Третья часть: Зеркало
Прошло три недели с того вечера, когда Артем впервые столкнулся с финансовой реальностью. Три недели молчаливого напряжения. Я сосредоточилась на себе. Освободившееся от бесконечных готовок и планирования общих трат время, я потратила на удаленную подработку – переводила статьи для научного журнала. Это было непросто, но к моим сорока тысячам добавилось еще десять. Я чувствовала себя не просто выживающей, а сильной, способной обеспечивать себя сама.
Артем же, похоже, жил в режиме жесткой экономии. Он пересел на метро, от обеда в кафе к дешевым дошираком, а о новых покупках не было и речи. Но главной проблемой стали продукты.
Однажды вечером я задержалась над переводом и вышла на кухню попить чаю. Артем сидел за столом с пустой тарелкой. На плите стояла кастрюля, в которой плавало несколько полупрозрачных макарон без единого намека на соус или масло.
«Это твой ужин?» — не удержалась я.
Он кивнул, не глядя на меня. В его позе была такая унизительная бедность, что у меня сжалось сердце, хоть я и помнила всю его недавнюю самоуверенность.
«Лена, я…» — он замолча, сглотнув. — «Я не могу так больше. Я не знаю, как ты это делала. Как ты все это время на все хватало?»
Он поднял на меня глаза, и в них я увидела не просто досаду, а стыд и полное поражение.
«Я был слепым и глупым ослом. Моя «справедливость» оказалась обычной жадностью и эгоизмом. Я думал, что делить пополам — это честно, а на самом деле я просто скинул с себя ответственность и оставил тебя одну тащить все самое тяжелое».
Он встал и подошел ко мне.
«Прости меня. Пожалуйста. Я унизил тебя своей «системой». Я не умею распоряжаться деньгами, я транжира, а ты… ты оказалась мудрее и сильнее. Я хочу все вернуть. Давай снова будем одной командой. Общий бюджет, общие решения. Я больше не хочу делить наш дом на «твое» и «мое»».
Он говорил искренне. И в его словах не было просьбы о спасении его от голода, было осознание. Осознание того, что семья — это не арифметика, где у каждого своя колонка доходов и расходов. Это общий котел, общие цели и поддержка.
Я посмотрела на его пустую тарелку, на его уставшее лицо, а затем на свой ноутбук, где лежали честно заработанные десять тысяч. И я поняла, что моя финансовая независимость мне дорога, но дороже – человек, который смог признать свою ошибку.
«Хорошо, Тема, — сказала я тихо. — Давай все вернем. Но с одним условием. Учиться грамотно тратить будем вместе. Потому что я не хочу быть твоей бухгалтершей. Я хочу снова быть твоей женой».
Он кивнул, и в его глазах блеснули слезы облегчения. Его кризис стал для нас обоих горьким, но самым главным уроком в жизни. Уроком о том, что настоящая справедливость измеряется не равными деньгами, а равной заботой и уважением.