— Витенька, ну она же твоя сестра! — голос Веры Олеговны дрожал от возмущения. — Неужели ты оставишь её на улице?
Нина замерла в дверях прихожей, не успев даже снять куртку. Пятничный вечер обещал быть спокойным — она мечтала добраться до дивана и провести выходные в тишине. Но вместо этого на кухне разворачивалась сцена, от которой захотелось развернуться и уйти.
За столом сидели трое: муж Витя с виноватым лицом, свекровь с торжествующим блеском в глазах и золовка Алёна, которая активно давила на слёзы, комкая в руках бумажную салфетку.
— Ниночка, как хорошо, что ты пришла! — Вера Олеговна вскочила навстречу. — Мы тут с Витей обсуждали ужасную ситуацию. Алёнку этот паразит выгнал! Просто взял и выгнал! Представляешь? Вы же не оставите сестру на улице? У вас трешка, места точно хватит.
Нина медленно повесила куртку, выигрывая время. Она прекрасно знала Алёну — та умела изображать жертву лучше, чем актрисы в сериалах. Глаза у золовки действительно покраснели, но Нина готова была поспорить, что их предварительно натёрли.
— Привет всем, — она прошла на кухню и села напротив. — Что случилось?
— Максим меня выставил, — всхлипнула Алёна. — Я полгода с ним жила, а он сказал, что ему нужно побыть одному. Собрал мои вещи и просто попросил уйти!
— Вот так просто? — уточнила Нина. — Без причины?
— Ну... мы немного поссорились, — Алёна отвела взгляд. — Но это ерунда была. Из-за того, что я его рубашку не так погладила.
Витя беспокойно ёрзал на стуле. Нина знала этот взгляд — муж уже почти сдался.
— И ты сразу к маме пришла? — спросила Нина.
— Конечно! А куда мне ещё идти? — Алёна снова принялась давить слёзы. — Только вот мама говорит, что у неё места нет.
— Не то чтобы нет, — вмешалась Вера Олеговна. — Просто у меня давление скачет, врач покой прописал. А Алёнка девушка активная, музыку любит погромче включить. Мне с ней тяжело будет, понимаешь?
Нина прекрасно понимала. Она понимала, что свекровь не хочет, чтобы дочь жила с ней, и всеми силами пытается пристроить её к сыну.
— Вера Олеговна, — осторожно начала Нина, — но у вас двухкомнатная квартира. Алёна могла бы пожить в комнате.
— Так я же говорю — мне тяжело! — свекровь повысила голос. — Я не молодая уже. А вот у вас трёшка, просторная. Алёнке можно комнату дальнюю отдать. Она тихонько будет, правда, Алёнушка?
— Правда! — охотно подтвердила золовка. — Я вообще не буду мешать. Месяц-другой, пока не найду что-нибудь своё.
Нина посмотрела на Витю. Он сидел, опустив голову, и молчал. Она видела — ещё пара минут, и он согласится.
— А почему бы не снять Алёне комнату? — предложила Нина. — В общежитии, например. Там недорого.
— Там же опасно! — мгновенно отреагировала Вера Олеговна. — Чужие люди кругом! Да и вообще, как это звучит — родная сестра в общаге, а брат в трёшке!
— Тогда можем помочь найти съёмную квартиру. Скинуться всем, — не сдавалась Нина.
— Это же денег сколько надо! — всплеснула руками свекровь. — Да и вообще, какие чужие квартиры? Разве так поступают родные люди?
Нина почувствовала, как внутри закипает. Она работала в стоматологической клинике администратором, каждый день сталкивалась с самыми разными людьми и научилась видеть манипуляции за километр. Сейчас Вера Олеговна давила именно на это — на чувство вины, на родственные связи.
— Вить, — обратилась она к мужу, — давай обсудим это наедине?
— Что тут обсуждать? — возмутилась свекровь. — Это же элементарный вопрос! Сестра в беде, брат должен помочь!
— Мама, пожалуйста, — наконец подал голос Витя. — Дайте нам минутку.
Вера Олеговна поджала губы, но встала из-за стола. Алёна тоже поднялась, продолжая изображать страдалицу.
— Хорошо, мы вас подождём в коридоре. Только недолго, ладно? Нам ещё до дома добираться, — свекровь демонстративно посмотрела на часы.
