Я стояла у могилы отца и не могла поверить, что его больше нет. Холодный ноябрьский ветер трепал черную накидку на моих плечах. Рядом стоял брат Игорь с женой Светланой. Они держались особняком, что-то тихо обсуждали между собой.
Отец умер внезапно. Инсульт. Не успели даже скорую вызвать. Я приехала через час после звонка Игоря, но папы уже не было. Он лежал на диване в своей однокомнатной квартире, накрытый пледом. Лицо спокойное, будто уснул.
— Наташ, нам надо поговорить, — Игорь подошел ко мне после поминок. Гости уже разошлись, осталась только Светлана, которая убирала со стола.
— О чем?
— О квартире. О наследстве.
Я устало кивнула. Конечно, об этом. Папина квартира. Небольшая, однокомнатная, но в центре. Сейчас такие дорого стоят.
— Давай завтра. Сегодня я не могу. Устала очень.
— Наташа, это важно. Нужно решить сейчас.
Я посмотрела на брата. Ему сорок два года, мне тридцать восемь. Мы никогда не были особо близки. Он старший, я младшая. Он всегда был папиным любимцем. Футбол вместе смотрели, на рыбалку ездили. А я девочка, мне с мамой положено было.
Мама умерла, когда мне было двадцать. Рак. Долго болела, мучилась. Я ухаживала за ней до последнего дня. Игорь приезжал раз в неделю на час. Говорил, что работа, семья, некогда.
— Хорошо. Давай поговорим.
Мы сели за стол. Светлана поставила чайник, достала печенье.
— Слушай, Наташ. Мы тут со Светой подумали. Квартиру нужно продавать.
— Почему продавать? Можно сдавать. Или я могу там жить. У меня съемная квартира, платить дорого.
Игорь поморщился.
— Ты там жить? Это же однокомнатная. Тебе разве удобно будет?
— Мне нормально. Я одна живу.
— Наташ, ну зачем тебе папина квартира? Продадим, деньги поделим, и каждый свое купит.
— А я не хочу продавать. Это папина квартира. Там все его вещи, его запах. Мне хочется сохранить это.
Светлана фыркнула, наливая чай.
— Запах. Сентименты. Наташа, надо быть реалистом. Квартира стоит денег. Хороших денег.
— При чем тут деньги? Это память об отце.
— Память в сердце хранят, а не в квартирах, — Игорь говорил назидательно, как всегда. — Мы решили продать. И поделить пополам.
Я молчала, переваривая услышанное. Они уже решили. Без меня.
— Хорошо. Но я хочу сначала забрать папины вещи. Фотографии, книги, его инструменты. Он же любил мастерить.
— Зачем тебе это старье? — Светлана скривилась. — Лучше сразу все выкинуть. Наймем грузчиков, они за день все вынесут.
— Это не старье! Это память!
— Наташа, не кричи, — Игорь поднял руку. — Мы понимаем, что тебе тяжело. Но надо быть практичной. Квартиру освободим, сделаем косметический ремонт и продадим. Так дороже возьмут.
Я встала из-за стола.
— Делайте что хотите. Но папины вещи я забираю. Завтра приеду и все увезу.
— Наташ, подожди, — Игорь тоже встал. — Еще один момент. Мы хотим оформить квартиру на меня. Полностью.
Я обернулась.
— Что?
— Ну, чтобы проще было с продажей. Я все оформлю, продам, а потом деньги тебе отдам.
— Почему на тебя? Мы же наследники пополам.
— Наташа, я старший. Мне это логичнее делать. Ты в этих вещах не разбираешься.
— Я прекрасно разбираюсь. У меня высшее образование, я работаю бухгалтером.
Светлана нервно засмеялась.
— Бухгалтером. В какой-то конторке. Игорь директор фирмы. Он лучше знает, как с недвижимостью работать.
Я посмотрела на них обоих. На Игоря в дорогом костюме. На Светлану с ее крашеными волосами и золотыми браслетами. Они смотрели на меня, как на дуру.
— Нет. Я не соглашусь. Мы оформим по закону. Пополам. А потом решим, продавать или нет.
Игорь сел обратно и тяжело вздохнул.
— Наташа, ты упрямая. Всегда была такой. Ладно, как хочешь. Оформим пополам. Но продавать будем. Это не обсуждается.
