Все началось с того, как муж вернулся с работы сияющий, с бутылкой дорогого шампанского в руках. «Лена, — объявил он, обнимая меня на пороге, — сегодня меня повысили! Зарплата теперь сто десять тысяч!»
Радость во мне вспыхнула ярким фейерверком. Сто десять! Вместо прежних девяноста! Мы наконец-то сможем отложить на отпуск мечты, начать ремонт на кухне, перестать откладывать покупку новой стиральной машины до последнего. В голове сами собой складывались списки давно отложенных «надо».
Но Артем, прежде чем я успела выдать свой поток счастливых планов, поднял руку, словно останавливая поток машин на перекрестке.
«Я обдумал все, — сказал он деловым тоном, который обычно использовал на совещаниях. — И предлагаю поступить радикально и справедливо. Мы делим наш бюджет пополам. Полностью. Ты — твоя половина, я — моя. Каждый оплачивает свои личные расходы, половину коммуналки, и скидываемся поровну на продукты».
Я онемела. «Поровну? Но… моя зарплата сорок тысяч. А твоя теперь…»
«Ровно в два с лишним раза больше, — закончил он за меня, не видя или не желая видеть моего замешательства. — Но это и есть справедливость, не так ли? Мы оба вкладываем одинаковую сумму в общее дело. Так мы станем финансово независимыми друг от друга и научимся грамотно распоряжаться тем, что имеем».
Его логика была отлажена и безжалостна, как бухгалтерский отчет. В его глазах я читала неподдельный восторг от собственной прогрессивности. Он не предлагал обсудить — он предлагал мне согласиться с его гениальной, по его мнению, идеей.
И я, ошеломленная, чувствуя подвох, но не находя в тот момент слов, чтобы его опровергнуть, согласилась. Мне казалось, что отказ будет выглядеть как жалость к себе или нежелание «быть наравне». Так начался наш эксперимент под названием «равенство». Эксперимент, который очень быстро показал мне, что равенство и справедливость — две совершенно разные вещи.