Когда дверь кухни закрылась, Витя обречённо посмотрел на Нину:
— Ну что мне делать? Она же действительно осталась без жилья.
— Вить, ты понимаешь, что если Алёна переедет к нам, она никогда не уедет? — Нина говорила тихо, но твёрдо.
— Ну почему сразу никогда? — он попытался возразить. — Пару месяцев...
— Пару месяцев превратятся в год. Потом в два. Она же твоя сестра, мы не сможем её выгнать.
— Но куда ей идти?
— К маме, — чётко ответила Нина. — У Веры Олеговны есть комната. Да, может быть неудобно, но это временно. Или пусть снимает что-то сама.
— Она же не может себе позволить снимать жильё, ты слышала! — Витя начинал заводиться.
— Она работает продавцом в торговом центре. Зарплата нормальная. Может позволить комнату в общежитии. Или пусть помирится с Максимом.
— Ты предлагаешь выгнать мою сестру на улицу? — в голосе мужа появились обвинительные нотки.
— Я предлагаю не брать в свою семью человека, который сядет нам на шею, — Нина старалась сохранять спокойствие, но терпение заканчивалось.
Дверь распахнулась. Вера Олеговна влетела в кухню:
— Ну что вы там решили?
Витя посмотрел на Нину, потом на мать. Нина видела, как он мечется, не зная, кого выбрать.
— Мама, нам нужно подумать, — начал он.
— Что тут думать?! — голос свекрови взлетел до визга. — Твоя сестра на улице остаётся, а ты думать будешь?!
— Вера Олеговна, — вмешалась Нина, — мы не можем принять такое решение сгоряча. Это серьёзный вопрос.
— Вот как! — свекровь победно ткнула пальцем в Нину. — Вить, ты слышишь? Она против! Вот кто тут решает!
— Я просто прошу время подумать, — Нина чувствовала, как ситуация выходит из-под контроля.
— Нет, я всё поняла, — Алёна встала из-за стола. — Не надо мне тут навязываться. Пойдём, мам. Пусть брат думает, как его сестра в подворотне будет ночевать.
— Алён, не надо так, — Витя вскочил. — Мы же не выгоняем тебя...
— Конечно не выгоняете, — Алёна говорила с горькой иронией. — Просто подумать надо. Долго так подумать. Пока я мёрзнуть на улице буду.
Вера Олеговна схватила сумку:
— Пошли, доченька. Видно, чужие мы тут люди. Не ожидала я такого от тебя, Витя. Не ожидала.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Витя остался стоять посреди кухни с потерянным видом.
— Отлично, — сказал он, не глядя на Нину. — Просто отлично. Моя сестра теперь считает, что я её предал.
— Она не на улице останется, — устало произнесла Нина. — У неё есть мама с двухкомнатной квартирой.
— У которой давление и покой нужен!
— Вить, ты правда веришь в это? — Нина встала и подошла к нему. — Твоя мать просто не хочет жить с Алёной. И я её понимаю. Но это не значит, что мы должны взять эту ношу на себя.
— Это не ноша! Это моя сестра! — он резко отстранился. — И между прочим, когда твоя подруга Таня хотела у нас пожить после ремонта, я же не возражал!
— Таня жила три дня, — напомнила Нина. — Три дня, пока в её квартире сохла краска. А не месяцами.
— Ну и Алёна на пару месяцев! Что тут такого?
— Там давай останавливаться, — Нина повернулась к выходу. — Я устала. Пойду приму душ.
Она ушла в ванную, оставив мужа одного на кухне. Под горячими струями воды Нина пыталась успокоиться. Она прекрасно знала Алёну — та жила с родителями до двадцати семи лет, потом нашла Максима и переехала к нему. Девушка привыкла, что за неё всё решают и обеспечивают. Если она переедет к ним, вытащить её будет невозможно.
Когда Нина вышла из ванной, Витя сидел в зале перед телевизором. Он смотрел какую-то программу, но было видно, что не вникает в происходящее.
— Я спать, — коротко сообщила Нина и пошла в спальню.
Витя пришёл через час. Лёг, отвернувшись к стене. Они не разговаривали. Первый раз за пять лет брака легли спать в ссоре.
***
Утро началось со звонка. Нина проснулась от настойчивой трели телефона Вити. Муж, сонно ругаясь, полез за трубкой на тумбочку.
