Можно ли унаследовать то, чего никогда не видел?
Егор Бероев появился на свет через пять лет после того, как не стало его знаменитого деда. Вадима Борисовича он знал только по черно-белым снимкам в семейном альбоме и рассказам бабушки Эльвиры. Они разминулись во времени, не успели встретиться, поговорить, передать что-то важное из рук в руки.
Но, как оказалось, передать можно и без личной встречи.
Внешность, тембр голоса, профессия и еще что-то неуловимое - всё это досталось внуку. Сам Егор называет это просто:
«Наверное, это во мне от деда».
Это особое чувство ответственности перед зрителем, жесткая требовательность к ролям и категорическое нежелание сниматься в чем попало.
Вадим Бероев прожил всего тридцать пять лет, но навсегда остался в истории как легендарный «Майор Вихрь».
Егору сейчас сорок восемь. Он уже перешагнул роковой рубеж деда по количеству прожитых лет, но продолжает с честью нести его фамилию и его наследие.
Декабрь семьдесят второго
Москва, конец декабря 1972 года. Такси неспешно катит по заснеженному Садовому кольцу. На заднем сиденье мужчина задумчиво смотрит в окно. Ему всего тридцать пять, но тяжелая болезнь печени уже не оставляет шансов. Это его последняя поездка перед больницей.
Вадим Бероев попросил водителя не торопиться. Ему важно было проехать мимо родного театра, заглянуть на Красную площадь, попрощаться с городом, который когда-то так тепло принял его.
Ведущий актер Театра имени Моссовета, партнер великой Фаины Раневской, тот самый советский разведчик майор Вихрь, которого боготворила вся страна, прощался с жизнью.
Его не стало двадцать восьмого декабря, за день до празднования пятидесятилетия СССР. О трагедии сообщила только «Вечерняя Москва» коротким некрологом. Пока страна готовилась праздновать юбилей, в актерской семье Бероевых случилось непоправимое горе.
Его дочери Елене было тогда четырнадцать. Жене Эльвире тридцать шесть. Своих внуков он так и не увидел, Егор родится лишь в семьдесят седьмом году.
Фамилия как наследство
Елена Бероева выходила замуж трижды, но фамилию отца не меняла никогда. Более того, своим сыновьям она тоже дала знаменитую фамилию деда. Егор и Дмитрий стали Бероевыми, несмотря на то, что отцы у них разные.
Есть в этой истории и странная ирония судьбы: обоих первых мужей Елены звали Вадимами. Поэтому у братьев одинаковые отчества при разных отцах — Егор Вадимович и Дмитрий Вадимович Бероевы.
Настоящие внуки майора Вихря.
Мама очень хотела сохранить династию, и у нее это получилось. Оба сына выбрали актерский путь. Оба выросли статными, высокими - под метр девяносто. И обоим достался тот самый фирменный низкий, бархатный и мгновенно узнаваемыйголос.
Дмитрий как-то признался журналистам:
«От деда нам точно достались высокий рост и голос. Я - сто девяносто один сантиметр, Егор - сто девяносто. А голоса с братом у нас настолько похожи, что иногда Егор в шутку дает мне свой телефон, и никто на том конце провода не замечает подмены».
Бабушка растила художника
Эльвира Бруновская была категорически против. Она не хотела, чтобы любимый внук шел в актеры, и видела его будущее совсем иным. Она мечтала, что Егор станет великим живописцем, хотя, кем угодно, только бы подальше от сцены.
Она слишком хорошо знала цену этой профессии. Прожив с Вадимом восемнадцать лет, она видела изнанку успеха, как он буквально сгорал на работе, как репетировал до полного изнеможения.
Видела, как он не мог уйти в нормальный отпуск, потому что уже через три дня начинал тосковать без театра. Видела, как он пытался снять стресс алкоголем, как болел и как ушел из жизни непростительно рано в тридцать пять.
Маленький Егор действительно подавал надежды в рисовании. Их соседом по даче был Владимир Васильев, знаменитый артист балета, который учил мальчика писать этюды. Они вместе выезжали на природу с мольбертами, и бабушка радовалась, надеясь, что «чаша сия» минует внука.
Но в семь лет Егор все-таки вышел на сцену Театра имени Моссовета, ту самую, где когда-то блистали его дед и бабушка. Дебют вышел скомканным и каким-то нервным. Мальчик краснел, стеснялся и чувствовал себя неуютно.
Бабушка тогда вздохнула с облегчением:
«Ну вот, не получилось. Значит, точно будет художником».
Но художником он не стал. Зов крови оказался сильнее.
Щепка без блата
В девяносто четвертом году Егор закончил школу. Перед ним были открыты двери всех театральных вузов: ГИТИС, Щука, ВГИК, МХАТ. Почти везде работали знакомые или друзья семьи, везде его могли принять «по блату», просто из уважения к фамилии.
Но он пошел в Щепкинское училище.
Там его никто не знал. Ему было принципиально важно поступить самому, доказать себе, что он чего-то стоит не как «внук майора Вихря», а как простой парень Егор Бероев.
И он поступил на курс Николая Верещенко. После четырех лет учебы, в девяносто восьмом, он сразу попал в труппу МХТ имени Чехова. Его первой ролью стал Федор Годунов в спектакле «Борис Годунов».
В этом театре он прослужил десять лет.
Путь в кино начинался не с громких побед, а с сериалов «Пятый угол» и «Семейные тайны».
Это были небольшие роли, не приносившие славы. Просто честная актерская работа.
Фандорин и прорыв
Наступил две тысячи пятый год. Егору двадцать восемь. Режиссер Джаник Файзиев приступает к съемкам «Турецкого гамбита» по роману Бориса Акунина. На главную роль требовался Эраст Фандорин - титулярный советник, сыщик, сложный герой с легким заиканием.
Бероев получил эту роль и сыграл её блестяще. Выход фильма буквально взорвал прокат. Зрители увидели на экране не просто очередного красивого актера. Они увидели настоящего Фандорина: умного, тонкого, ранимого, с затаенной трагедией в глазах.
Критики были единодушны и считали, что это лучший Фандорин из всех возможных. Даже сам Акунин похвалил выбор актера. Егор получил несколько престижных кинопремий и проснулся знаменитым.
В двадцать восемь лет его стали узнавать на улицах так же, как когда-то узнавали его деда после премьеры «Майора Вихря».
Вадиму было тридцать, когда он сыграл своего разведчика. Егору двадцать восемь, когда он сыграл своего сыщика. Почти один возраст, почти одна судьба, и обоих накрыла волна всенародной любви после одной знаковой роли.
«Это во мне от деда»
Сам Егор говорит о своем сходстве с дедом спокойно, без лишнего пафоса, как о чем-то естественном:
«Наверное, это во мне от деда. Когда я читаю сценарий, то всегда пытаюсь осознать ту меру ответственности, которую беру на себя как актер, который выйдет к миллионам зрителей с неким посланием. Это обязывает. Уж лучше молчать, чем говорить, и лучше не сниматься вообще, чем играть роли, за которые потом будет стыдно».
Вадим Бероев был точно таким же придирчивым и требовательным к себе. Он никогда не соглашался на проходные роли, желая играть живых людей, а не «картонных» героев.
Режиссер Евгений Ташков выбрал его на роль майора Вихря именно за это качество. За скрытую трагедию во взгляде, за усталость, за то, что он был не монументальным памятником разведчику, а живым человеком.
Внук никогда не видел деда на сцене, не слышал его голоса вживую. Только старые пленки и рассказы бабушки Эльвиры. Но что-то передалось через гены, через семейные предания, через фотографии, на которых их лица невероятно похожи.
Осетинская кровь
В роду Бероевых причудливо смешались разные корни. Есть там и осетины, и поляки, и русские, и даже немцы. Но Егор всегда с гордостью подчеркивает именно свое кавказское происхождение. Для него важно чувство рода. Он часто напоминает, что в Осетии живут его родственники и что там до сих пор чтут память его деда.
Вадим Бероев происходил из древнего осетинского рода. Он родился в тридцать седьмом году в селе Хумалаг под Бесланом. По-осетински его имя звучит как Беройты Барисы фырт Вадим. Его мать была из польских дворян, а отец чистокровный осетин.
Егор любит повторять:
«Я кавказец, обожающий осетинские пироги и ездящий на лошади».
В нем действительно чувствуется эта кавказская стать. Не наглость, а именно гордость, чувство собственного достоинства и глубокое уважение к старшим и своему роду.
Младший брат Дмитрий подтверждает это:
«В Осетии я остро почувствовал присутствие во мне доли этой крови. Там люди спокойные, неконфликтные, но за слова привыкли отвечать. Может быть, поэтому все Бероевы дружелюбные, но, если ситуация требует, могут моментально "включить характер"».
Три поколения
Вадим Бероев стал первым в роду, кто решился выбрать путь искусства. До него в семье были врачи, учителя, военные. Но он поехал в Москву, поступил в ГИТИС и стал актером, основав тем самым новую династию.
Его жена Эльвира тоже была актрисой. Их дочь Елена пошла по родительским стопам. Внуки Егор и Дмитрий подхватили эстафету. Три поколения на сцене, три поколения, связанных с Театром имени Моссовета.
Дмитрий работает в театре «Сфера». Он, возможно, менее медиен, чем старший брат, но не менее талантлив. О деде он говорит с особым придыханием:
«Дедушка Вадим Бероев настоящая легенда. Для меня он пример истинного служения профессии. Знаете, на съемках "Майора Вихря" он выполнял все трюки сам, без дублеров».
В фильмографии Егора уже более шестидесяти работ: «Адмиралъ», «Территория», «Перевал Дятлова», «Война семей». Он снимается постоянно, но к выбору ролей подходит с той же тщательностью, которую завещал ему дед, которого он никогда не видел.
Сорок восемь против тридцати пяти
Вадим Бероев не дожил до рождения внука, сгорев в тридцать пять лет. Егору сейчас сорок восемь.
Глядя на их фотографии, сложно не заметить мистического сходства. Одно лицо, один взгляд, один рост. Зрители постоянно пишут об этом в комментариях, удивляясь, что Егор буквально копия деда. Будто Вадим Бероев вернулся в этот мир через пять лет после своего ухода.
Что это - мистика, генетика или что-то, чему мы пока не знаем названия?
Егор счастлив в браке с Ксенией Алферовой, дочерью всенародно любимой Ирины Алферовой. Они воспитывают дочь Евдокию и вместе ведут благотворительный фонд для людей с особенностями развития.
Живут они в Москве, в том самом городе, по улицам которого когда-то ехал в своем последнем такси его дед.
Династия продолжается. Фамилия Бероев все так же звучит на афишах, появляется в титрах кинофильмов и в театральных программках.
Вадим Бероев покоится на Введенском кладбище. Егор часто бывает там. Он стоит у могилы человека, которого никогда не знал лично, но который передал ему всё самое важное в жизни: лицо, голос, профессию и этот особенный усталый, трагичный и бесконечно настоящий взгляд.