Вдруг, – бац! – во времена конца XVIII века: платье роброн, высоченные каблуки женских туфель, зонт-парасоль с рюшами. С какой стати? – Наверно, с той, что настоящее и будущее – плохи. – Да и над тем временем смеётся Бенуа. Что за манера – лица рисовать, как карикатуры? Чёрточки – брови, ресницы, кончик носа, рот. – Точка, точка, запятая, минус – рожица кривая.
Солнце тут скоро закатится (оно у нас за спиной), потому светит едва ли не под зонтик, освещая его внутреннюю часть. – Зачем так? – Не из-за насмешки ль? Над манерностью. Надо-де с зонтиком ходить – и всё тут. А кавалерам полагалось барышням своим любовные стихи сочинять и преподносить. – Ну? А почему письменно, а не устно, раз ты уже тут? – Тоже в порядке насмешки художник так распорядился сюжетом? И вот совершенно определённая насмешка: женщина положила туфлю на туфлю и показывает их.
«…есть и правила обувного этикета, согласно которым под длинными вечерними платьями или юбками высокий каблук должен быть не виден. По этикету, показать окружающим можно лишь мыс туфель или каблук при ходьбе, а когда женщина стоит или сидит, обувь — её секрет» (Алиса).
Но КАК всё красиво, в общем… Симметрия, почему-то не нарушаемая зонтом. Лаконизм выражения пышности кущ. Их контур – сердце. А тени от листьев не абсолютно чёрные, что образует некую глубину, не совершенно плоскую декоративность – в пику уплощённой женской фигуре. Из-за чего – какое-то повисшее равновесие.
Это – образ метафизического иномирия, куда уносится идеал автора-сверхиндивидуалиста в бегстве из очень плохого Этого мира. – Там – совсем другая даже физика. Там – нездешне красиво.
На стыке 19 и 20 столетий рухнул многовековый в-общем-оптимизм, воодушевлявший художников, выражавших это малым натурокорёжением. Исключением был романтизм, убегающий из плохой действительности в якобы прекрасную свою внутреннюю жизнь, выражавшуюся небывающей тут красотой (что тоже натурокорёжение). Вот мирискусники – как бы эхо того убегания.
22 ноября 2025 г.