Вторая часть: Цена справедливости
Первые недели наш новый финансовый уклад казался Артему блестящей игрой. Он с упоением рассказывал коллегам о нашей «системе», хвастался новой игровой консолью, купленной в первый же день, и дорогими часами. Его жизнь превратилась в сплошной поток «хотелок», мгновенно воплощаемых в жизнь. Он ел бизнес-ланчи в ресторанах, заказал себе дизайнерский чехол для телефона и без раздумий оплачивал такси, когда ему было лень ехать в метро.
Я же в это время училась выживать. Мои сорок тысяч таяли с пугающей скоростью. Половина коммуналки, продукты, которые почему-то всегда заканчивались в самый неподходящий момент, проездной, необходимая одежда сыну... На «хотелки» не оставалось ничего. Я покупала косметику в три раза дешевле прежней и перестала заглядывать в книжные магазины.Я решила нужно увеличить доход.
Вначале Артем этого не замечал. Он был погружен в свой мир финансовой свободы. Но однажды вечером я стала свидетелем краха его системы.
Он сидел за столом, сгорбившись над ноутбуком. На столе лежала пачка чеков и счетов, а его лицо, обычно такое уверенное, было искажено растерянностью и досадой.
«Лена, — голос его дрогнул. — Ты не представляешь... Это какой-то заговор. Деньги просто исчезают».
Он тыкал пальцем в экран с выпиской по карте.
«Вот, смотри! Ресторан, такси, еще ресторан, абонемент в спортзал, который я посетил два раза... Кальянная с коллегами... А вот коммуналка. Почему она такая огромная?»
Я молча подошла и взяла со стола квитанцию. Все было как всегда. Никакого заговора.
«Ты внес Тема ровно половину. Как и договаривались ни больше ни меньше, не знаю почему тебе не хватает».
Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я впервые увидела не уверенность, а панику.
«Но как ты... Как ты умудряешься на свои...? У тебя же всего сорок тысяч! А у меня...» Он не договорил, снова уставившись на экран, где цифры безжалостно свидетельствовали: от его зарплаты за месяц осталась жалкая треть, при том что до аванса было еще две недели.
В этот момент в комнату зашел наш сын и протянул ему сломанную клюшку
«Пап, почини, пожалуйста».
Артем автоматически взял клюшку, но его взгляд был пуст. Он смотрел на нее, а видел, наверное, свои пустые карманы. Он, с его ста десятью тысячами, не мог починить сыну клюшку, потому что у него не было денег на новую. А у меня, с моими сорока, они были, потому что я все больше поняла важность планирования, откладывания и отличия «хочу» от «надо».
Он медленно поднял на меня глаза.
«Лена, я... Я, кажется, ничего не понимаю. Я зарабатываю больше, но у меня кончились деньги. А ты...»
Он не закончил. Ему не нужно было. В тишине нашей кухни, под аккомпанемент тикающих часов и под пристальным взглядом цифр в экране, рухнула не просто его финансовая стратегия. Рухнула его уверенность в собственной непогрешимости. И это было только начало его осознания.