Глубоко в тени японского почитания старости, этого священного культа предков и мудрости, скрывается призрак иного прошлого. Легенды шепчут о нем, а историки находят его следы в древних хрониках. Это — «убасутэ».
Суть этого обычая была безжалостной в своей простоте. Когда в семье не оставалось ни зерна, ни сил, чтобы прокормить престарелых родителей, их уводили в самую чащу леса или оставляли среди безмолвных гор. Не из жестокости, а из молчаливого отчаяния, из необходимости устранить «лишний рот» во имя выживания младших. Это был не ритуал ненависти, а трагический выбор, продиктованный голодом и суровой экономией.
Как же одна и та же культура могла совмещать в себе столь трепетное поклонение сединам и столь суровое прощание с ними? Что скрывалось за этим обачаем — лишь холодный расчет или нечто большее?
Тень на склоне Убасутэямы
В европейском фольклоре есть сюжеты о покинутых в лесу детях. Японская легенда являет собой его мрачное отражение: в безлюдных горах и глухих чащах оказывались не младшие, а старшие. Убасутэ кажется немыслимым разрывом в самой ткани общества, где почитание старости было священным принципом. Это противоречие, бросающее вызов самому пониманию японской традиции.
Гора Камурикияма, носящая второе имя Убасутэяма, часто служит доказательством реальности этих событий. Говорят, именно сюда привозили престарелых родителей. Однако это название появилось лишь в конце девятнадцатого века, что делает подобный аргумент шатким.
Уже с VII века японское право было настроено против практики убасутэ. Законодательство не просто осуждало это, а создавало реальные преференции для пожилых: люди после шестидесяти получали существенное послабление в налогах. Более того, оставление родителя приравнивалось к самому тяжелому преступлению — убийству, — и каралось с предельной строгостью. Добровольно пойти на такой шаг в условиях этого правового поля было практически невозможно.
Заповедь предков и зов леса
С древних времен японский быт и сознание пронизывали идеи конфуцианства. Эта мудрая философия, пришедшая из Китая, утверждала глубокое почтение к пожилым людям. Ее принципы были нерушимым фундаментом, не оставлявшим места для жестокого обычая убасутэ.
Но откуда же тогда в легендах и сказаниях столь устойчивый сюжет? Вероятно, дым для этого мифа рождался от реального огня. В глухих, отдаленных деревнях, затерянных в горах, жизнь следовала своим суровым законам. Для крестьян, чье существование целиком зависело от милости урожая, голод был безжалостным судьей. В годы недорода, когда каждое зерно было на счету, отчаявшиеся люди могли совершить немыслимое в цивилизованном обществе. Тень убасутэ, возможно, таилась не в письменных кодексах, а в безмолвной борьбе за выживание.
Мудрость оставленная на тропе
В японской сказке, рожденной из мрачного обычая, могущественный дайме издает закон. Всех, кому исполнилось шестьдесят лет, надлежало уносить в лесную чащу. Пришел черед и старого отца двух братьев. Покорные приказу, они понесли его в горы.
Дорога была долгой. Всю дорогу старик, которого несли на плечах его сыновья, безмолвно обрывал ветви с кустов и ронял их под ноги. На их недоуменный вопрос он лишь промолвил, что желает им добра. Когда же братья, исполнив приказ, оставили отца и повернули назад, непроглядная лесная тьма поглотила тропу, и они безнадежно заблудились.
Лишь брошенные отцом ветки и листья, блеснувшие в лунном свете, указали им дорогу. Они привели братьев обратно к тому месту, где они оставили старика. Тогда сыновья все поняли. Он думал не о себе, а о них, прокладывая путь для их возвращения.
Слезы раскаяния залили их лица. Взяв отца, они в тишине понесли его домой, чтобы спрятать от чужих глаз. Мудрость старика, озарившая темноту леса, оказалась сильнее жестокого закона.
Пепельная веревка и мудрость отца
Однажды правитель пожелал испытать мудрость своих подданных, приказав им сделать верёвку из пепла. Братья, не зная как поступить, тайно пришли к своему отцу. Мудрый старец открыл им секрет: нужно было вымочить солому в морской воде, сплести из неё жгут и осторожно сжечь его. То, что останется после сожжения, и становилось искомой верёвкой.
Пораженный дайме дал новое, еще более хитрое задание. Нужно было продеть нить через все извилистые ходы большой ракушки. И вновь братья нашли решение с помощью отца. Они привязали нитку к муравью, а с противоположного конца раковины положили рисовые зерна. Насекомое, ведомое запахом, проделало весь запутанный путь, оставив за собой нить.
Правитель, восхищенный такой мудростью, потребовал узнать истину. Братья признались, что все ответы им подсказал их престарелый отец. Тогда дайме осознал свою ошибку. Он понял, что старики хранят бесценные знания, и отменяет свой жестокий указ. Эта сказка, несущая светлую надежду, возможно, родилась из суровой правды давно минувших дней.
Эхо древнего леса в современном городе
Казалось бы, обычай «убасутэ» остался на страницах древних сказаний. Но сегодня его призрак вновь проявляется в японском обществе, приняв новую, безмолвную форму. Причина кроется в суровых реалиях: экономический и демографический кризисы создали почву для тревожного феномена.
За внешним благополучием страны скрывается тяжелое положение многих семей, живущих на грани бедности. Финансовая невозможность заботиться о пожилых родителях приводит к тому, что те оказываются в специализированных приютах и госпиталях. Это не лесная чаща, но это тоже разлука, продиктованная отчаянием.
Сердце проблемы — демографический кризис. Нация стремительно стареет, а рабочей силы катастрофически не хватает. Это бремя ложится на экономику тяжелым камнем: пенсии становятся мизерными, социальная помощь сокращается. Даже те, кто имеет стабильный доход, с трудом покрывают основные нужды, и средства на содержание старшего поколения просто исчезают.
Древний обычай, рожденный голодом, находит свое отражение в современной трагедии, рожденной экономической необходимостью. Где, как не в опыте прошлого, можно найти ключи к решению столь сложной дилеммы сегодняшнего дня?