Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Самолет взмыл в багровое небо Манагуа в тот самый миг, когда солнце, выпрыгнув из-за горизонта, заливая землю огненным светом. За стеклом иллюминатора, как кадры из немого кино, проплывали убогие трущобы, белая пирамида отеля «Intercontinental» на холме Тискапа и серые воды озера, на чьем дальнем берегу застыл в вечном дозоре дымящийся вулкан Момотомбо. Авиалайнер лег на крыло, взяв курс на восток, к океану.
В салоне зазвучал мелодичный сигнал, извещающий об отмене запрета на ремни. Полупустое пространство наполнилось приглушенным шепотом и шелестом. Андрей, наконец освободившись от ремня, с наслаждением закурил. К его креслу подкатила тележка стюардессы, чей наряд — темно-синий костюм и платок цветов кубинского флага — выглядел элегантно и строго. Девушка подала небольшую белоснежную чашку, из которой поднимался терпкий аромат темного напитка с густой коричневой пенкой. Обменявшись с ней улыбками, Андрей с наслаждением сделал глоток, чувствуя легкую горчинку.
Затянувшись сигаретой, он достал из кофра толстую папку, переданную ему перед вылетом Грегори. Развязав тесемки, его взгляд упал на титульный лист: «Исполнительный приказ № 12333 — О деятельности разведывательных служб Соединенных Штатов». Документ, не предназначенный для посторонних глаз, раскрывал внутренние механизмы американской разведки, ее цели и, что особенно важно, запреты — например, на совершение убийств. «Ай да Грегори, не зря ест свой хлеб…», — с усмешкой подумал Андрей, закрывая папку. Ценность этих бумаг была очевидна.
Вскоре самолет начал снижение, нырнув в молочно-белую пелену облаков, чтобы через несколько минут вынырнуть над изумрудным островом, со всех сторон окруженным темно-синими водами океана. С глухим стуком шасси коснулись посадочной полосы гаванского аэропорта имени Хосе Марти. На стене терминала прибывших встречали суровый лик Че Гевары и плакат, провозглашающий: «Первая свободная территория Америки».
Спустившись по трапу, Андрей вдохнул густой, сладковатый воздух Кубы и направился к старенькому, канареечно-желтому «Chevrolet». Машина плавно тронулась с места. За окном мелькали королевские пальмы, облупившиеся домишки окраин, сменившиеся величественными колониальными особняками. На набережной Малекон волны с грохотом разбивались о гранит, соленые брызги долетали до дороги. Повсюду — на стенах портреты Че и лозунги «Patria o Muerte!».
Войдя в просторный, наполненный прохладой холл отеля, Андрей разместился в номере, а после, взяв папку, поднялся в ресторан на двадцать пятом этаже. Устроившись у окна, он заказал традиционное кубинское блюдо — «Lechon» — и снова погрузился в изучение документов. Текст приказов раскрывал сложную бюрократическую машину, смену законодательных актов, регулирующих шпионаж. Ценность этих бумаг была не в их секретности, а в том, что они никогда не публиковались. Андрей мысленно отметил, что должен будет расспросить Грегори, из какого же сейфа в посольстве ему удалось их извлечь.
Утро застало его в номере. Луч солнца, пробившийся сквозь шторы, разбудил его. Город внизу только просыпался, медлительный и немного сонный. Спустившись в кафе на первом этаже, где воздух был напоен ароматами кофе и свежей выпечки, Андрей взял стандартный завтрак и устроился у окна.
Его уединение прервал высокий молодой человек в форме защитного цвета — Роберто. Их встреча была теплой и деловой. Роберто попросил Андрея, как опытного журналиста, написать расширенную статью о сложной и напряженной обстановке в Никарагуа, где шла необъявленная война.
На прощание, когда Роберто поинтересовался, куда перевести гонорар, Андрей сделал жест, раскрывающий его истинные пристрастия лучше любых слов:
— Переведите его на счет военной школы в бывших казармах «Гурон».
В этом жесте читалась не просто работа журналиста, но участие человека, всей душой болеющего за дело, за которое сражалась и эта «первая свободная территория Америки».
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.