Я ушла, хлопнув дверью. Села в машину и долго сидела, вцепившись в руль. Слезы текли по щекам, но я не вытирала их. Папа умер только вчера, а они уже делят квартиру. Уже планируют продажу.
На следующий день я приехала к отцу. Открыла дверь своим ключом и замерла на пороге. Квартира была пуста. Совсем пуста. Не было мебели, не было вещей, не было книг на полках.
Я прошла по комнатам в шоке. Кухня пустая. Ванная тоже. Даже папиного халата на крючке не было.
Набрала Игоря.
— Где вещи? Где все папины вещи?
— А, Наташ, привет. Мы вчера вечером все вывезли. Наняли грузчиков. Думали, зачем тянуть.
— Ты обещал, что я заберу то, что хочу!
— Наташа, ну что ты переживаешь? Это же просто вещи. Старые, ненужные.
— Где они сейчас?
— На свалке, наверное. Грузчики сказали, что все вывезут.
У меня подкосились ноги. Я опустилась на пол в пустой комнате.
— Ты выбросил папины вещи? Все?
— Наташ, ну не устраивай истерику. Надо было быстрее приезжать.
— Ты сказал завтра! Я и приехала!
— Ну, планы поменялись. Слушай, я занят. Потом поговорим.
Он бросил трубку. Я сидела на полу посреди пустой квартиры и плакала. Папины книги. Его любимое кресло. Фотоальбомы. Инструменты, которыми он так гордился. Все на свалке.
Я встала и пошла по квартире. Искала хоть что-то. Хоть маленькую память об отце. На кухне в углу нашла его старую кружку. Синюю, с отколотой ручкой. Он пил из нее кофе каждое утро. Прижала ее к груди и снова расплакалась.
Телефон зазвонил. Светлана.
— Наталья, добрый день. Мы тут подумали. Надо ремонт делать. Игорь нашел бригаду. Начнут послезавтра.
— Какой ремонт? Мы же не решили еще про продажу!
— Решили. Вчера решили. Ты же не была против.
— Я была против! Я сказала, что подумаю!
— Наталья, не выдумывай. Ты согласилась. Игорь слышал.
Я поняла, что спорить бесполезно. Они делают что хотят. Просто ставят меня перед фактом.
— Хорошо. Сколько стоит ремонт?
— Двести тысяч. Мы пополам платим. Сто ты, сто мы.
— Двести тысяч за косметический ремонт однокомнатной квартиры?
— Это нормальная цена. Хорошие материалы, опытные мастера.
— У меня нет ста тысяч.
— Как нет? Ты же работаешь.
— У меня зарплата тридцать пять тысяч. И я плачу за съемную квартиру двадцать. На жизнь остается копейки.
— Наталья, это твои проблемы. Найди деньги. Займи у кого-нибудь.
Она положила трубку. Я стояла посреди пустой комнаты с папиной кружкой в руках и не знала, что делать.
Вечером позвонила подруга Лена.
— Наташ, как ты? Как похороны прошли?
— Нормально.
— Ты чего такая грустная? Понимаю, отца жалко. Но он прожил хорошую жизнь.
Я рассказала ей про Игоря, про вещи, про ремонт.
— Наташа, ты что, совсем дура? — Лена возмутилась. — Они тебя разводят! Не давай им ни копейки!
— Но это же пополам. Мы наследники.
— Наследники по закону. Значит, и расходы по закону. Пусть они докажут, что ремонт нужен. Ты иди к нотариусу, узнай свои права.
Я послушала Лену. На следующий день пошла к нотариусу. Женщина лет пятидесяти выслушала меня внимательно.
— Понимаете, пока вы не вступили в наследство официально, никто не имеет права трогать имущество. Ваш брат нарушил закон, выбросив вещи.
— А что мне делать?
— Подавайте заявление о вступлении в наследство. И требуйте, чтобы брат тоже подал. Пока документы не оформлены, квартира не его и не ваша. Она в наследственной массе.
Я вернулась домой с надеждой. Позвонила Игорю.
— Я была у нотариуса. Ты не имел права выбрасывать папины вещи. И ремонт делать нельзя без моего согласия.
Игорь засмеялся.
