Сегодня я хочу поделиться с вами историей, которую ношу в себе несколько месяцев. Историей своего освобождения. Да-да, я уволилась из школы. И нет, это не была спонтанная истерика. Это было взвешенное, выстраданное решение, к которому я шла три долгих года.
Помню, как пришла сюда с горящими глазами. Мне казалось, что вот он, мой шанс изменить мир, зажечь в детях искру любви к своему предмету. Я представляла, как мы будем спорить на уроках, ставить эксперименты, я буду видеть эти благодарные глаза... Наивная.
Реальность оказалась толстой папкой с отчетами, которая смотрела на меня с укором каждое утро.
Знаете, в чем главная проблема современного учителя? Ему некогда учить. Вся система устроена так, чтобы ты занимался чем угодно, только не детьми.
Отчеты.Их море. Отчитаться за каждую копейку, за каждую проведенную минуту, за каждого ребенка, который чихнул не в ту сторону. Нужно заполнить таблицу? Создадим еще пять, чтобы объяснить, что в первой. Кажется, что я работала не учителем, а бухгалтером-статистиком-секретарем в одном флаконе.
Справки.Это отдельный вид адского творчества. Хочешь съездить с классом в музей? Пожалуйста, собери подписи у двадцати начальников, приложи план мероприятия, смету, согласия родителей, маршрутный лист и объяснительную, почему это полезно для образовательного процесса. Ощущение, что вывезти детей куда-то — это преступление, которое нужно обосновать перед судом.
Пушкинская карта.О, это новая кара небесная! В теории — прекрасная идея. На практике — очередной вал отчетности, организации и головной боли. Нужно не просто сходить с детьми, а обеспечить 100% явку, потом отчитаться фотографиями, отзывами, провести кучу подготовительных и итоговых уроков. Вместо радости от культурного похода — сплошной стресс.
И вот сидишь ты вечером после семи уроков, вся выжатая как лимон, а тебе еще нужно не уроки на завтра готовить (те самые, интересные и творческие), а заполнять очередную таблицу по «посещаемости культурных мероприятий в рамках нацпроекта «Культура»». И ты с тоской думаешь: «А когда, простите, УЧИТЬ?»
А еще у меня есть жизнь. Вернее, она была. Я — женщина. У меня есть дом, муж, подруги, хобби наконец. Но к концу рабочей недели у меня не было сил даже на сериал. Суббота уходила на сон и попытки прийти в себя. Воскресенье — на подготовку к той самой адской неделе.
Я перестала встречаться с друзьями, забросила йогу, срывалась на близких. Я превращалась в злобного, вечно уставшего робота, у которого из мыслей только «сдать отчет до 10:00» и «не забыть собрать справки на физкультуру».
И за все это «счастье» я получала 36 000 рублей. Чистыми. Да, я считала каждую копейку. Когда разложишь эту сумму на почасовую оплату (а рабочий день учителя давно перестал быть 8-часовым), выходит чуть больше прожиточного минимума.
Однажды я стояла в пятницу вечером в пустом классе, заполняя очередной отчет по Пушкинской карте. У меня была договоренность с мужем поужинать в кафе, мы не виделись нормально две недели. И я понимала, что не успеваю. Что я снова его подвожу. Что я снова жертвую своей жизнью ради каких-то бумажек.
В тот момент вошла уборщица, баба Таня. Она посмотрела на меня и сказала: «Иди домой. Ты вся серая. Это же не жизнь».
И она была права. Это была не жизнь. Это было медленное выгорание.
На следующей неделе я написала заявление. Сказать, что было страшно — ничего не сказать. Но чувство облегчения было таким сильным, что перекрыло весь страх.
Прошло несколько месяцев. Я нашла себя в другой сфере, не связанной с образованием. Я снова сплю по ночам. У меня есть силы на любимых людей и на себя. Я не срываюсь на мужа и не плачу от бессилия по воскресеньям.
Я до сих пор люблю детей. И мне до сих пор жаль тех учителей-подвижников, которые остаются в системе и героически пытаются бороться с бумажным монстром. Но я сбежала. Чтобы выжить. Чтобы остаться собой.
Если вы учитель и читаете это, глядя в экран с мыслью «как же я тебя понимаю»... Знайте, что выход есть. Ваша жизнь и ваше ментальное здоровье дороже любой, даже самой благородной, но выжимающей из вас все соки работы.
А системе... Системе, к сожалению, кроме нас, этих отчетов, никто не нужен.