так не поступают, Тома. Друзья не садятся на шею, не захватывают чужое жилье, не вносят раздор в семью.
– Раздор вношу я? – Сергей изобразил оскорбление. – Это вы, Николай Петрович, вносите раздор! Томочка счастлива, что я здесь. Ей со мной интересно, весело. А вы только ворчите и недовольны.
Это было похоже на удар под дых. Николай Петрович посмотрел на жену, ища поддержки, но увидел в ее глазах сомнение. Неужели она действительно считает, что он, муж, с которым прожила сорок лет, виноват в семейном кризисе?
Он развернулся и вышел из квартиры. Нужно было подышать воздухом, успокоиться, подумать. Как выгнать жильца, который не хочет уходить? Особенно если твоя собственная жена на его стороне?
На скамейке у подъезда сидел Василий, курил.
– Что, совсем плохо? – спросил он, увидев лицо Николая Петровича.
– Хуже некуда.
– Слушай, я тебе серьезно говорю, – Василий затушил сигарету. – Съезди в юридическую консультацию. Там специалисты есть, они подскажут, как правильно действовать. Юридическая помощь при выселении, это нормальная практика. А то этот твой гость скоро прописку себе оформит, и ты его уже никак не выставишь.
– Прописку? – Николай Петрович не подумал об этом.
– Конечно. Если человек живет больше трех месяцев по одному адресу, он может через суд требовать временной регистрации. А там уже недалеко и до постоянной. Ты же понимаешь, к чему это ведет?
Николай Петрович понимал. Это вело к тому, что чужой человек станет совладельцем его квартиры, за которую он всю жизнь работал. Его дома, его крепости, его последнего пристанища.
Вечером он попытался поговорить с Тамарой еще раз. Дождался, пока Сергей ушел в ванную.
– Тома, миленькая, – он взял жену за руки. – Давай с тобой спокойно обсудим ситуацию. Отношения мужа и жены в кризисе, ты же чувствуешь это?
– Коля, я не понимаю, что с тобой происходит, – Тамара освободила руки. – Раньше ты был добрым, отзывчивым. А теперь стал таким жестким, черствым. Человек попал в беду, а ты его выгнать хочешь.
– Тома, он не попал в беду! Он использует нас! Не видишь разве? Он специально манипулирует тобой, играет на твоей жалости. Посмотри правде в глаза: он работу искать не собирается, он здесь обустроился навсегда!
– Ты преувеличиваешь.
– Я преувеличиваю? – Николай Петрович почувствовал, что теряет терпение. – Он переставил мебель во всей квартире! Он лезет в мою комнату! Он командует мной в моем собственном доме! Он пьет мою водку, ест нашу еду, сидит в моем кресле! И ничего за это не платит! Тома, очнись! Это паразит!
– Не смей так говорить про Сережу! – вспыхнула Тамара. – Он мой друг! И я не позволю тебе его оскорблять!
– Твой друг важнее твоего мужа?
Тамара не ответила. Она отвернулась и вышла из комнаты. Николай Петрович остался один. В голове крутилась одна мысль: его брак, сорокалетний, крепкий, надежный брак, рушился из-за какого-то проходимца.
На следующий день он поехал в юридическую консультацию. Молодая женщина-юрист выслушала его внимательно.
– Понимаете, – сказала она, – ситуация не простая. Если ваша супруга сама пригласила этого человека, если она против его выдворения, то просто так выставить его не получится. Нужны документальные доказательства, что он нарушает ваши права, создает невыносимые условия проживания.
– А если я просто скажу ему: уходи?
– Он может отказаться. И если у него нет другого жилья, если ваша жена его защищает, вам придется обращаться в суд. Процесс может затянуться на месяцы. А пока вы его не выселите официально, он будет иметь право жить в вашей квартире.
– Значит, я пленник в своем доме? – горько спросил Николай Петрович.
– К сожалению, закон в таких случаях часто на стороне слабого. А этот ваш Сергей явно знает свои права. Могу предположить, что он уже не раз проворачивал такие схемы.
Николай Петрович вернулся домой подавленный. В квартире было тихо. Сергей, как обычно, смотрел телевизор. Тамара готовила ужин.
– Томочка, а вы мне сметанки купите? – донесся из гостиной голос Сергея. – А то я люблю борщ со сметанкой.
– Конечно, Сереженька, – отозвалась Тамара.
Николай Петрович почувствовал тошноту. "Сереженька". Она называла его "Сереженька", а на мужа даже не посмотрела, когда он вошел.
Ночью он не мог заснуть. Лежал, смотрел в потолок и думал. Думал о том, как быстро может измениться жизнь. Еще два месяца назад он был счастлив, у него был свой дом, любящая жена, спокойная старость. А теперь? Теперь в его доме хозяйничал чужой мужчина, жена смотрела на него с упреком, и будущее казалось мрачным и неопределенным.
Утром произошел очередной инцидент. Николай Петрович обнаружил, что Сергей взял без спроса его новую электробритву.
– Сергей, это моя бритва!
– Ну и что? Я думал, вы не против поделиться.
– Я против! Это мои личные вещи!
– Какой же вы жадный, Николай Петрович, – покачал головой Сергей. – Бритвой не можете поделиться. Мелочный какой-то.
– Жадный? Мелочный?! – Николай Петрович почувствовал, что вот-вот взорвется. – Я вас кормлю, пою, над головой держу, а вы меня жадным называете?!
– Коля, прекрати! – вмешалась Тамара. – Что ты орешь? Соседи услышат!
– Пусть слышат! Пусть все знают, что происходит! Пусть знают, какой незваный гость в доме сидит на моей шее!
Сергей обиженно поджал губы.
– Понятно. Значит, я вам уже не гость, а обуза. Томочка, я, наверное, действительно пойду. Не хочу больше терпеть эти унижения.
– Сережа, не уходи! – Тамара бросилась к нему. – Коля не хотел тебя обидеть! Правда, Коля?
Она смотрела на мужа умоляюще. И Николай Петрович понял: он проиграл. В глазах жены он стал злодеем, а Сергей – жертвой. Как так получилось? Когда произошла эта подмена понятий?
Следующие дни были мучительными. Николай Петрович почти не разговаривал с женой. Сергей же, почувствовав свою безнаказанность, обнаглел окончательно. Теперь он не просто жил в квартире: он вел себя как хозяин. Приглашал каких-то своих знакомых, которые приходили, шумели, курили на балконе. Николай Петрович возвращался домой и находил на кухне чужих людей, пьющих его чай.
– Сергей, что это? – спросил он однажды, указывая на троих незнакомых мужчин за столом.
– А, это мои друзья. Мы тут посидим немного, не мешаем же.
– Это мой дом! Я не разрешал приглашать гостей!
– Томочка не против, – пожал плечами Сергей. – Правда, Томочка?
Тамара, стоявшая у плиты, виновато кивнула.
– Они ненадолго, Коля.
Николай Петрович развернулся и ушел в свою комнату. Закрыл дверь, сел на кровать и обхватил голову руками. Что происходит? Как его жизнь превратилась в этот кошмар? Он чувствовал себя чужим в собственной квартире, лишним в своей семье.
Потом начались финансовые манипуляции. Сергей подловил Тамару на кухне.
– Томочка, вы меня извините, конечно, – начал он тихо, доверительно, – но у меня совсем беда. Мне лекарство нужно купить, для сердца. А денег нет совсем. Вы бы не могли одолжить? Тысячи три? Я вам обязательно верну, как только пенсию получу.
Тамара, конечно, дала. Николай Петрович узнал об этом вечером.
– Ты дала ему деньги?
– Коля, у него сердце болит! Я не могла отказать!
– А откуда ты взяла три тысячи?
– Из наших накоплений.
– Тома, это были деньги на лекарства! На мои лекарства от давления!
– Ничего, мы еще накопим. А Сережа верне��.
Николай Петрович смотрел на жену и не узнавал ее. Куда делась его рассудительная, практичная Тома? Как этот проходимец так одурачил ее?
Сергей, разумеется, деньги не вернул. Через неделю попросил еще.
– Томочка, мне нужно в Новосибирск съездить, к дочери. Помириться с ней. Но на билет не хватает. Одолжите еще пять тысяч? Я точно верну, честное слово!
Тамара дала и эти деньги. В Новосибирск Сергей, естественно, не поехал.
– Знаете, передумал, – сказал он Тамаре. – Зачем мне туда ехать? Дочь меня все равно не примет. Я лучше здесь останусь, с вами. Вы же мне как семья стали.
Николай Петрович это услышал и понял: пора действовать. Немедленно. Пока не стало совсем поздно.
Он дождался, когда Сергей ушел на прогулку. Зашел в гостиную, достал большую спортивную сумку и начал складывать туда вещи гостя. Одежду, обувь, зубную щетку из ванной, все его бумаги со стола. Сложил аккуратно, застегнул сумку и поставил ее в прихожей. Потом вернул мебель на место: диван к стене, книжный шкаф туда, где он всегда стоял. В своей комнате тоже все вернул как было.
Тамара, увидев это, побледнела.
– Коля, что ты делаешь?
– То, что должен был сделать два месяца назад.
– Ты не можешь его выгнать! Я не позволю!