— Наташа, ты что, юристом стала? Слушай, не надо мне тут законы цитировать. Я старший сын, я и решаю.
— Нет, не решаешь. Мы равноправные наследники.
— Наташа, хватит. Ты меня достала со своими претензиями. Знаешь что? Мы поделили наследство. Тебе ничего.
Я замерла.
— Что?
— Ты слышала. Квартира моя. Полностью. Папа хотел так. Он мне говорил.
— Врешь! Папа никогда бы так не сказал!
— Говорил. За месяц до смерти. Сказал, что я старший, мне и достанется все. А ты девочка, тебе муж должен обеспечить.
— У меня нет мужа!
— Твои проблемы. Найди. А квартира моя. И если будешь мешать, я тебя в суд подам. За клевету.
Он бросил трубку. Я села на диван и закрыла лицо руками. Не может быть. Папа не мог так сказать. Он любил нас обоих.
Хотя... Игорь всегда был любимчиком. Папа всегда оправдывал его, защищал. Даже когда Игорь бросил институт, папа сказал, что это нормально. Зато когда я получила четверку на экзамене, он неделю не разговаривал со мной.
Может, он правда хотел отдать квартиру Игорю?
Я снова позвонила Лене.
— Слушай, а если папа правда так сказал? Может, есть завещание?
— Наташ, если бы было завещание, нотариус бы его огласил. Нет завещания. Значит, по закону. Пополам.
— Но Игорь говорит...
— Игорь врет! Наташа, очнись! Он тебя обманывает! Хочет забрать квартиру себе!
Я не знала, кому верить. Брату или подруге. Решила проверить.
Пришла к нотариусу снова.
— Скажите, пожалуйста, завещание от моего отца есть?
Нотариус проверила по базе.
— Нет. Завещания нет.
— Точно?
— Абсолютно. Если бы было, я бы знала.
Значит, Игорь врет. Квартира делится пополам по закону.
Я подала заявление о вступлении в наследство. Нотариус сказала, что Игорю придется тоже подать, иначе квартиру не оформить.
Игорь позвонил через неделю. Орал в трубку так, что я отодвинула телефон от уха.
— Ты что творишь?! Зачем подала заявление?!
— Я наследник. Имею право.
— Я же сказал тебе, квартира моя!
— А нотариус сказала, что завещания нет. Значит, по закону. Пополам.
Игорь замолчал. Потом заговорил тише, но злее.
— Хорошо. Ты так хочешь? Получишь. Я тебе такое устрою, что пожалеешь.
Он бросил трубку. Я испугалась. Игорь злой, когда не по его. Он может сделать гадость.
И сделал. Через неделю мне позвонил мой начальник.
— Наталья Сергеевна, зайдите ко мне в кабинет.
Я пришла. Начальник сидел мрачный.
— Тут звонил ваш брат. Сказал, что вы воруете на работе. Что у вас недостачи постоянно.
У меня перехватило дыхание.
— Это неправда! Я никогда!
— Я знаю. Я проверил. Все чисто. Но он требовал вас уволить. Угрожал проверкой.
— Простите. Это семейные проблемы.
— Наталья Сергеевна, я вас ценю. Но если он и правда устроит проверку, нам всем не поздоровится. Может, вы уладите конфликт?
Я вышла из кабинета в слезах. Игорь угрожает моей работе. Единственному источнику дохода.
Позвонила ему.
— Ты совсем озверел?! Зачем звонил моему начальнику?!
— А зачем ты мешаешь мне оформить квартиру? Я же сказал, она моя!
— Она наша! Пополам!
— Ладно, Наташа. Давай по-хорошему. Я даю тебе триста тысяч. И ты отказываешься от наследства.
— Триста тысяч? Квартира стоит минимум шесть миллионов! Половина три миллиона!
— Три миллиона за однушку? Ты оптимистка. Реальная цена четыре. Значит, тебе два. Но я даю триста. Потому что я добрый.
— Ты издеваешься?
— Нет. Это последнее предложение. Либо триста тысяч, либо вообще ничего.
— Я в суд пойду!
— Иди. Будешь судиться года три. Потратишь на юристов все деньги. А я квартиру продам и деньги выведу. Ты ничего не получишь. Вообще ничего.
