Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

О психотерапевтической чувствительности и вреде скоропалительных интенций..

Каждый, кто смотрел добрый мультфильм «38 попугаев», наверняка помнит момент, когда заболевшему удаву измеряют длину. Мартышка, желая его подбодрить, восклицает: «Не волнуйся! Мы тебя вылечим, и ты будешь ходить!» В ответ удав не радуется, а приходит в ужас и забивается в угол. Эта сцена — блестящая метафора того, что может происходить в кабинете психолога, когда специалист и клиент по-разному смотрят на цели работы. Почему благое намерение «сделать хорошо» может напугать? Давайте разберемся. Что испугало удава? Утрата идентичности. Для удава его «удавность», его сущность — это быть длинным, гибким, ползать. Ходить на ногах — это не про него. Это кардинальное, пугающее изменение, которое разрушает его привычное «Я». Мартышка, со своей обезьяньей точки зрения, предлагает «стандарт здоровья» — умение ходить. Но для удава это не исцеление, а потеря себя. В кабинете психолога это может звучать так: - Клиент-интроверт слышит: «Мы поработаем над вашей коммуникацией, и вы станете душой компан

Каждый, кто смотрел добрый мультфильм «38 попугаев», наверняка помнит момент, когда заболевшему удаву измеряют длину. Мартышка, желая его подбодрить, восклицает: «Не волнуйся! Мы тебя вылечим, и ты будешь ходить!» В ответ удав не радуется, а приходит в ужас и забивается в угол.

Эта сцена — блестящая метафора того, что может происходить в кабинете психолога, когда специалист и клиент по-разному смотрят на цели работы. Почему благое намерение «сделать хорошо» может напугать? Давайте разберемся.

Что испугало удава? Утрата идентичности.

Для удава его «удавность», его сущность — это быть длинным, гибким, ползать. Ходить на ногах — это не про него. Это кардинальное, пугающее изменение, которое разрушает его привычное «Я». Мартышка, со своей обезьяньей точки зрения, предлагает «стандарт здоровья» — умение ходить. Но для удава это не исцеление, а потеря себя.

В кабинете психолога это может звучать так:

- Клиент-интроверт слышит: «Мы поработаем над вашей коммуникацией, и вы станете душой компании!»

-Клиент с тревожным расстройством слышит: «Мы уберем тревогу, и вы будете всегда абсолютно спокойны».

-Клиент, переживающий горе, слышит: «Мы справимся с горем, и вы забудете о своей потере».

На первый взгляд, цели благие. Но для клиента его интроверсия, его тревожность (как способ мира), его горе — это часть его текущей идентичности. Предложение кардинально это изменить звучит как: «Мы сделаем из вас другого человека». А это страшно.

Роль специалиста: Быть "Слоненком" , а не "Мартышкой".

Вспомните, кто в мультфильме проявляет эмпатию? Слоненок и попугай. Они не настаивают, они принимают удава таким, какой он есть, и идут навстречу, чтобы его измерить.

Задача чувствительного психолога — не «заставить ходить», а:

1. Понять «язык длины» клиента. Что для него значит быть «здоровым»? Что для него «норма»? Не мы, специалисты, со своими учебниками и методиками, определяем эту норму, а клиент вместе с нами. Цель — не превратить удава в мартышку, а помочь ему быть счастливым и здоровым удавом.

2. Уважать сопротивление. Испуг удава — это здоровая защитная реакция. Сопротивление клиента в терапии — не враг процесса, а его важная часть. Оно сигнализирует: «Стоп! Здесь есть что-то очень важное и, возможно, уязвимое для меня». Работать нужно не против сопротивления, а вместе с ним, исследуя его причины.

3. Предлагать изменения, соразмерные личности. Может быть, для начала удаву нужно просто научиться лучше ползать по новым типам поверхностей? Или укрепить мышцы, чтобы меньше болеть? Мелкие, постепенные, посильные шаги в терапии гораздо эффективнее и безопаснее, чем лозунги о глобальной трансформации.

4. Говорить на языке возможностей, а не долженствований. Вместо «Ты будешь ходить!» сказать: «Давай подумаем, как ты можешь чувствовать себя лучше в своем теле. Какие у тебя есть возможности?». Это снимает давление и создает атмосферу сотрудничества.

Чем опасны «мартышкины» методы?

Когда психолог слишком рьяно настаивает на несвойственных клиенту изменениях, это может привести к:

· Ретравматизации: Клиент чувствует себя неправильным, неуслышанным, как в детстве.

· Срыву терапии: Клиент просто не вернется на следующую сессию, потому что стало слишком страшно.

· Ухудшению состояния: Попытка «вырвать» симптом, не разобравшись в его функции, может усилить тревогу, депрессию или привести к появлению новых, более сильных защит.

Истинная терапевтическая работа — это не ломка личности под некий шаблон «успешного и счастливого человека». Это бережное путешествие вместе с клиентом к тому, чтобы он мог жить в гармонии с собой, принимая свои особенности и находя собственные, а не навязанные извне, пути к благополучию.

Как сказал бы удав: «Мне не нужно ходить. Мне нужно, чтобы моя длина меня не беспокоила, и чтобы меня принимали такой, какая я есть». И задача психолога — услышать это, даже если клиент говорит об этом не словами, а своим испугом и сопротивлением.

Важно не забывать, что исцеление всегда происходит в уникальном, собственном формате личности.

Автор: Елена Абушаева
Психолог, Клинический психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru