В одном разговоре меня попросили перечислить плохие качества ребенка. Я встала в тупик. За 10 лет игр с детьми я не встречала детей, которые бы мне не нравились. Для меня ребенок - это человек. А люди мне интересны все, потому что каждый человек - это вселенная, и познать ее стороннему наблюдателю за одну жизнь просто невозможно. Поэтому я с удивлением и восторгом смотрю на каждого ребенка, который приходит со мной играть.
От вины до самопрезрения один шаг
Да, я видела агрессивных детей. Мне их описывали так. Вспоминаю одну девочку, назовем ее Валя. Однажды в игре она слишком сильно толкнула другого игрока. Он упал и заплакал. Конечно, я остановила игру, ведь мне было важно побыть с плачущим ребенком, оказать ему поддержку, как ребенку, а не игровому персонажу. В итоге ребенок успокоился и игра продолжилась.
И вдруг я обнаруживаю, что Вали нет. Игра идет уже какое-то время после конфликта, но ребенок отсутствует в игровой зоне. Я включаю поиск ее персонажа в сюжет игры, и мы обнаруживаем Валю в закутке. Я даю игрокам новое задание и отправляю в другой конец площадки, а сама остаюсь с девочкой, в которой словно в вулкане кипят очень разные эмоции: злость, обида, вина. 9-летний ребенок кидает мне в лицо: «Лучше бы меня вообще не было! Меня никто не любит! Зачем я нужен?»
Заметить ценность того, что обычно "плохое"
Для нас с Валей в этот момент, конечно, игра была остановлена. В голове я держала, что игровой процесс сейчас происходит за стенами нашего маленького мирка. Но здесь был нужен не игромастер, а педагог и взрослый человек. Человек, который видит Валю в игре и замечает ее страдания в этом уголке. Видит ее яркость, активность, способность создавать новые миры и повороты сюжета во всех наших играх.
Эта девочка была одной из тех, кого игропрактики называют игроками категории А — людьми-двигателями, которые делают игру живой и настоящей, им не нужны подсказки ведущих, они сами строят сюжет, вплетая его в общую канву. Это игроки-опоры, которых не так уж и много. И в моей игре с детьми был именно такой ребенок с ярким и сочным воображением.
И я не стала скрывать от Вали ее ценность для игры. Этот ребенок обычно славливает от взрослых и детей, что он не очень-то и удобен для других, что взаимодействие с ним может быть болезненным для окружающих. Такому ребенку важно знать, что есть люди, которые считают его - вот такого - ценным и значимым.
Помню, я говорила:
- Для нашей игры ты очень важна. Я всегда знаю, что могу положиться на тебя, что ты придумаешь новый поворот игры и сделаешь ее еще более интересной, чем я предполагала. Ты важна для меня. И я очень рада, что познакомилась с тобой. Хорошо, что ты есть и играешь со мной. Спасибо тебе! Ты толкнула Г., ему было больно. Это случается даже со взрослыми людьми. Даже я не всегда знаю или чувствую, что делаю другим людям больно. Но я могу учиться этому, например, играя.
В итоге я оставила Валю со своими словами и их осмыслением, ведь меня ждала игра и другие игроки. Но для меня было очень значимо и ценно, когда ближе к концу игрового часа Валя все-таки вернулась в игру и, как она это умеет, изменила ее ход и все положение вещей.
Побыть другим и при чем здесь образ Уэнсдей...
Конечно, это была моя маленькая педагогическая победа. А может и большая - зачем я скромничаю? Я хочу сказать о другом: одни и те же проявления и качества ребенка в разных ситуациях могут быть как плохими, так и хорошими. В школьной жизни, где есть наделенный властью учитель, врожденные лидерские качества ребенка могут считываться как злость, агрессия и битва за авторитет. В игре они же становятся ярким компасом, вдохновляющим других игроков проявлять фантазию и проживать настоящую жизнь внутри игры. А ведь это один и тот же ребенок с одними и теми же своими проявлениями.
Для Вали игра стала местом, где она может легально размещать те свои качества, которые в обычной жизни ее просят приглушать и прятать. И так со всем. Именно в игре ребенок может проявить те свои качества, которые кто-то даже может называть плохими.
Сейчас, например, я вижу как девочки берут на целый час себе в игру образ Уэнсдей. И в течение этого часа они ходят с каменными лицами и отказываются от того, что им не подходит или выглядит не убедительно. В обществе, где от нас часто требуют улыбки в ответ на глупые шутки и поступаться своими внутренними желаниями в угоду бесконфликтности, возможность целый час побыть другой: жесткой, твердой, самоуверенной — может быть очень исцеляющей практикой.
Поэтому нам, взрослым, важно понимать, что у ребенка нет плохих качеств. Есть общественные запреты на те или иные проявления ребенка. Но заглушать их, значит уродовать личность ребенка. Поэтому лучше всего найти место, где дети смогут проявлять разные грани себя. А если этого места нет, то почаще напоминать себе: «Есть много других мест, где эти качества моего сына/дочери будут считаться настоящим алмазом, а не причиной стыда».
Вы читаете капитана игры Светлану Матвееву. Я играю очно в семейных лагерях «Радужная карусель» и в Воронеже, и, конечно, онлайн всюду. Подписывайтесь!