Когда-то я думала, что у меня самая важная профессия в мире. Я не просто давала знания, я открывала детям вселенную, учила их мыслить, поддерживала в трудную минуту и верила, что вкладываюсь в будущее. Сегодня я с уверенностью заявляю: я больше никогда не хочу работать учителем. И дело не в детях. Дело в том, что сама система выжгла во мне эту веру.
Потому что я была не учителем, а офицером бюрократии.
Мое рабочее время давно перестало заканчиваться со звонком с последнего урока. Вечера и выходные уходили не на подготовку интересных уроков, а на заполнение кипы отчетов, планов, журналов, диагностических карт и протоколов. Я должна была задокументировать каждый свой шаг: какую тему прошли, какого ученика спросили, какую оценку поставили и почему именно такую. Живой процесс обучения превратился в бесконечное движение бумаг. Я чувствовала себя не просветителем, а мелким клерком в гигантской, неповоротливой машине, которой нет дела до сути образования.
Потому что я была не наставником, а мишенью.
С одной стороны — родители, которые видят в тебе личного врага, если их чадо получило «тройку». Виноват всегда учитель: не смог заинтересовать, несправедливо оценил, придирается. Вопрос «Что вы сделали, чтобы мой ребенок понял?» сменился на претензию «Почему вы не обеспечили ему четверку без усилий?».
С другой стороны — администрация, которая требует и «высоких показателей», и «нулевого травматизма», и «стопроцентной успеваемости». Любая конфликтная ситуация — и ты остаешься один на один с проблемой. Поддержки нет, есть только спрос. Ты вечный крайний в треугольнике «ученик-родитель-учитель».
Потому что меня лишили права на усталость и человеческие чувства.
Учитель должен быть всегда улыбчив, спокоен и полон энтузиазма. На нас смотрят дети, мы — пример. Но что делать, когда у тебя болит голова, проблемы дома или просто наступило выгорание? Ничего. Надеть маску и выйти к классу. Атмосфера постоянного эмоционального напряжения, необходимости сдерживать раздражение, подавлять обиду и всегда, всегда отдавать — это невероятно истощает. Мы — живые люди, но от нас требуют быть бездушными батарейками, которые никогда не садятся.
Потому что система обесценила сам смысл учебы.
Всё свелось к баллам, рейтингам и показателям. Нужно не научить ребенка мыслить, а «натренировать» его на успешную сдачу ОГЭ или ЕГЭ. Урок превратился в натаскивание на тесты. Красота литературы, логика математики, жажда открытий в естественных науках — все это уходит на второй план, потому что главное — «выполнить план по среднему баллу». Я больше не чувствовала, что несу свет знаний. Я чувствовала, что работаю на конвейере по производству галочек.
Потому что я забыла, каково это — иметь свою жизнь.
Работа учителя — это не профессия с графиком с 8 до 17. Это образ жизни, который поглощает тебя целиком. Ты спишь с мыслями о завтрашних уроках, проверяешь тетради в транспорте, отвечаешь на сообщения родителей поздно вечером. Границы между личным и рабочим стираются настолько, что ты перестаешь принадлежать себе. Я хочу приходить домой и отдыхать, а не готовиться к завтрашнему дню. Я хочу иметь силы на своих детей, своих друзей, свои увлечения.
Я ухожу не из-за детей. Я ухожу из-за системы, которая использует мой энтузиазм и любовь к ним как ресурс, не давая ничего взамен, кроме выгорания, нервного истощения и ощущения бессмысленности своего труда.
Я буду скучать по блеску в глазах ученика, который наконец-то понял сложную тему. По их смеху на перемене. По их доверчивым вопросам. Но я больше не могу платить за эти моменты ценой своего ментального и физического здоровья.
Я закрываю классную дверь не со злостью, а с грустью. Потому что учителем я хотела быть всегда. Но система решила иначе.