— Алло, — буркнул он. — Мам, сейчас половина восьмого...
Нина не слышала, что говорила свекровь, но голос Веры Олеговны был слышен даже из трубки — громкий, возмущённый.
— Мам, ну погоди... Мам, не надо так... — Витя сел на кровати. — Хорошо, я понял. Да, я подумаю. Нет, не отказываюсь. Просто дай время...
Разговор продолжался минут пятнадцать. Когда Витя наконец положил трубку, Нина увидела, что он выглядит измотанным.
— Она всю ночь не спала, — сказал он в пустоту. — Говорит, что Алёна рыдала до утра. Не может поверить, что брат её бросил.
— Вить...
— Не надо, — он встал с кровати. — Я пойду умоюсь.
Нина осталась лежать, глядя в потолок. Она понимала, что Вера Олеговна не остановится. Свекровь будет давить со всех сторон, пока не добьётся своего.
В течение дня пришло три сообщения от Веры Олеговны. Длинные, эмоциональные, полные обвинений. Нина не отвечала.
Витя провёл субботу хмурый и молчаливый. Вечером к нему позвонила тётя Галя — сестра Веры Олеговны.
— Да, тёть Галь, я знаю... Нет, мы не выгоняем... Просто нужно время подумать... — Витя ходил по комнате, а Нина делала вид, что смотрит сериал. — Конечно, я понимаю... Хорошо, я подумаю ещё раз...
Когда он повесил трубку, лицо у него было красным.
— Вся родня считает меня чудовищем, — сказал он. — Мама всем позвонила и рассказала, как я бросаю сестру.
— Она манипулирует тобой, — спокойно ответила Нина, не отрываясь от экрана.
— Ну конечно! Все вокруг манипулируют! — он повысил голос. — Только ты одна видишь правду!
Нина выключила телевизор и повернулась к нему:
— Вить, послушай меня внимательно. Если Алёна переедет к нам, она не уедет никогда. У неё не будет мотивации искать жильё, работать на съём. Зачем, если тут есть брат с трёшкой?
— Это моя сестра! — он почти кричал. — Как ты не понимаешь? Родная сестра!
— Понимаю. Но это не значит, что мы должны решать её проблемы.
— А кто должен?
— Она сама. Ей двадцать девять лет.
— Отлично, — Витя схватил куртку. — Пойду прогуляюсь. Здесь невозможно находиться.
Он ушёл, снова хлопнув дверью. Нина осталась сидеть в пустой квартире. Впервые за пять лет она почувствовала, что их брак под угрозой.
В понедельник на работе она рассказала всё подруге Тане. Они сидели в комнате отдыха на перерыве, и Нина выговаривала всё, что накопилось.
— Нин, я тебе сейчас страшную вещь скажу, — Таня отложила недоеденный бутерброд. — У меня была похожая история. Сестра Лёши, помнишь такую?
— Светку? Ну да.
— Вот. Она к нам пришла пожить на месяц. Говорила — расстались с парнем, нужно время прийти в себя. Знаешь, сколько она прожила?
— Долго?
— Три года, Нин. Три чёртовых года. Каждый раз находилась причина не съезжать. То денег не хватает, то работу потеряла, то заболела чем-то. А потом ещё парня привела — тоже типа временно. В итоге у нас с Лёшей начались такие скандалы, что мы развелись.
Нина похолодела:
— Серьёзно?
— Серьёзно. И когда я ушла от Лёши, Светка продолжала жить в той квартире ещё год. Я даже думала тогда — может, она специально всё это замутила, чтобы выжить меня.
— Но как же...
— Как? Легко. Она играла на родственных чувствах. Лёша не мог выгнать родную сестру. А я стала плохой, потому что требовала, чтобы она съехала.
Нина молчала, переваривая услышанное.
— Так что стой на своём, — Таня положила руку ей на плечо. — Иначе через год будешь в моей ситуации.
Вечером Нина пришла домой и застала странную картину. В коридоре стояли две огромные сумки. На кухне сидели Вера Олеговна и Алёна.
— А, Ниночка, ты пришла! — свекровь вскочила навстречу. — Вот, мы с Алёной решили, что она побудет у вас пару дней. Совсем чуть-чуть, пока не найдём что-то подходящее.
У Нины похолодело внутри. Вити не было дома — он всегда приходил позже.
— Мы же не договаривались, — холодно сказала она, не снимая куртку.
— Так а с кем договариваться? Это же Витина сестра! — Вера Олеговна развела руками. — Вот Витя придёт, всё и решим. А пока мы тут подождём.
Алёна сидела, уткнувшись в телефон, и делала вид, что её это не касается. Нина поняла — это план. Занести вещи, создать факт присутствия, а потом давить на Витю.
— Вера Олеговна, — она говорила медленно, сдерживая ярость, — мы с Витей не согласились на это.
— Ну Вить же не откажет! — свекровь широко улыбалась. — Правда, Алёнушка?
— Конечно, — не поднимая глаз от телефона, откликнулась золовка.
Нина прошла в спальню и достала телефон. Написала Вите: «Срочно приезжай домой. Твоя мать с сестрой здесь. С вещами».
Ответ пришёл через минуту: «Еду».
Когда Нина вернулась в коридор, Вера Олеговна уже развесила Алёнину куртку на вешалке, а сумки стояли в углу.
— Вить скоро будет, — коротко сообщила Нина.
— Вот и хорошо! — свекровь снова засияла. — Тогда всё и обсудим.
Витя появился через двадцать минут. Он вошёл в квартиру, увидел сумки, мать с сестрой — и замер.
— Привет, сынок! — Вера Олеговна кинулась к нему. — Вот мы с Алёнкой и решили, что она у вас денёк-другой поживёт. Ей же надо время, чтобы с жильём определиться.
— Мам... — Витя посмотрел на Нину.
— Что мам? — свекровь перешла в наступление. — Ты же не выгонишь сестру? Посмотри на неё — она вся измученная! Максим этот паразит вообще её добить хочет, каждый день звонит, оскорбляет!
— Он правда достаёт, — подала голос Алёна, всё ещё не отрываясь от телефона. — Вчера звонил пять раз. Говорил такое...
— Что говорил? — неожиданно спросила Нина.
Алёна замолчала, явно не ожидая вопроса:
— Ну... разное. Оскорблял.
— Конкретно?
— Да какая разница? — вмешалась Вера Олеговна. — Главное, что девочке плохо! Вить, ну скажи же что-нибудь!
Витя стоял, глядя то на мать, то на жену. Нина видела — он на грани.
— Хорошо, — неожиданно сказала она. — Оставайтесь на три дня. Ровно на три. В пятницу вечером уезжаете. Договорились?
Вера Олеговна просияла:
— Конечно, конечно! Спасибо, Ниночка! Вить, у тебя золотая жена!
Алёна наконец подняла глаза от телефона и улыбнулась. Но Нина видела в этой улыбке что-то хищное, торжествующее.
— Я серьёзно, — добавила Нина. — Три дня — и всё.
— Да-да, всё поняли! — закивала свекровь. — Ну что, пойдём Алёночке комнату покажем?
Они ушли в дальнюю комнату. Витя остался стоять в коридоре.
— Зачем ты согласилась? — тихо спросил он.
— Потому что иначе был бы скандал на весь подъезд, — так же тихо ответила Нина. — Но в пятницу они уедут. Обещаю.
Витя молчал. Нина прошла на кухню — надо было приготовить ужин и набраться сил. Впереди были три дня, которые, она чувствовала, станут испытанием.
***
Три дня превратились в настоящий кошмар.
Алёна вела себя так, будто это её квартира, а Нина с Витей — временные жильцы. В первое же утро она заняла ванную на полтора часа. Нина стояла под дверью, понимая, что опаздывает на работу, но золовка не реагировала на стук.
— Алён, мне через двадцать минут выходить! — громче постучала Нина.
— Ну ещё пять минуточек! — донеслось изнутри.
Пять минут превратились в двадцать. Когда Алёна наконец вышла, закутанная в Нинин халат, она удивлённо посмотрела на неё:
— А ты чего такая нервная? Я же сказала — пять минут.
Нина промолчала и ринулась в ванную. На работу она опоздала на двадцать минут и получила выговор от администратора клиники.
Вечером она обнаружила, что Алёна разложила свои вещи по всей квартире. Косметика в ванной, одежда в коридоре на спинке стула, журналы на журнальном столике в зале.
— Алён, а можно вещи в комнату убрать? — попросила Нина.
— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась золовка. — Я же ненадолго. Зачем раскладывать?
Витя промолчал. Он вообще старался не вмешиваться, уходя с головой в телевизор или телефон.
На вторую ночь Нина проснулась от звуков с кухни. Часы показывали три часа ночи. Она вышла и увидела Алёну, которая что-то готовила на плите.
— Что происходит? — Нина включила верхний свет.
— А, привет! — Алёна улыбнулась. — Я проголодалась, решила яичницу сделать. Хочешь?
— Сейчас три ночи!
— Ну и что? У меня организм так работает — ночью есть хочется.
— Но люди спят!
— Вить же не просыпается, — Алёна пожала плечами. — Только ты такая чувствительная.
Нина вернулась в спальню, чувствуя, как внутри всё кипит. Витя действительно спал, не реагируя на шум. Она легла и долго смотрела в темноту, прислушиваясь к звукам с кухни.
На следующий день ситуация ухудшилась. Вечером, когда Нина вернулась с работы, в квартире была чужая девушка.
— А, это Ксюха, моя подруга, — небрежно представила Алёна. — Мы с ней давно не виделись, я её пригласила.
— Без спроса? — Нина не верила своим ушам.
— Ой, да ладно! Какие церемонии! — Алёна махнула рукой. — Ксюх, не обращай внимания. Нинка у нас строгая.
Подруга смущённо улыбнулась. Нина развернулась и ушла в спальню. Когда через час пришёл Витя, она встретила его в коридоре:
— Твоя сестра привела подругу без спроса.
— Ну и что? — он устало снял ботинки. — Подумаешь, подруга.
— Вить, это наша квартира!
— Нин, не начинай. У меня день тяжёлый был.
Он прошёл в зал, где Алёна с подругой смотрели какое-то шоу на полную громкость. Нина осталась стоять в коридоре, понимая, что муж окончательно устранился от ситуации.
В четверг вечером произошло то, что изменило всё. Нина пришла домой раньше обычного — в клинике отменился последний приём. В квартире было тихо, и она удивилась. Алёна обычно включала музыку или телевизор.
Нина прошла на кухню за водой и услышала голос золовки из её комнаты. Алёна говорила по телефону, и дверь была неплотно прикрыта.
— Да не парься ты! — смеялась Алёна. — Я тут останусь. Мать всё уже продумала. Брательник мой — тряпка, а его женушку я за неделю сломаю. Понимаешь? Бесплатная квартира в центре — грех не воспользоваться!
Нина замерла, не веря своим ушам.
— Ну да, изображаю жертву, — продолжала Алёна. — Они же купились! Нинка, правда, сопротивляется, но Витька уже почти мой. Ещё чуть-чуть, и она сама свалит. А я тут обоснуюсь надолго. Может, вообще насовсем. Чего мне от такого добра отказываться?
Нина тихо прошла в спальню и достала телефон. Руки дрожали от ярости. Она открыла диктофон и записала продолжение разговора, прислонив телефон к стене.
— Максим? Да он в порядке, мы нормально общаемся, — говорила Алёна. — Просто решили пожить отдельно. Он комнату себе снял, а я вот тут устроилась. Говорю же — идеальный план!
Когда запись была готова, Нина села на кровать и прослушала её ещё раз. Всё было чётко слышно. Она позвонила Тане.
— Тань, мне нужен совет, — начала она.
Выслушав историю и запись, Таня выдала:
— Нин, это же подарок судьбы! Теперь у тебя есть доказательства! Покажи Вите.
— Он мне не поверит. Скажет, что я всё выдумала.
— Тогда надо действовать иначе, — Таня помолчала. — Слушай, а давай так...
План, который предложила подруга, был рискованным, но другого выхода Нина не видела.
Утром в пятницу она как ни в чём не бывало позавтракала вместе с Витей.
— Слушай, — начала она, как будто только что вспомнила, — помнишь, мы хотели сделать ремонт? Я тут мастеров нашла. Они могут начать в понедельник.
Витя поднял голову от тарелки:
— Какой ремонт? Мы же не планировали.
— Как не планировали? — Нина изобразила удивление. — Я же говорила, что обои в дальней комнате пора переклеить. И потолок там отсырел. Вот смета. — Она положила перед ним какие-то бумажки, которые накануне распечатала из интернета.
