Не просто питомец: что мы на самом деле инвестируем в отношения с животным

В современном мире домашнее животное редко бывает просто «зверюшкой в доме». Для многих оно становится членом семьи и частью собственного «Я». С точки зрения психоанализа, эта связь - не просто взаимная симпатия, а сложный психический акт, полный бессознательных инвестиций и проекций.

Почему мы любим их так сильно? Что мы на самом деле вкладываем в эти отношения?

Психоанализ говорит нам о фундаментальной роли объектных отношений. Мы с самого детства выстраиваем связи с другими людьми (объектами), и эти ранние паттерны определяют нашу взрослую жизнь. Животное становится идеальным «экраном» для проекции - мы наделяем его чертами, которых нам не хватает, или которые мы не можем выразить в отношениях с людьми.

Чаще всего мы проецируем на питомца образ идеальной матери. Он любит нас без оценок, условий и критики. Он не помнит наших обид, не ругается на нас из-за немытой посуды. В мире, полном нарциссических ран и требований супер-Эго, животное становится воплощением безусловного принятия, мы инвестируем в него свою потребность в безопасности и абсолютной любви.

Заботясь о животном, мы часто заботимся о своей собственной уязвимой, детской части - о том «внутреннем ребенке», который нуждается в опеке и любви. Кормя, выгуливая и леча питомца, мы удовлетворяем собственную потребность в заботе и чувствуем себя сильными и нужными. Это нарциссическая инвестиция: через заботу о другом мы укрепляем собственное «Я».

Зигмунд Фрейд писал о нарциссизме как о фундаментальном либидинальном вложении в собственное «Я». Животное часто становится частью этого «Я». Мы выбираем породу, которая соответствует нашему стилю, одеваем его в комбинезоны, ведем для него аккаунт, показываем на выставках.

Эта инвестиция работает в двух направлениях:

1. Идеализация: Мы видим в питомце самое лучшее. Его преданность кажется нам абсолютной, его ум - необыкновенным. Мы помещаем в него свой собственный идеализированный образ, тем самым подпитывая и свою самооценку. «Мой пес самый умный, мой кот самый красивый» - это косвенно означает «Я достаточно хорош, чтобы иметь такого замечательного питомца».
2. Отражение: Успехи в дрессировке, здоровый вид и счастливый нрав животного становятся отражением наших собственных успехов как «родителей». Мы гордимся им, как гордятся собственными детьми, и эта гордость питает наше нарциссическое либидо.

Общество требует от нас рациональности, продуктивности и контроля. Наше Супер-Эго (внутренний критик и цензор) постоянно следит за соблюдением правил. В отношениях с животным мы получаем законный повод для регресса - возвращения к более простым, детским формам поведения.

Мы можем бессмысленно лежать с котом на диване, сюсюкать смешным голосом, возиться и играть без какой-либо цели. Животное становится проводником в мир, свободный от давления Сверх-Я. Мы инвестируем в него право на иррациональность, на проявление нежности и глупости, которые в человеческом обществе часто табуированы.

Для человека, пережившего потерю, травму или испытывающего глубокое одиночество, животное становится контейнером для непереносимых чувств. Оно принимает в себя нашу тоску, грусть, страх. Тактильный контакт с ним - мощный регулятор нервной системы.

Любовь к домашнему животному - это глубокий, многослойный психический процесс. Мы инвестируем в него не корм и время, а свои самые сокровенные, часто неосознаваемые потребности: в безусловной любви, в заботе, в отражении собственного «Я», в праве на регресс и в защите от экзистенциального ужаса одиночества.

Животное, лишенное человеческой сложности и неоднозначности, становится идеальным объектом для этих инвестиций. Оно возвращает нас к привязанности, напоминая, что в основе самой сложной психической жизни лежит простая и глубокая потребность - любить и быть любимым без условий.

Автор: Волвенкина Юлия Андреевна
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru