– Ольга, ну что это за цвет? Я же просила персиковый, а это какой-то... больничный беж, – Тамара Ивановна брезгливо тыкнула ухоженным пальцем с массивным золотым перстнем в веер с образцами обоев. – Сразу видно, вкуса у тебя, деточка, нет. Впрочем, откуда ему взяться, ты же из простых.
Ольга глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Они стояли посреди строительного гипермаркета уже третий час. Ноги гудели, в висках стучало от душного воздуха и запаха резины, а свекровь все никак не могла определиться с оттенком стен для своей будущей «гостиной мечты».
– Тамара Ивановна, это не беж, это «шампань», – максимально спокойно пояснила Ольга. – Персиковый цвет визуально уменьшит комнату, а у вас там и так мебели много. К тому же, мы договаривались на светлые тона, чтобы было больше воздуха. Вы же сами жаловались, что в квартире темно и давит.
– Давит мне не квартира, а давление, которое скачет из-за твоих споров, – картинно схватилась за сердце женщина. – Олежка! Иди сюда! Посмотри, что твоя жена предлагает. Хочет загнать мать в белые стены, как в психушку.
Олег, муж Ольги, который до этого увлеченно рассматривал дрели в соседнем ряду, неохотно подошел к женщинам. Вид у него был виноватый и заранее усталый. Он терпеть не мог конфликты, поэтому всегда выбирал тактику страуса – прятал голову в песок или соглашался с тем, кто громче кричит. А громче всех в их семье всегда кричала Тамара Ивановна.
– Мам, ну Оля же дизайнер курсы заканчивала, она лучше понимает в цветах, – робко начал Олег, но тут же осекся под ледяным взглядом матери.
– Курсы она заканчивала! – фыркнула свекровь. – А я жизнь прожила! Ладно, берите свой «шампань», только чтобы потом не говорили, что я не предупреждала. Но шторы я выберу сама, и не смейте мне перечить. Бархатные хочу, бордовые, с кистями.
Ольга промолчала. Спорить про бархатные пылесборники в квартире площадью сорок пять квадратов сейчас не было сил. Главное – купить материалы и начать. Чем быстрее они закончат этот проклятый ремонт, тем быстрее начнется спокойная жизнь. По крайней мере, так ей казалось тогда.
История эта началась полгода назад. Ольга и Олег снимали небольшую квартиру на окраине, откладывая каждую копейку на ипотеку. Деньги копились медленно: то машина сломается, то цены на продукты подскочат. И тут Тамара Ивановна выступила с «королевским» предложением.
Она жила одна в «двушке» сталинской постройки в центре города. Квартира была шикарная по метражу и расположению, но состояние ее вызывало ужас. Ремонт там не делался со времен распада Союза: паркет рассохся и скрипел, как старая телега, с потолка сыпалась штукатурка, а трубы в ванной гудели так, что соседи стучали по батареям. Тамара Ивановна постоянно жаловалась на разруху, на то, что ей стыдно пригласить подруг, но денег на ремонт у пенсионерки, естественно, не было.
– Давайте так, – сказала она за семейным ужином, намазывая масло на булку. – Вы переезжаете ко мне. Живете бесплатно, за аренду дяде чужому платить не надо. А те деньги, что у вас накоплены, и те, что сэкономите на съеме, пустите на ремонт моей квартиры. Сделаете всё по-людски, для себя же стараетесь! Все равно эта квартира Олежке достанется потом. А так и вы при жилье, и я в красоте старость встречу. Годика два поживёте, накопите на первый взнос спокойно, а там видно будет.
Ольга сомневалась. Ей не очень хотелось жить под одной крышей со свекровью, характер у которой был, мягко говоря, сложный. Но Олег загорелся этой идеей.
– Оль, ну ты подумай! Это же центр! До работы пятнадцать минут пешком. И за аренду тридцать тысяч не отдавать каждый месяц. За два года мы миллион сэкономим, плюс то, что уже есть. Сделаем ремонт, маме приятно будет, и нам комфортно. Она же старенькая, ей помощь нужна.
Ольга сдалась. Любовь к мужу и рациональный расчет перевесили интуицию, которая тихо шептала: «Беги».
Переезд состоялся в ноябре. Сначала все шло относительно мирно. Тамара Ивановна, радуясь, что теперь есть кому носить сумки из магазина и мыть полы, вела себя сдержанно. Но как только началась активная фаза ремонта, ад разверзся.
Ольга вложила в этот ремонт все. И речь шла не только о деньгах – все их накопления, полтора миллиона рублей, ушли на закупку материалов, замену проводки, сантехники и выравнивание стен. Речь шла о душе и здоровье. Поскольку нанимать бригаду на всё было дорого, многое делали сами. Ольга научилась шпаклевать, клеить обои без стыков и даже класть ламинат.
Вечерами, приходя с основной работы бухгалтером, она переодевалась в старый спортивный костюм, повязывала косынку и до полуночи шкурила, красила, мыла. Олег помогал, но у него руки росли немного не из того места, поэтому на нем была черновая работа – вынести мусор, принести мешки.
Тамара Ивановна в процессе не участвовала, но активно «руководила».
– Оля! – раздавался ее голос из дальней комнаты, где она спасалась от пыли за плотно закрытой дверью. – Ты почему дверь так громко закрываешь? Я только прилегла! И вообще, воняет краской невыносимо, у меня мигрень! Нельзя было купить краску без запаха?
– Это дорогая краска на водной основе, она почти не пахнет, – терпеливо отвечала Ольга, стоя на стремянке с валиком в руке.
– Тебе не пахнет, а я задыхаюсь! И вообще, почему вы начали с кухни? Мне чай пить негде! Надо было с коридора начинать.
Такие разговоры велись ежедневно. Но Ольга стискивала зубы и продолжала. Она видела цель – красивую, уютную квартиру, где у них с Олегом будет своя просторная комната, а на кухне приятно будет готовить ужин. Она утешала себя тем, что делает вклад в будущее их семьи.
К маю ремонт был закончен. Квартира преобразилась до неузнаваемости. Вместо темной, пахнущей нафталином берлоги, она превратилась в светлое, современное пространство. На полу лежал дорогой дубовый паркет, натяжные потолки сияли белизной, в ванной блестела итальянская плитка. Кухню Ольга спроектировала сама – эргономичную, со встроенной техникой, о которой давно мечтала.
В тот вечер, когда повесили последние шторы (те самые, бордовые, на которых настояла свекровь – единственное пятно в идеальном интерьере), Тамара Ивановна ходила по квартире, как хозяйка медной горы. Она трогала новые фасады шкафов, включала и выключала сенсорные выключатели, придирчиво осматривала стыки плинтусов.
– Ну что, – сказала она наконец, усаживаясь на новый диван в гостиной. – Неплохо. Чистенько. Конечно, люстру можно было и побогаче взять, эта какая-то куцая, но для молодежи сойдет.
Ольга, уставшая до черных кругов под глазами, только улыбнулась. Ей казалось, что теперь-то начнется нормальная жизнь. Они с Олегом заняли бывшую гостиную, теперь разделенную на зоны, а Тамара Ивановна осталась в своей спальне, которую тоже отремонтировали по высшему разряду.
Однако идиллия продлилась ровно две недели.
В одну из пятниц Ольга вернулась с работы пораньше, мечтая принять ванну в новой, сверкающей чистотой комнате. Войдя в квартиру, она услышала голоса на кухне. Тамара Ивановна с кем-то весело щебетала. Ольга заглянула на кухню и замерла.
За столом сидела золовка, Ирина – старшая сестра Олега. Ирина жила в соседнем городе, была дважды разведена и воспитывала сына-подростка. Отношения у Ольги с ней были натянутые: Ирина всегда считала, что брат должен ей помогать финансово, и косо смотрела на Ольгу, которая «прибрала к рукам» кошелек Олега.
– Ой, а вот и наша труженица! – притворно-радостно воскликнула Ирина, откусывая кусок торта. – Оль, ну ты даешь! Квартиру просто не узнать! Я маме говорю – прямо евроремонт, как в журналах. Небось, кучу денег вбухали?
– Достаточно, – сухо ответила Ольга, проходя к чайнику. – Привет, Ир. Какими судьбами?
– Да вот, приехала мамулю проведать, соскучилась. А тут такая красота! Слушай, а диван этот раскладывается? Удобный?
– Раскладывается, – насторожилась Ольга.
– Вот и отлично! – хлопнула в ладоши Тамара Ивановна. – Ирочка решила переехать обратно в наш город. Там у нее с работой не ладится, да и личная жизнь... В общем, дома и стены помогают. Пока поживет у нас.
Ольга чуть не уронила чашку.
– В смысле – у нас? Тамара Ивановна, мы же договаривались. Мы живем здесь вдвоем с Олегом, копим на ипотеку. Места и так немного. Где Ирина будет спать?
– Как где? – удивилась свекровь, словно говорила с неразумным ребенком. – В гостиной, конечно. То есть, в вашей комнате. Она же проходная, большая. Поставим там раскладушку для начала, или диван этот будем раскладывать. Вы же семья! Неужели потесниться сложно ради родной сестры?
– Потесниться? – голос Ольги дрогнул. – Мы только закончили ремонт. Мы вложили сюда все деньги. Мы хотели пожить спокойно.
– Вот именно! – встряла Ирина. – Вы вложили деньги в мамину квартиру. Это мамина собственность. И я, между прочим, здесь прописана. Имею полное право жить. Или ты хочешь маму родную с дочерью рассорить?