Витя недоверчиво покосился на листы:
— Нин, у нас денег на ремонт нет сейчас.
— Есть. Я с премии отложила. И вообще, мы же откладывали всё это время. Мастера свободны только сейчас, потом у них записи на два месяца вперёд.
— Но мы же не обсуждали это!
— Обсуждали. Просто ты не слушал, — она встала из-за стола. — В общем, в понедельник они приходят. Первой будут делать комнату, где сейчас Алёна. Так что ей точно надо съезжать.
Вечером, когда пришла Вера Олеговна, Нина объявила новость.
— Значит так. В понедельник к нам приезжают мастера. Будем делать ремонт. Первой — дальнюю комнату. Так что Алёне придётся освободить её.
Свекровь вытаращила глаза:
— Какой ремонт? Вы же недавно делали!
— Пять лет назад, — спокойно ответила Нина. — Пора обновить.
— Ну подождите месяц! — взвизгнула Алёна. — Я же не устроилась ещё!
— Мастера заказаны, — Нина говорила твёрдо. — Предоплата внесена. В понедельник начинаем.
Вера Олеговна вскочила:
— Это специально! Вы специально это придумали, чтобы Алёну выгнать!
— Мы планировали ремонт давно, — не моргнув глазом, соврала Нина. — Просто совпало.
— Вить! — свекровь повернулась к сыну. — Ты это слышишь? Скажи ей!
Витя растерянно смотрел то на мать, то на жену:
— Ну... если мастера уже заказаны...
— Ах так! — Вера Олеговна схватила сумку. — Ну что ж, всё понятно! Пошли, Алёна. Видно, мы тут лишние!
Они ушли, на этот раз по-настоящему. Витя остался сидеть на диване, явно пытаясь понять, что произошло.
— Нин, — осторожно начал он, — какой ремонт? Мы же правда не планировали.
— Никакого, — спокойно ответила она.
— Что?
— Никакого ремонта не будет. Это была уловка.
— Ты... ты врала?! — он вскочил. — Ты врала моей матери?!
— Да. Потому что это был единственный способ от них избавиться.
— Но как ты могла?! — голос Вити дрожал от возмущения. — Это же обман!
— Вить, — Нина достала телефон, — послушай вот это.
Она включила запись разговора Алёны. Голос золовки звучал чётко: "Брательник мой — тряпка, а его женушку я за неделю сломаю... Бесплатная квартира в центре — грех не воспользоваться..."
Витя слушал, бледнея. Когда запись закончилась, он опустился на диван.
— Это... это правда? — пробормотал он.
— Правда. Я случайно услышала вчера вечером.
— Но... но она же говорила, что Максим её выгнал...
— Вить, они просто решили пожить отдельно. Это был план твоей матери — пристроить Алёну к нам. Навсегда.
Он молчал, глядя в пол. Нина села рядом:
— Я не хотела тебе делать больно. Но понимаешь — если бы они остались, мы бы их никогда не выжили. А потом бы потеряли друг друга.
Витя кивнул, не поднимая головы. Нина видела, как он борется с собой — с обидой на сестру, с разочарованием в матери, со стыдом за то, что не поверил жене сразу.
— Прости, — наконец сказал он. — Прости, что не слушал тебя. Что защищал их, а не тебя.
Нина обняла его:
— Главное, что ты понял.
Они сидели так несколько минут. Потом Витя выпрямился:
— Что мне теперь делать? Как с ними общаться?
— Нормально общаться. Но держать дистанцию. И не позволять манипулировать собой.
Телефон Вити зазвонил. Вера Олеговна. Он посмотрел на Нину, та кивнула.
— Алло, — ответил он.
Голос свекрови был ледяным:
— Значит так. Я подумала. Если ты выбираешь эту... эту жену вместо родной сестры, то можешь забыть про меня. Насовсем.
— Мам, — Витя говорил устало, — я знаю, что Алёна не рассталась с Максимом. Я знаю, что это был ваш план.
Повисла тишина.
— Кто тебе наврал? — наконец выдавила Вера Олеговна.
— У меня есть запись её разговора.
— Это... это неправда! Это Нинка подстроила!
— Мам, прекрати. Я всё слышал. Своими ушами.
— Ну... может, она пошутила так...