– Тома, – он взял жену за плечи, заглянул ей в глаза, – послушай меня. Этот человек разрушает нашу семью. Разрушает наш дом. Разрушает нас с тобой. Неужели ты не видишь? Он манипулирует тобой, использует твою доброту. Он забрал у нас восемь тысяч рублей и не вернет ни копейки. Он привел в наш дом чужих людей. Он не ищет работу, не собирается съезжать. Он поселился здесь навсегда. И если я не остановлю его сейчас, мы потеряем все: наш дом, наши деньги, наш брак. Ты слышишь меня? Наш брак!
Тамара молчала. В ее глазах была растерянность, страх, но не понимание. Она все еще не верила, что ее "друг" способен на такое.
– Он не плохой, Коля. Просто у него трудная ситуация.
– У всех бывают трудные ситуации! – повысил голос Николай Петрович. – Но нормальные люди не садятся на шею другим! Не захватывают чужое жилье! Не вытягивают последние деньги! Тома, очнись! Он не твой друг! Он паразит, который нашел жертву!
Хлопнула входная дверь. Сергей вернулся. Он вошел в прихожую, увидел сумку, и лицо его вытянулось.
– Это что такое?
– Это ваши вещи, – спокойно сказал Николай Петрович. – Время гостевать вышло. Уходите. Сейчас.
Сергей посмотрел на Тамару.
– Томочка, вы это одобряете?
Тамара молчала, опустив глаза.
– Томочка, я вас спрашиваю! – голос Сергея стал жестче. – Это ваш муж меня выгоняет. А вы что скажете?
– Я... не знаю, – прошептала Тамара.
– Не знаете? – Сергей усмехнулся. – Понятно. Сорок лет вместе прожили, а она не знает. Значит, вы выбираете его?
– Сергей, не надо, – попросила Тамара. – Пойми, Коле тяжело...
– Коле тяжело! – передразнил Сергей. – А мне, значит, легко? Меня на улицу выбрасывают, как собаку, а вам его жалко!
– Хватит спектакля, – сказал Николай Петрович. – Берите сумку и уходите.
Сергей выпрямился. На лице его появилось выражение, которого Николай Петрович раньше не видел: холодное, расчетливое, злое.
– А я не уйду, – сказал он медленно. – Знаете почему? Потому что Томочка меня об этом просит. Правда, Томочка?
Он повернулся к Тамаре, и та, растерянная, испуганная, кивнула.
– Коля, может, не надо так резко? Может, дадим ему еще неделю?
Николай Петрович почувствовал, как земля уходит из-под ног.
– Тома, ты серьезно?
– Ну куда ему идти, Коля? На улицу? Зима же...
– Ага, – торжествующе произнес Сергей. – Видите, Николай Петрович? Ваша жена меня просит остаться. Так кто же здесь лишний, а? Может, это вам тут не очень рады?
Наступила тишина. Долгая, тягучая, невыносимая тишина. Николай Петрович смотрел на жену, ожидая, что она скажет что-то, защитит его, встанет на его сторону. Но Тамара молчала, отворачиваясь.
– Томочка, – мягко сказал Сергей, – вы же понимаете, что я не смогу уйти вот так просто? У меня нет денег на жилье. Нет работы. Никого, кроме вас. А ваш муж меня на мороз выгоняет. Скажите ему, что это неправильно.
– Коля, – тихо произнесла Тамара, не поднимая глаз, – может, правда дадим ему еще время? Пусть найдет работу, накопит...
– Еще время? – Николай Петрович почувствовал, что голос его дрожит. – Тома, он здесь уже два месяца! Два месяца! И каждый день обещает, что уйдет! Когда ты поймешь, что он врет?
– Я не вру! – возмутился Сергей. – Я действительно ищу работу! Но в нашем возрасте это сложно, вы же сами знаете!
– Знаю, – кивнул Николай Петрович. – Знаю, что вы мастерски манипулируете моей женой. Знаю, что вы забрали у нас восемь тысяч и не собираетесь возвращать. Знаю, что вы захватили мой дом и вытесняете меня из собственной семьи.
– Захватил ваш дом? – Сергей рассмеялся. – Да вы послушайте себя! Вы параноик, Николай Петрович! Я просто живу здесь, потому что ваша жена меня пригласила!
– Она пригласила тебя на пару дней!
– А потом попросила остаться. Потому что ей со мной хорошо. Потому что я ее понимаю, поддерживаю. А вы только ворчите да претензии предъявляете.
– Сергей, не надо, – слабо сказала Тамара.
– Что не надо, Томочка? Правду говорить? – Сергей подошел к ней ближе. – Вы же сами мне рассказывали, как вам одиноко. Как муж вас не понимает. Как вы мечтали о том, чтобы кто-то был рядом, с кем можно поговорить, посмеяться.
Николай Петрович смотрел на жену.
– Ты ему это говорила?
Тамара закрыла лицо руками.
– Коля, я не хотела... Я просто...
– Просто что? – спросил Николай Петрович. – Просто жаловалась на меня чужому человеку? Просто обсуждала нашу семейную жизнь с нахлебником?