Вечером состоялся тяжелый разговор с Олегом. Ольга надеялась, что муж встанет на ее сторону, объяснит матери и сестре, что так дела не делаются. Но Олег сидел на краю кровати, опустив голову, и мял в руках край одеяла.
– Оль, ну а что я могу сделать? – бубнил он. – Это Ирка. Ей правда некуда идти. Она квартиру там продала, деньги неудачно вложила, прогорела. Мать плачет, говорит, не бросит дочь на улице. Не можем же мы их выгнать.
– Мы их выгнать не можем, – медленно произнесла Ольга. – А они нас выживают. Ты не понимаешь? Твоя сестра приехала на все готовое. Мы сделали ремонт, создали уют, а теперь она явилась на это все как на блюдечке.
– Ну потерпим немного, месяц-два, она работу найдет, снимет что-нибудь... – неуверенно промямлил Олег.
«Месяц-два» растянулись на все лето. Жизнь превратилась в кошмар. Ирина вела себя так, словно она хозяйка положения. Она разбрасывала вещи по свежеотремонтированной гостиной, курила на балконе, хотя Ольга просила этого не делать, так как дым тянуло в комнату. Ее сын, который приехал следом, целыми днями играл в приставку, занимая телевизор, купленный Ольгой.
Тамара Ивановна расцвела. Теперь у нее была любимая доченька под боком. Они вдвоем сидели на кухне, пили чай и замолкали, как только Ольга входила в комнату. Ольга чувствовала себя приживалкой в квартире, в которую вложила душу и все сбережения.
Претензии начали сыпаться как из рога изобилия.
– Ольга, ты почему ванну после себя не вытерла насухо? – кричала Ирина. – Там разводы на плитке остаются! Ты же сама эту плитку выбирала, черную, маркую! Кто мыть будет?
– Я ее и мою, – огрызалась Ольга. – А вот твой сын вчера пролил колу на ламинат и даже не вытер, все вздулось!
– Не смей трогать ребенка! – вступала Тамара Ивановна. – Подумаешь, капля воды! А ты мелочная, жадная! Все считаешь, кто сколько вложил. Мы тебе, между прочим, крышу над головой дали бесплатно!
Развязка наступила в сентябре. Ольга вернулась домой и обнаружила, что замок во входной двери плохо проворачивается. Кое-как открыв дверь, она вошла в коридор и споткнулась о сумки. Это были ее сумки. И чемоданы Олега.
В коридор вышла Тамара Ивановна, подбоченившись. За ее спиной маячила довольная Ирина.
– Что происходит? – спросила Ольга, чувствуя, как холодеют руки.
– Происходит то, что должно было произойти давно, – жестко сказала свекровь. – Мы устали. Я устала от скандалов, от твоего вечно недовольного лица. Ты создаешь в доме невыносимую атмосферу. У меня давление двести каждый вечер! Ира говорит, что ты ее специально провоцируешь. В общем, так. Собирайте вещи и уходите.
– Куда? – тихо спросила Ольга. – У нас нет квартиры. Мы все деньги отдали за этот ремонт. У нас даже на съем сейчас нет свободных средств, до зарплаты две недели.
– Это ваши проблемы, – отрезала Ирина. – Вы взрослые люди. А у мамы сердце слабое. И вообще, Олежек может остаться, если хочет. А ты, Оля, нам тут не нужна.
Ольга посмотрела на мужа. Олег стоял в дверях комнаты, бледный, с бегающими глазами.
– Олег? – позвала она. – Ты будешь молчать? Твоя мать и сестра выгоняют нас на улицу после того, как мы сделали им дворец из свинарника?
Олег поднял глаза на мать, потом на жену.
– Оль... Маме правда плохо. Может... может, ты пока у подруги поживешь? А я тут с ними поговорю, улажу все... Постепенно. Нельзя же так сразу, на ночь глядя ругаться.
В этот момент внутри у Ольги что-то оборвалось. Громко, со звоном, как лопается натянутая струна. Она поняла, что никакого «мы» больше нет. Есть трусливый мальчик, который держится за мамину юбку, и есть она – дура, которая поверила в сказку о дружной семье.
– Хорошо, – сказала она голосом, которого сама испугалась. Он был твердым и пустым. – Я уйду. Но я заберу свое.
– Что ты заберешь? – взвизгнула Ирина. – Обои со стен содерешь? Плитку отколупаешь? Попробуй только! Я полицию вызову!
– Не волнуйся, – усмехнулась Ольга, беря свою сумку. – Мараться не буду. Подавитесь вы этим ремонтом. Пусть он вам поперек горла встанет.
