Катя и Марк напоминали двух взмыленных муравьев, носящихся между старой и новой квартирой.
После того, как дети выросли и разъехались, они решились на обмен трешки на двушку.
Самым сложным оказалось не мебель перетащить, а решить, что делать с самым ценным.
Супруги очень боялись, что в этой суматохе и спешке "посеют" деньги и драгоценности.
— Знаешь, — сказала Катя, — давай отдадим все моим? Они же в пяти минутах езды.
Марк согласно кивнул, но в его глазах она прочла легкую растерянность. Он потянулся к старой коробочке, где хранились его часы — швейцарские, полученные в честь защиты диплома, массивный серебряный браслет и два кольца.
Одно — просто обручальное, а второе — золотое, с потускневшим от времени фамильным гербом.
Ему его завещала бабушка, Анастасия Петровна, женщина строгих правил и старых традиций. И конверт с деньгами, в который они положили доплату за трешку.
— Мои родители обидятся, — тихо сказал он. — Папа намекал, что мы их в стороне держим. Мол, твоим доверяем, а им — нет.
Катя вздохнула. Это была извечная песня. Ее родители были проще, ближе, да и географически, и душевно.
Его же — Светлана Викторовна и Борис Леонидович — жили на другом конце города и каждое решение супругов подвергали сомнению, каждую мелочь истолковывали как знак неуважения к ним.
— Марк, ну что может случиться? — сказала Катя, желая прекратить возможный конфликт еще до его начала. — Они же взрослые люди. Отнесут, положат в сейф и все. Мы же не на год прощаемся, на две недели, максимум.
— Ты права, — он улыбнулся, но улыбка вышла напряженной. — Давай сделаем так. Я отдам своим родителям свои вещи, а ты своим свои.
На том и порешили. Катины родители, Людмила и Василий, забрали ее ценности с легким сердцем.
Мама, перекрестив их, пообещала, что все будет лежать под ее подушкой, а Светлана Викторовна, принимая от Марка коробочку и конверт, просияла.
— Вот, сынок, спасибо за доверие. Я всё в самое надежное место положу! — пообещала она, многозначительно взглянув на Катю.
*****
Переезд прошел как в тумане, а потом был переезд. Две недели ада с обоями, краской и запахом строительного клея.
Наконец, основное было позади. Квартира начала обретать черты жилого пространства.
Они с Марком, изможденные, но счастливые, пили чай на новой кухне, когда он вспомнил:
— Надо бы забрать ценности и деньги у родителей. Пора новый холодильник покупать.
На следующий день они поехали к свекрам. Дорогой Марк, будучи в хорошем настроении, шутил:
— Интересно, мама в сейф положила или в кастрюлю с гречкой, как в старые добрые времена?
Светлана Викторовна встретила их радушно, накрыла на стол. Борис Леонидович похлопал Марка по плечу и стал расспрашивать о ремонте. Когда чаепитие подошло к концу, мужчина осторожно спросил:
— Мам, а ты не отдашь нам то, что мы у тебя на хранение оставляли?
— Ах, да, конечно, сыночек! — всплеснула руками женщина и вышла из комнаты.
Она вернулась с той самой коробочкой и протянула его сыну. Марк открыл ее и опешил.
Часы лежали на своем бархатном ложе, рядом — браслет и два кольца. Марк взял в руки фамильное кольцо, повертел его, и его лицо помрачнело.
— Мама, а где второе кольцо? Бабушкино? С гербом?
В комнате повисла тишина. Борис Леонидович нервно откашлялся и уставился в окно.
— А знаешь, Маркуша, — заговорила Светлана Викторовна, и ее голос стал приторным, — Оксаночка его увидела, когда в гости заходила. Ей оно так понравилось! До слез. Говорит, такое ретро, стильное. Ну, мы с отцом и подумали… Она же семья, сестра твоя. Мы решили сделать ей подарок.
Катя онемела и посмотрела на Марка. Он сидел бледный, сжимая в руке обручальное кольцо, а его пальцы были белыми от напряжения.
— Подарок? — тихо переспросил он. — Мама, это мне бабушка завещала. Лично мне. Это фамильная вещь.
— Ну какая фамильная? — замахала руками Светлана Викторовна. — У Оксаны и у тебя отцы разные! Какая уж там фамильная реликвия? Это так — просто красивая безделушка. Она ей так идет!
Марк медленно поднял глаза на мать. В них было холодное, отчужденное разочарование.
— А деньги? — спросил он уже совсем ровным, безжизненным тоном. — Конверт. Триста тысяч рублей.
Тут Борис Леонидович не выдержал:
— Ну, хватит из-за каких-то колец! Деньги мы Оксане тоже отдали. Она на круиз копит, по Средиземному морю хочет прокатиться. Ей нужнее, у вас тут ремонт, вы и так не бедствуете, а она… мечтает...
В тот момент в Кате что-то щелкнуло. Нет, не из-за денег, хотя сумма была для них ощутимой, и не из-за кольца, а из-за наглой, беспардонной уверенности в своей правоте.
Родители не просто взяли чужое и отдали. Они были свято уверены, что так и надо.
— Светлана Викторовна, — начала Катя, и голос ее дрогнул от ярости, — вы понимаете, что вы распорядились не своим имуществом? Вы просто взяли и отдали наши вещи, даже не спросив разрешения!
Светлана Викторовна посмотрела на невестку с искренним удивлением и непониманием.
— Катя, что ты? Мы же семья! Мы все поделили по-семейному. Оксане нужнее, вот мы и поддержали. А вы что, жадничаете? Марк, скажи ей!
Сын медленно встал. Он закрыл коробочку с оставшимися украшениями и взял Катю за руку.
— Мама, папа, — сказал он тихо. — Вы совершили кражу, и самое ужасное, что вы даже не понимаете этого. Больше я вам ничего на хранение не доверю.
Они вышли из их квартиры под гнетущее молчание. В лифте Марк прислонился лбом к холодной стенке и закрыл глаза.
— Я в шоке, Кать, — прошептал он. — Я просто в шоке. Они будто не понимают. Они правда не видят в этом ничего плохого.
Домой они ехали молча. Катя смотрела в окно на мелькающие огни города и думала о той самой уступке, которую они сделали ради "сохранения доверия".
Вечером позвонила Оксана. Ее жизнерадостный голос весело разносился по динамику телефона:
— Марк, привет! Мама сказала, ты там немного расстроился из-за колечка? Ну чего ты как маленький! Спасибо тебе огромное, оно мне безумно нравится! И за денежки отдельное спасибо, мы уже тур присмотрели!
Марк ничего не ответил сестре. Он просто молча положил трубку. Катя, глядя на мужа, поняла, что тот никогда не простит им предательства.
Так оно и вышло. Через два дня Светлана Викторовна позвонила сыну, как ни в чем не бывало.
Однако тот на ее звонок не ответил. Тогда она набрала номер невестки. Екатерина не стала ходить вокруг да около и выдала свекрови все, что думала по поводу того, как поступили свекры.
"Правда" Светлане Викторовне не понравилась. Она искренне считала, что они с мужем не сделали ничего плохого.