— Не пытайся выкрутиться. Слушай, что я тебе скажу. Алёна взрослая. Пусть живёт с тобой или снимает жильё сама. Но к нам она не переедет. Никогда.
— Витя, как ты можешь...
— Могу. И ещё что. Хватит нами манипулировать. Мы будем общаться, но по моим правилам. Приходить в гости можешь, но предупреждая заранее. И никаких сюрпризов с вещами и ночёвками.
— Ты... ты с ума сошёл! Это она тебя настроила!
— Нет, мам. Это я наконец прозрел. До свидания.
Он положил трубку. Нина видела, что руки у него дрожат.
— Молодец, — тихо сказала она.
— Я боюсь, что она теперь вообще со мной не будет общаться, — признался Витя.
— Будет. Просто надо время.
И правда, Вера Олеговна не звонила неделю. Потом написала сухое сообщение про то, что у неё в воскресенье день рождения.
— Придёшь? — вопросительно смотрела Нина на мужа.
— Придём, — кивнул он. — На пару часов. Но ночевать не останемся.
В воскресенье они пришли к свекрови с тортом. Вера Олеговна встретила их сдержанно, Алёна вообще не вышла из комнаты.
— Как дела? — спросил Витя у матери.
— Нормально, — коротко ответила та. — Алёна устроилась на новую работу. В другой торговый центр. Зарплата чуть выше.
— И где живёт?
— Со мной пока, — свекровь поджала губы. — Копит на съём.
Они просидели два часа, попили чай, поздравили именинницу. Атмосфера была напряжённая, но Нина видела — Вера Олеговна постепенно оттаивает. Привычка контролировать сына слишком сильна, чтобы держать обиду долго.
Когда они вышли на улицу, Витя облегчённо выдохнул:
— Кажется, самое страшное позади.
— Кажется, да, — согласилась Нина.
Дома они сели на кухне. Витя налил им обоим чай.
— Думаешь, она успокоится? — спросил он.
— Нет, — честно ответила Нина. — Твоя мать не такой человек. Но теперь ты знаешь, как себя вести.
— Не поддаваться на манипуляции?
— Именно.
Он задумчиво смотрел в окно. За стеклом моросил дождь.
— А как это называется? Когда ты не даёшь собой командовать?
— Устанавливать правила, — сказала Нина. — Объяснять, что можно, а что нельзя.
Витя кивнул:
— Понятно. Надо будет запомнить.
Нина улыбнулась. Квартира была тихой, уютной, своей. Никаких чужих вещей в коридоре, никаких ночных походов на кухню, никакой Алёны с её манипуляциями.
Витя потянулся к ней через стол и взял за руку:
— Спасибо, что не сдалась.
— А ты что думал? — она сжала его пальцы. — Я за своё буду биться до конца.
Он засмеялся. Впервые за эти две недели — искренне, легко. Нина тоже улыбнулась.
За окном дождь усиливался, но в квартире было тепло и спокойно. Они сидели, держась за руки, и молчали. Иногда молчание говорит больше, чем любые слова.
А на следующий день Витя позвонил отцу и договорился встретиться. Григорий Семёнович пришёл с радостным лицом:
— Сынок, я горжусь тобой. Ты сделал то, на что у меня не хватило духу двадцать лет назад.
— Пап, а почему ты раньше не рассказал мне про мамины методы?
— Рассказывал, — вздохнул отец. — Много раз. Но ты не слушал. Думал, что я просто на неё обижаюсь после развода. Иногда людям надо самим через это пройти, чтобы понять.
Они просидели в кафе два часа, разговаривая обо всём. Нина смотрела на мужа и видела — он изменился. Повзрослел. Наконец научился отстаивать свою семью.
А через месяц Алёна действительно съехала от матери. Нашла комнату в квартире с соседкой и переехала. Вера Олеговна позвонила Вите с жалобами:
— Представляешь, она меня одну бросила! Хоть бы помогла иногда!
— Мам, — спокойно ответил Витя, — ты же сама её выгнала к нам. Говорила, что тебе тяжело с ней. Вот теперь она живёт отдельно. Всем хорошо.
Свекровь возмущённо фыркнула и положила трубку. Но через неделю снова позвонила — теперь уже просто поболтать, посплетничать о соседях.
Жизнь входила в нормальное русло. Спокойное, размеренное, без драм и манипуляций. Именно такое, какое Нина и хотела с самого начала.