– Вот видите, – вмешался Сергей, – как вы с ней разговариваете? "Нахлебник"! А я для нее друг, поддержка. И я никуда не уйду, пока Томочка сама меня не попросит.
Он с вызовом посмотрел на Николая Петровича. В его глазах читалась уверенность: он выиграл. Он завоевал территорию, подчинил хозяйку дома, и теперь законный владелец квартиры ничего не может сделать.
Николай Петрович медленно поднял сумку с вещами Сергея и протянул ему.
– Берите и уходите. Последний раз говорю.
– А если я не возьму? – усмехнулся Сергей. – Что вы сделаете? Побьете меня? При свидетелях? Вызовете полицию? Так я скажу, что живу здесь с разрешения хозяйки. И что вы меня избили и выгнали на улицу старого больного человека.
– Коля, положи сумку, – тихо попросила Тамара. – Давай завтра спокойно все обсудим.
– Завтра? – переспросил Николай Петрович. – Тома, ты понимаешь, что происходит? Ты выбираешь его, а не меня. Своего мужа.
– Я никого не выбираю! Просто не надо так жестоко...
– Жестоко это то, что он делает с нами! – Николай Петрович почувствовал, что вот-вот сорвется. – Он разрушает наш брак, Тома! Он вбивает клин между нами! И ты этого не видишь!
– Может, вы сами вбиваете этот клин? – подал голос Сергей. – Своей жестокостью, бессердечностью?
Николай Петрович посмотрел на него, потом на жену. На жену, с которой прожил сорок лет. Которую любил, защищал, о которой заботился. И которая сейчас стояла в стороне, не в силах сделать выбор между мужем и проходимцем.
– Значит, так, – сказал он, и голос его зазвучал твердо, без дрожи. – Сергей, вы остаетесь на неделю. Ровно на неделю. За это время вы найдете работу, жилье и съедете. Если через неделю вас здесь не будет, я обращусь в суд. У меня есть свидетели, есть сосед, который подтвердит, что вы живете здесь незаконно. Есть доказательства, что вы взяли деньги и не вернули. Я подам на вас в суд за мошенничество и незаконное проживание. И вы окажетесь не на улице, а в совсем другом месте. Понятно?
Лицо Сергея дернулось.
– Вы меня пугаете?
– Я ставлю условия. Семь дней. Или уходите добровольно, или я вас выселю принудительно.
– Томочка! – воззвал Сергей. – Вы это слышите?
Тамара смотрела на мужа широко раскрытыми глазами. Она видела его таким впервые: жестким, решительным, не допускающим возражений.
– Коля прав, – неожиданно для самой себя сказала она. – Может, правда пора...
– Что?! – не поверил Сергей. – Вы тоже?
– Я не могу больше, Сережа, – Тамара всплеснула руками. – У меня сердце не выдерживает! Мы с Колей ругаемся каждый день! Я не узнаю своего мужа, он не узнает меня! Это невозможно!
– Так это из-за него! – Сергей ткнул пальцем в Николая Петровича. – Он изверг, садист! А я что сделал плохого? Я вам помогал, поддерживал!
– Семь дней, – повторил Николай Петрович. – Отсчет начался.
Он развернулся и вышел из прихожей. Сел в кухне, налил себе воды дрожащими руками. Что он наделал? Может, зря так резко? Может, надо было по-другому?
Но нет. Он знал: другого пути не было. Этот конфликт из-за жилплощади должен разрешиться. Иначе он потеряет все: дом, жену, самого себя.
В прихожей стояла тишина. Потом послышались шаги: Сергей прошел в гостиную. Тамара зашла на кухню, села напротив мужа.
– Коля, ты действительно в суд пойдешь?
– Да, – твердо ответил он. – Если через неделю его здесь не будет.
– Но куда ему идти?
– Это не моя проблема, Тома. Он взрослый человек. Пусть к своей дочери едет, к друзьям, в общежитие снимет комнату. У него же пенсия есть. Только он не хочет ее тратить на жилье, проще жить за наш счет.
Тамара молчала. Потом тихо спросила:
– А если он не уйдет?
– Уйдет, – сказал Николай Петрович. – Когда поймет, что я не шучу.
Он посмотрел на жену и увидел в ее глазах страх, растерянность, но и что-то еще: понимание? Раскаяние? Он не знал. Знал только одно: битва за свой дом только начинается. И он не отступит. Даже если придется пройти через суд, через скандалы, через разрыв с женой. Его дом, его жизнь, его достоинство стоят того, чтобы бороться.
Из гостиной донесся звук работающего телевизора. Сергей устроился на диване, как ни в чем не бывало. Николай Петрович сжал кулаки. Семь дней. Всего семь дней до решающей схватки.