Она не стала устраивать истерику. Она просто взяла свои вещи, которые «заботливые» родственницы уже побросали в пакеты, и вышла за дверь. Олег дернулся было за ней, но Тамара Ивановна властно схватила его за рукав:
– Стой! Не беги за ней, как собачонка! Пусть проветрится, гонор свой собьет. Завтра сама приползет прощения просить.
Ольга не приползла. Ни завтра, ни через неделю.
Первую ночь она провела у коллеги с работы, проплакав до утра на кухне. Было обидно, больно и страшно. Она осталась без жилья, без денег и без мужа. Ощущение использованности жгло изнутри, как кислота.
Но Ольга была не из тех, кто долго лежит лицом к стене. Характер, закаленный годами самостоятельной жизни (да и самим ремонтом), взял свое. Она сняла крохотную комнатку в общежитии, заняла денег на работе и подала на развод.
На звонки Олега она не отвечала. Он писал сообщения: «Оля, ну не дури, вернись, мама отошла, она разрешит тебе пожить, если ты извинишься», «Оль, мне плохо без тебя, но ты сама виновата, что довела их». Читая это, Ольга лишь убеждалась в правильности своего решения.
Прошло три месяца. Ольга с головой ушла в работу, брала подработки, вела бухгалтерию для нескольких ИП по вечерам. Жизнь потихоньку налаживалась. И вот однажды, перед Новым годом, раздался звонок с незнакомого номера.
– Алло?
– Оля? Это... соседка, тетя Валя, помнишь меня? Из квартиры напротив, где Тамара живет.
– Помню, Валентина Петровна. Что-то случилось?
– Да тут такое дело... – соседка понизила голос. – Заливают они меня! Третий час вода течет по стояку! Я стучу, звоню – никто не открывает. А там шум, гам, крики какие-то. Ты не могла бы приехать, у тебя же ключи были? Или Олегу позвони, он трубку не берет.
– У меня нет ключей, Валентина Петровна. И мужа у меня больше нет. Вызывайте аварийку и полицию, если не открывают.
– Ой, доченька, да там страшно! Ирка эта с матерью дерется, посуду бьют. Слышно через стену: «Ты мне жизнь испортила!», «Вон из моего дома!». Вроде как Ирка мужика привела, а Тамаре не понравилось. А тот мужик, похоже, кран сорвал или трубу пробил спьяну.
Ольга слушала и не чувствовала ничего, кроме легкой усталости.
– Валентина Петровна, мне очень жаль, но я ничем не могу помочь. Это больше не мой дом и не мои проблемы. Звоните в ЖЭК.
Она положила трубку.
Позже она узнала подробности от общих знакомых. Хеппи-энда в квартире с евроремонтом не случилось. «Дорогая» сантехника, которую Ольга выбирала с такой любовью, действительно пострадала от рук нетрезвого ухажера Ирины. Затопили соседей снизу на два этажа. Пришлось вскрывать те самые дубовые полы, чтобы просушить перекрытия, и срывать часть натяжного потолка.
Ирина с матерью разругались в пух и прах. Оказалось, что жить в одной квартире двум властным женщинам невозможно, особенно когда нет «громоотвода» в виде покорной невестки, на которую можно свалить весь быт и негатив. Олег, не выдержав постоянных скандалов между матерью и сестрой, съехал к другу на раскладушку и начал попивать.
А еще через полгода Ольга встретила Олега на улице. Он выглядел постаревшим, в мятой рубашке, с потухшим взглядом.
– Оля... Привет.
– Привет, – она остановилась, глядя на него спокойно. Она выглядела отлично: новое пальто, уверенная осанка, блеск в глазах.
– Как ты? Слышал, тебя повысили?
– Да, я теперь главный бухгалтер. Ипотеку взяла. Свою. Маленькая студия, зато стены в тот цвет, который я хочу. Без советчиков.
Олег грустно усмехнулся.
– А у нас... Мама болеет. Ирка съехала, но судится с матерью за долю в квартире. Говорит, ремонт увеличил стоимость жилья, и она хочет свою часть деньгами. Ад какой-то. Оль... Может, попробуем сначала? Я был дураком. Я тебя люблю. Мама тоже жалеет, говорит, только с Олей у нас порядок был.
Ольга посмотрела на бывшего мужа и покачала головой. Ей не было его жаль. Жалость она выжгла в себе в тот вечер, когда стояла с сумками в коридоре под ехидным взглядом золовки.
– Нет, Олег. Порядок наводите сами. А я свой ремонт уже закончила. Капитальный. И мусор из своей жизни вынесла.
Она обошла его и пошла дальше по улице, цокая каблуками по асфальту. Ветер трепал ее волосы, и впервые за долгое время она чувствовала себя абсолютно, безоговорочно свободной. Оказалось, что потерять квартиру и деньги – это небольшая плата за то, чтобы обрести себя и избавиться от людей, которые тебя не ценят.
Спасибо, что дочитали историю до конца. Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, если рассказ зацепил.