Он бросил трубку. Я стояла и тряслась от бессилия.
Вечером пришла Лена. Принесла вино и торт.
— Наташ, давай выпьем. Тебе надо отвлечься.
Мы сидели на кухне, пили вино. Я рассказала про Игоря, про угрозы, про триста тысяч.
— Наташа, он блефует. Иди в суд. Докажи свои права.
— Лен, у меня нет денег на юристов. И сил нет. Устала я.
— Тогда бери триста тысяч. Хоть что-то.
— Но это же несправедливо! Я имею право на половину!
— Имеешь. Но получишь ли? Игорь богатый, связи у него есть. Он может все устроить так, что ты ничего не докажешь.
Я молчала. Лена была права. Игорь директор фирмы, у него знакомые адвокаты, связи. А у меня ничего нет. Только бухгалтерская зарплата и съемная квартира.
На следующий день я позвонила Игорю.
— Я согласна на триста тысяч.
— Умница. Приезжай завтра, документы подпишем.
Я приехала. Игорь с Светланой встретили меня с улыбками.
— Наташенька, мы рады, что ты одумалась, — Светлана обняла меня. — Семья должна жить дружно.
Я молча села за стол. Игорь положил передо мной бумаги.
— Вот. Отказ от наследства. Подпиши здесь и здесь. И здесь.
Я взяла ручку. Рука дрожала. Это был отказ от всего. От папиной квартиры. От памяти. От справедливости.
Но выбора не было.
Подписала.
Игорь довольно кивнул.
— Отлично. А вот и деньги. Триста тысяч.
Он положил на стол конверт. Я взяла его, даже не глядя.
— Наташ, не обижайся, — Игорь улыбался. — Так лучше для всех. Тебе деньги, нам квартира. Все честно.
Я встала и вышла, не попрощавшись.
Села в машину и разорвала конверт. Деньги были настоящие. Триста тысяч за три миллиона. Я продала свою долю за десятую часть цены.
Приехала домой и легла на кровать. Не плакала. Слез уже не было. Только пустота внутри.
Папа умер месяц назад. А я уже предала его память. Подписала отказ. Отдала квартиру Игорю.
Телефон зазвонил. Лена.
— Ну что, подписала?
— Да.
— Наташ, не переживай. Ты сделала правильно. Сберегла нервы.
— Я предала папу.
— Не говори глупости. Папа бы понял.
Я положила трубку. Взяла папину синюю кружку с отколотой ручкой. Единственное, что осталось от отца. Прижала к груди и тихо заплакала.
Прошел месяц. Игорь продал квартиру за пять миллионов. Не за четыре, как говорил. За пять. Моя доля была два с половиной миллиона. А я получила триста тысяч.
Он не позвонил даже сказать, что продал. Я узнала случайно, от соседки папиной.
Встретила ее в магазине.
— Наташенька, как дела? Слышала, квартиру вашу купили. Молодая пара. Хорошие люди.
— Да, слышала.
— Пять миллионов отдали, говорят. Хорошая цена.
Я кивнула и быстро ушла.
Дома достала деньги. Триста тысяч. За них я продала свою честь, свою долю, свои права.
Положила деньги на стол и долго смотрела на них.
Потом взяла телефон и набрала Игоря.
— Да?
— Я знаю, за сколько ты продал квартиру.
— И что?
— Пять миллионов. Моя доля два с половиной.
— Наташа, ты подписала отказ. У тебя нет доли.
— Ты обманул меня.
— Я дал тебе шанс. Ты согласилась. Это твой выбор.
— Ты мой брат.
— Был. А теперь просто человек, с которым мы росли в одном доме.
Он повесил трубку.
Я положила телефон и снова посмотрела на деньги. Триста тысяч за предательство.
Взяла их и вышла на улицу. Пошла в детский дом, который был недалеко от моего дома. Зашла к директору.
— Здравствуйте. Я хочу сделать пожертвование.
Отдала все триста тысяч. До последней копейки.
Директор удивилась, благодарила, спрашивала зачем.
Я просто сказала:
— Память об отце.
Вышла на улицу легкая. Денег нет. Квартиры нет. Брата нет.
Но совесть чиста.
И папина синяя кружка стоит у меня на полке. Единственная память, которую не смог отнять Игорь.