Жила я себе спокойно, работала, встречалась с подружками, строила планы на жизнь, в которых замужество присутствовало где-то далеко на горизонте. Да, когда-нибудь это случится… но не сейчас — я же такая молодая.
А потом — раз, и встретила Илью.
Мы познакомились случайно — в очереди в кофейне. Он пошутил, я рассмеялась, и с той секунды будто что-то щёлкнуло. Уже через три месяца подали заявление в ЗАГС, ещё через месяц – свадьба. А вскоре в моих руках появились те самые две полоски.
Когда я сказала об этом Илье, он поднял меня на руки, кружил по комнате и сиял, как прожектор.
— У нас будет сын! — уверенно заявил он.
— А если дочь? — поддразнила я.
— Нет, мальчик! Точно мальчик! — не сомневался он ни секунды.
Я не воспринимала всерьёз его уверенность. Ещё в детстве слышала, что мужчинам будто бы нужен наследник, но какими бы они ни были — матерями или отцами, — все в итоге тают перед маленькими девочками. Да и какая разница? Главное — здоровье.
Мы больше не касались темы пола. Просто ждали нашего малыша — любимого, родного, долгожданного.
Беременность шла отлично, и мы, поддавшись моде, решили устроить гендер-пати. Мне хотелось просто красивый праздник, общее ожидание чуда. Илья согласился, хотя всё губами кривил: "Это все для девочек". Но мне кажется, он сам ждал этот сюрприз не меньше моего.
Мы пошли на УЗИ вместе. Попросили врача написать пол на бумажке и вложить в конверт — чтобы я передала организаторам. Так и сделали.
После клиники мы вышли, держась за руки, с заветным конвертом, как с маленьким сундуком сокровищ. Конечно, хотелось заглянуть, но мы держались.
Илья отвёз меня домой и поехал на работу. Я не успела даже ключ в замке повернуть, как зазвонил телефон — свекровь.
— Ну что, сходили на УЗИ? — спросила она сладким, как сироп, голосом.
— Да, — ответила я, ничего дурного не подозревая.
— И кто у вас будет?
— Мы не знаем, — засмеялась я, — это же для вечеринки.
— Ясно… — протянула свекровь. — Но знай: если родишь девочку, мой сын тебя бросит. Как бросил свою первую жену.
У меня в ушах зазвенело.
— Как… какую жену? — выдавила я.
И вот тут она выложила историю, от которой у меня похолодели руки. Оказывается, Илья был женат на некой Кате, у них родилась девочка, он хотел мальчика, расстроился, подал на развод, Катя уехала на Север, алименты не потребовала — гордая, мол.
— Понимаешь, милая, — завершила свекровь, — моему сыну нужен наследник. Постарайся уж.
Я опустилась на стул. Постарайся. Как? На каком этапе я могу "постараться", если малыш уже растёт внутри меня?
Голова гудела. Я вспомнила уверенность Ильи, и к горлу подступил ком. Хотела позвонить, устроить скандал — почему он мне не сказал? Но потом подумала… не время. Разберусь позже.
Я достала конверт, дрожащими пальцами открыла.
"Девочка".
Комната поплыла. В голове — картинка: гендер-пати, розовые блёстки, и Илья, холодно уходящий от меня. Мне стало страшно так, как никогда в жизни.
И я приняла решение: я буду защищать своё счастье, как львица. Илья узнает пол ребёнка только в роддоме. За это время он привяжется, научится быть отцом, и тогда никакая глупая гендерная мания не разрушит нашу семью.
Я вложила в конверт организаторам другую бумажку — с одним словом: «Мальчик». Хоть немного спокойствия до родов.
Но судьба решила по-своему: организаторы потеряли конверт и сами позвонили в клинику.
И когда из шара посыпались розовые блёстки, я онемела… и затем расплакалась.
Илья же засмеялся — светло, искренне, счастливо.
— Любимая, ну что ты? — обнял меня. — У нас будет доченька! Девочка, как ты — самая красивая.
— Но ты… ты же хотел сына… Ты бросишь меня, как Катю… — всхлипнула я.
— Какую Катю? — он смотрел на меня так, будто я сошла с ума.
Я рассказала всё. Слова свекрови, её историю.
И что вы думаете?
Оказалось, он никогда не был женат. Никогда не имел детей. Никакой Кати не существовало.
Свекровь всё выдумала. Чтобы поссорить нас. Потому что я ей "не понравилась": "слишком быстро окрутила моего мальчика". Это её слова.
Дочка наша уже родилась, и свекровь теперь обижается, что я редко позволяю ей сидеть с внучкой.
А я вот думаю: она правда не понимает, почему? Или делает вид? Или уже вынашивает новую драму?
Одно знаю точно: теперь я защищаю свою семью от её "правды", как когда-то защищала малышку под сердцем.