Лето в деревню пришло внезапно. Еще вчера дул пронзительный ветер, а сегодня воздух над огородом колыхался от зноя.
Анна нарадоваться не могла на тишину, воцарившуюся вокруг и нарушаемую только жужжанием пчел и пением птиц.
Покой длился ровно три дня. На четвертый с утра во двор въехал старенький "Жигуленок" ее свекрови, Галины Степановны.
Из салона донеслось отчаянное квохтанье. Дверца распахнулась, и свекровь, с лицом победителя, объявила:
– Привезла тебе помощников по хозяйству! Лето на носу, свое, экологичное все надо!
Из багажника и с заднего сиденья она стала извлекать клетки и картонные коробки, из которых доносилось тревожное кудахтанье и мелькали испуганные желтые глаза: цыплята, молодки, пара взрослых, видавших виды кур. Штук двадцать, не меньше.
– Галина Степановна, а где же их… содержать? – растерянно спросила Анна.
– Место найдется! Саша сарайчик за день смастерит, – отмахнулась свекровь, имея в виду своего сына, который приехал бы только в следующие выходные. – А я пока по делам съезжу. К вечеру вернусь, посмотрим, как их устроить!
И она умчала, оставив Анну один на один с двумя десятками пернатых и грудой коробок.
Женщина сгоряча хотела позвонить мужу, но передумала. Саша вечно на работе, устает, жаловаться ему – только нервы ему трепать.
"Ничего, справлюсь", – с глупым энтузиазмом подумала она. Энтузиазм испарился к полудню.
Цыплята, помещенные в старую детскую ванночку, тут же начали из нее выпрыгивать и разбегаться по огороду.
Молодки, посаженные в самодельный загон из сетки-рабицы, принялись рыть под ним подкопы.
А две взрослые курицы, рыжая и пестрая, устроили беготню по грядкам с только что взошедшей зеленью.
Анна носилась по участку, как угорелая. Она ловила цыплят, запихивала их обратно, заваливала камнями дыры под сеткой и гонялась за рыжей курицей, которой, казалось, даже это нравилось.
К вечеру, когда вернулась Галина Степановна, Анна, потная, в земле и курином помете, сидела на крыльце с пустым взглядом.
– Ну что, привыкаешь? – весело спросила свекровь. – Я завтра с утра на аэробику поеду, а потом у нас с девчонками пикник на озеро. Так что ты тут без меня справляйся!
Дни превратились в однообразный, изматывающий кошмар. Подъем в шесть – кормежка, уборка, бесконечное патрулирование территории, ремонт укреплений и спасение рассады.
Саша, приезжая на выходные, пытался помочь: сколотил небольшой курятник, укрепил загон.
Но его присутствие было кратким, а проблемы – постоянными. Галина Степановна же появлялась раз в несколько дней, чтобы оценить обстановку и дать ценные указания невестке.
– Ты их плохо кормишь, они яйца нести не будут! Им просо надо, рыбьи головы! – командовала она, сидя в шезлонге с кружкой чая.
Анна почувствовала, что начинает сходить с ума. Она разговаривала сама с собой, а потом и с курами.
Перелом наступил в дождливый день. Анна, промокшая до нитки, зашла в дом переодеться.
В этот момент ей пришло сообщение от Галины Степановны: "Ань, мы с подругами на дачу к Марье Ивановне собрались, шашлыки хотим пожарить. Ты уж сама как-нибудь там. Яйца, кстати, собрала?"
Женщина посмотрела на свое отражение в зеркале – уставшее лицо, синяки под глазами, волосы, пахнущие дымом и курятником.
Анна осознала, что приехала сюда не для этого. Она не соглашалась быть бесплатной птичницей.
Женщина взяла в руки телефон и набрала номер свекрови. Голос ее, к собственному удивлению, был спокоен и тверд.
– Галина Степановна, вы сегодня тоже не приедете?
– Мы тут до вечера, наверное… А что?
– Тогда я собираю свои вещи и уезжаю. Ваши куры — ваша идея, а я не нанималась за ними ухаживать, пока вы развлекаетесь.
В трубке повисло неожиданное молчание. Галина Степановна явно была не готова к таким словам:
– Ань, ты что, с ума сошла? Какой город?
– Я абсолютно в здравом уме. Я три недели пашу здесь как лошадь, а вы приезжаете сюда, как на курорт. Я так больше не могу и не буду! Либо вы возвращаетесь и берете на себя заботу о своем птичьем царстве, либо я уезжаю! В течение часа жду вашего решения.
Анна положила трубку. Руки у нее дрожали, но на душе было невероятно легко. Она вышла на крыльцо. Дождь стих.
Через сорок минут во двор, визжа шинами, влетели "Жигули". Из них вскочила Галина Степановна, красная от возмущения.
– Да я же для вас старалась, для семьи! Чтобы все свое, домашнее было...
– Отлично, – кивнула Анна. – Зерно в сарае, а вода в колодце. Добро пожаловать, Галина Степановна!
Она прошла в дом, собрала свои вещи и, не глядя на опешившую свекровь, вышла за калитку.
Сев в свою машину, Анна уехала в город. На следующий день ей позвонил Саша.
– Мама в истерике, говорит, ты ее бросила одну с птицефермой...
– Я ее не бросала, а вернула твоей маме ее же собственность, – спокойно ответила Анна.
Через неделю Галина Степановна, заметно похудевшая и помятая, появилась на их городском пороге.
– Забирайте своих кур, – сказала она, глядя в пол. – Я не могу с ними. Они меня добьют.
В тот же вечер Анна и Саша вернулись на дачу. Курятник был в запустении, но куры, на удивление, были живы и даже несли яйца.
Видимо, Галина Степановна все-таки выполняла минимум обязанностей по кормежке.
*****
Шло последнее августовское тепло, и по ночам уже чувствовался предосенний холод.
Сидеть с ними до глубокой осени, а тем более, организовывать их зимовку с утепленным сараем, постоянным кормлением и светом, у Анны не было ни малейшего желания.
Да и Саша, после недели разборок между женой и матерью, был морально истощен.
— Саш, лето на исходе. Мы же не будем тут зимовать с ними? — осторожно спросила Анна, наблюдая за тем, как пестрая курица отчаянно пытается выкопать червяка.
Саша тяжело вздохнул. Он посмотрел на самодельный зоопарк, на усталое лицо жены и все понял.
— Ты права. Это была безумная идея с самого начала. Нужно их куда-то пристраивать...
Обойдя соседей, они быстро выяснили, что желающих обзавестись бесплатной живностью в деревне хватает.
К вечеру того же дня во двор потянулись местные бабушки и дачники с корзинками и мешками.
Процесс раздачи занял меньше часа. Одну за другой, куриц ловили и уносили с собой новые хозяева.
Кто-то брал для яиц, кто-то откровенно намекал на будущий суп. Анна старалась не думать об этом.
Она чувствовала облегчение, наблюдая, как пустеет загон. Когда унесли последнюю, на участке воцарилась непривычная тишина.
На следующий день, когда они с Сашей собирали в доме свои вещи перед отъездом в город, во двор, как ураган, ворвалась Галина Степановна.
Увидев пустой загон, она замерла на месте, а ее лицо исказилось гримасой неподдельной ярости.
— Где?! — прошипела она, обращаясь к Анне. — Где мои куры?!
— Мы раздали их соседям, мама, — спокойно, взяв на себя удар, ответил Саша. — Лето кончилось, содержать их негде и незачем.
— Раздали?! — взревела свекровь, ее голос сорвался на визг. — Вы с ума сошли! Это же мои куры! Я за них деньги платила! Это была моя идея, мое хозяйство!
— Ваша идея, Галина Степановна, — тихо сказала Анна, — заключалась в том, чтобы привезти их сюда, а ухаживать оставить мне. Когда эта схема перестала работать, хозяйство закончилось.
— Не смей со мной так разговаривать! — трясясь от гнева, крикнула свекровь. — Я требую компенсацию! Вы украли мое имущество! Верните мне деньги, которые я потратила на птицу и корм! Все до копейки!
Она стояла посреди двора, сжав кулаки. В ее требовании было столько абсурдного эгоизма, что даже Саша не выдержал.
— Мама, хватит! — его голос прозвучал резко и устало. — Ты затеяла этот цирк, испортила всем лето, довела Анну до срыва, а теперь еще и деньги с нас требуешь? Ты себя слышишь?
— Она тебя вокруг пальца обвела, сынок! — запричитала Галина Степановна, тыча пальцем в невестку. — Мою доброту растоптали! Я хотела как лучше!
— Ты всегда хочешь как лучше, — окончательно выйдя из себя, парировал Саша. — Но получается так, что все должны под тебя подстраиваться.
Мужчина достал из кармана кошелек, вынул несколько купюр и протянул матери.
— Вот. Это за твоих кур. И запомни: твои "хотелки" теперь остаются при тебе. Никаких больше сюрпризов, никаких внезапных птицеферм, кроликов или садов с орхидеями на нашем участке. Понятно?
Галина Степановна выхватила деньги, сунула их в карман и, не сказав больше ни слова, развернулась и бросилась к своей машине.
Дверца захлопнулась с оглушительным треском, и старенькие "Жигули" с визгом шин выскочили со двора.
Несмотря на то, что Галина Степановна получила возмещение, она продолжала дуться на сына и невестку, обвиняя их в подлости.