Лидочка бросила на него быстрый взгляд и живо сориентировалась, что ее пупсика что- то гложет. В такие минуты ( а из было немало, Вениамин Иванович вообще с возрастом стал склонен к смене настроения и беспричинной хандре) она уже знала, что надо делать. Не задавая наводящих вопросов, а то можно сбить все желание излить душу, нужно просто бросить все дела, усесться напротив и сочувственно внимательно вглядываться в эти наполненные вселенской грустью глаза. Так было и в этот раз: женщина бросила стряпню, отшвырнула от себя полотенчико, коим доставала раскаленные протвини, и хлюпнулась перед ним, положив на стол локти и подперев ладонями "внимательное лицо".
- На работе может быть проверка...- начал издалека Вениамин Иванович тоном, который с одной стороны показывает, что он ничего не боится, а с другой- что дело серьезное и бояться стоит.
Лидочка в свою очередь насупила брови, как бы показывая, что "как они смеют?"
- В соседнем департаменте была недавно. Да. Много там нашли всяких... неурядиц... Взыскание было одному, другим- последнее предупреждение. Да. В общем, недостача крупная, в большом об'еме.
Лидочка, не очень пока понимая, куда он клонит, предпочитала замереть и просто смотреть на Вениамина Ивановича застывшим взглядом ящерицы.
- Тут ведь... Какое дело? Ты же помнишь, как мы с тобой в Туапсе в том году, а в этом в санатории в Сочи...
К мёртвому застывшему взгляду ящерицы присоединилась, дополняя его, окаменелое выражение лица истукана. Этим самым Лидочка выражала и давала понять, что вообще ничего не понимает, и уж точно знает, что она тут не при чем, но продолжает внимательно, а главное- горячо сочувственно слушать.
- Ну так я это к чему?- переключился Вениамин Иванович на другой вопрос, убежденный, что Лидочка смекнула, на какие деньги они так по-царски шиканули тем и этим летом, желая быть уверенным, что если его и распнут, то она оценит эту жертву,- Сон какой- то гадкий, нехороший, знаешь, томительный приснился мне поутру. И вот теперь я переживаю ...- пупсик вскинул и уставил на нее растерянно- виноватые глаза.
- А сон какой?- смачно отгрызнула Лидочка кусок от яблока из фруктовницы на столе, переходя к делу.
- Да снился мне этот святой Патрик, будь он нелален, - ябедничал Вениамин Иванович, ища заступничество,- Шельмец!- говорит,- Шельмец!
-А-а.- понимающе кивнула головой та,- А ты что?
- А что я? - грустно втянул голову в плечи любовник, вспоминая Туапсе.
- Нет, ну так нельзя! - категорично хлопнула ладонью по столу Лидочка, и пупсик с робкой надеждой и воодушевлением вскинул на нее глаза, - Порядочного человека, Веня, так нельзя!
Вениамин Иванович от удовольствия заерзал на стуле. Было видно, что силы и присутствие духа к нему возвращаются. Но тут он вспомнил мать- покойницу и лицо его опять помрачнело от недоброго предчувствия.
- Матушка тут ещё на днях снилась...- сморщил он кислую физиономию.
- Ты это, знаешь что? А ты сходил бы к Розке.
- К Розке?
- Да! На втором этаже живёт, потомственная гадалка!- собирала и выпроваживала его Лидочка, видя, что эту хандру ей одной не осилить,-Только смотри: если пьяненькая- идти можно, будет толк. Как есть скажет, что ждёт. Один к одному. А если трезвая- не ходи. И правды не скажет, и выпотрошит тебя до копейки.
Вениамин Иванович растерянно стоял у двери гадалки, прижимая кепку к груди. Наконец он решился позвонить.
- Кто?- раздался глухой и сиплый голос.
-Я...- то ли спросил в ответ, то ли прогундосил себе под нос неуверенный проситель. За дверью долго была тишина, и вдруг она открылась. На пороге стояла старая носатая цыганка с выбивающимися из под грязного платка спутанными седыми волосами.
-Чего надо?- спросила она недружелюбно, разглядывая визитёра с ног до головы. Вениамин Иванович чувствовал себя абсолютно неловко и готов был сквозь землю провалиться, учитывая, что по лестничной площадке мимо него поднимались сейчас какие- то люди.
- Погадать...- выдавил он из себя и осекся .
- Чего?- переспросила цыганка, нахмурив брови. Вениамин Иванович попятился назад, это было выше его сил. Он хотел уже и совсем уйти, как тут с нижнего этажа раздался голос Лидочки:
-Свои, свои, Роза Романовна! Уж не откажите!
Роза Романовна тут же улыбнулась, продемонстрировав черный и редеющий зубной ряд, и, подмигнув просителю, как закадычному другу, распахнула дверь.
