— Ты что творишь, Светка?! — визг на лестничной площадке был такой силы, что у Светланы задрожали стёкла в оконной раме. — Как это выкинула мои вещи на лестницу? Я же просила подождать до выходных!
Света стояла в дверях собственной квартиры, скрестив руки, и спокойно разглядывала разъярённую Машу. Та, красная как помидор, топтала ногами среди разбросанных коробок, пакетов и какого-то странного искусственного фикуса в горшке.
— Машенька, милая, — голос у Светы был медовым, но глаза холодными, как льдинки, — а ты не помнишь, как обещала забрать свои шмотки ещё два месяца назад? Помнишь, когда твой братец съехал от меня в объятия этой... как её... Кристины?
— При чём тут Кристина! — Маша размахивала руками. — Я же объясняла, что в съёмной квартире места нет! Мне надо было до выходных, всего-то! Я арендую комнату побольше, и тогда...
— Тогда что? — перебила Света. — Тогда ты займёшь мою кладовку ещё на полгода? Машенька, солнышко, моё терпение кончилось ровно сегодня в восемь утра. В тот момент, когда твой братишка написал мне в три часа ночи сообщение с просьбой вернуть его игровую приставку. Которая, между прочим, куплена на мои деньги.
Маша открыла рот. Получилось похоже на аквариумную рыбку.
— Это незаконно! — наконец выдохнула она. — Я буду жаловаться!
— Куда, интересно? — Света прислонилась к дверному косяку. — В общество защиты прав золовок-нахлебниц? Пожалуйста, передавай привет от меня.
— Ты же всегда была такой доброй! — голос Маши дрогнул. — Мы же дружили!
Света усмехнулась. Дружили. Как же. Особенно дружили, когда Маша каждые выходные притаскивалась к ним "переночевать", съедала содержимое холодильника подчистую и рассказывала всем родственникам, что Света — плохая хозяйка, раз в доме быстро заканчивается еда.
А началось всё четыре года назад, когда Света вышла замуж за Витьку Корнеева. Парень был ничего — симпатичный, работящий, только вот с родней не повезло. Мать Витькина жила в своей деревне и приезжала редко, зато сестрица Маша оказалась рядом. Слишком рядом.
Первые полгода после брака Света наивно полагала, что золовка — это почти подруга. Маша была моложе её на три года, училась в институте, снимала комнату в общежитии. Поначалу заглядывала пару раз в месяц — попить чайку, поболтать о студенческих делах. Витька свою сестрёнку обожал, Света старалась быть гостеприимной.
Но со временем визиты участились. Маша стала оставлять у них вещи — сначала пару кофточек, потом обувь, потом половину гардероба. Мотивировала тем, что в общежитии шкаф маленький. Света молчала. Потом Маша начала приводить своих кавалеров — показывать, какая у брата шикарная квартира. Витька гордился. Света скрипела зубами.
А когда Маша заявилась с двумя огромными чемоданами и словами "можно я недельку поживу, в общаге ремонт делают", Света почувствовала, что терпению приходит конец. Неделька растянулась. За это время золовка успела съесть все запасы продуктов и рассказать половине Витькиных друзей, что его жена жадная и не хочет помогать родственникам.
— Света, ну подвинься немного! — ныла Маша, когда они вечером лежали на диване перед телевизором. — Мне же тоже хочется посмотреть.
— Машенька, но это наш с Витей вечер, — осторожно возражала Света. — Может, ты у себя в комнате...
— Какая комната? Там же твой швейный уголок! Сама знаешь, места нет совсем.
И Витька, конечно, вставал на сторону сестры.
— Светик, ну что тебе стоит подвинуться? Она же не навсегда.
Но "не навсегда" длилось уже третий месяц. Когда Света попыталась поговорить с мужем серьёзно, тот отмахнулся — мол, это же моя родная сестра, куда ей деваться, ты что, бессердечная?
Всё рухнуло полгода назад. Света вернулась с работы пораньше и застала мужа с подругой Маши — той самой Кристиной — в весьма недвусмысленной обстановке. Витька начал оправдываться, что Света его не понимает, что он устал от семейной рутины, что Кристина его вдохновляет. Маша, узнав об этом, заняла позицию "я-то тут при чём" и продолжала жить в их квартире, словно ничего не произошло.
— Машка, — сказала тогда Света, — собирай вещи. Витька съезжает, и ты тоже.
— Как это я?! — возмутилась золовка. — Я же ни в чём не виновата!
— Виновата в том, что привела эту змею в наш дом, — отрезала Света. — И в том, что покрываешь брата.
Витька съехал быстро — видимо, Кристина ждала его с распростёртыми объятиями. А вот Маша начала тянуть время. То денег на съём нет, то зачёт важный, то подруги не могут помочь. Светлана, измотанная бракоразводным процессом, махнула рукой — ладно, живи до конца месяца.
Месяц прошёл. Потом ещё один. Маша продолжала обитать в кладовке, которую они с Витькой когда-то переделали в гостевую комнатку. Продолжала есть из холодильника, пользоваться косметикой Светы и каждый вечер названивать брату, жалуясь, какая его бывшая стерва.
— Машенька, милая, — говорила Света, заходя в комнату, — может, пора съезжать? Развод оформлен, мы больше не родственники.
— Света, ну ещё недельку! Я же сейчас на сессии, мне не до переезда!
Каждый раз находился новый повод. А вещей у Маши становилось всё больше. Она притащила торшер, журнальный столик и тот самый уродливый фикус.
— Это что ещё за дерево? — ошалело спросила однажды Света.
— Фикус! — радостно ответила Маша. — Хочу зелени в доме. Ты же не против?
Света была против, но особенно против того, что Маша вела себя как полноправная хозяйка. Начала приводить в квартиру своих друзей, однажды даже устроила вечеринку — благо Света уехала к родителям на выходные.
Вернувшись, она обнаружила горы немытой посуды, пятна от вина на обивке дивана и соседа, который сказал, что музыка орала до четырёх утра.
— Маша! — заорала Света, влетая в комнату к золовке. — Что тут происходило?!
— Ой, Светик, ты приехала! — Маша сладко зевнула. — Мы тут с друзьями немного посидели. Классно!
— Посидели?! Тут свинарник! И соседи жаловались!
— Света, ну не драматизируй, — махнула рукой Маша. — Один раз можно. Я же молодая, мне веселиться надо.
— Веселись на съёмной квартире!
— Как только найду нормальную — сразу съеду.
Но искать она особо не торопилась. Зато продолжала складировать в кладовке всё новые вещи — коробки с обувью, пакеты с одеждой, какие-то учебники.
Чаша терпения переполнилась той самой ночью, когда Витька прислал сообщение. Света прочитала его в три часа утра — не спалось — и поняла, что хватит. Бывший муж считает, что она должна хранить его барахло и обеспечивать кров его сестре. А Маша думает, что может жить здесь вечно, устраивать вечеринки и ни за что не отвечать.
В восемь утра Света начала выносить вещи Маши на лестничную площадку. Аккуратно, ничего не ломая. Коробки, пакеты, торшер, фикус, журнальный столик. К девяти часам кладовка опустела.
И вот теперь Маша стояла на площадке, красная от возмущения, и кричала о несправедливости.
— Ты меня на улицу выкидываешь! — голос у неё сорвался на визг. — Куда я пойду?
— К брату, — спокойно ответила Света. — Или к Кристине. Уверена, они будут рады.
— У них однушка! — простонала Маша. — Там не поместится даже половина моих вещей!
— Вот и придётся выбирать, что важнее, — Света уже закрывала дверь. — Удачи тебе, Машенька. И да, ключи оставь в почтовом ящике.
Дверь захлопнулась. Маша осталась стоять среди коробок, не веря, что это происходит наяву. Потом достала телефон и набрала брата.
— Витька! — заорала она в трубку. — Твоя бывшая совсем крышей поехала! Выкинула все мои вещи на лестницу! Приезжай немедленно!
В трубке что-то пробурчали. Маша закатила глаза.
— Какая Кристина?! Мне некуда деваться! Нет, к тебе не поеду, у вас же тесно! Витька, ну сделай что-нибудь!
Но Витька, видимо, ничего делать не собирался. Маша в сердцах бросила телефон в одну из коробок и огляделась. На лестничной площадке всё ещё громоздились её вещи. Фикус жалобно склонил пластмассовые листья.
— Вот уродина, — пробормотала Маша, пиная горшок. — Из-за тебя всё началось.
В этот момент на площадке появилась соседка тётя Люда. Увидев завалы, она присвистнула.
— Маш, ты что, съезжаешь?
— Света меня выгнала! — пожаловалась Маша. — Представляешь? Просто взяла и выставила!
Тётя Люда сочувственно покачала головой.
— Ну, девочка, что скажу. Пора было съезжать уже давно. Света полгода терпела.
— Я же просила подождать до выходных! — возмутилась Маша.
— Полгода просила, — усмехнулась соседка. — Ладно, помочь донести хоть куда-нибудь?
К вечеру Маша всё-таки дозвонилась до подруги, которая согласилась приютить её временно. Вещи спустили вниз, вызвали такси. Фикус пришлось оставить — не влез.
Через неделю Света встретила Машу у подъезда.
— За фикусом, — буркнула золовка. — Подруга сказала, можно забрать.
— Машенька, — остановила её Света. — Я хочу сказать... извини, что так резко. Но ты действительно перегнула палку.
Маша замерла, потом вздохнула.
— Знаешь, ты права. Я повела себя по-свински. Просто... было удобно. И я думала, что мы всё-таки родственники.
— Были, — кивнула Света. — Но твой брат всё разрушил. А ты его поддержала.
— Я не думала, что он так поступит, — тихо сказала Маша. — Правда. И вечеринка та... прости.
Они стояли молча. Потом Света улыбнулась.
— Ладно. Бери фикус. И на будущее — учись жить самостоятельно.
Маша кивнула, подхватила горшок и пошла к выходу. На пороге обернулась.
— Знаешь, Светка, ты молодец. Я б на твоём месте раньше такую как я выгнала.
— Я тоже так думаю, — засмеялась Света. — Удачи тебе, Машка.
И дверь закрылась.