— Сыночек, мне так плохо... Голова кружится, сердце колет, ноги совсем не держат...
Валентина Ивановна театрально прижала ладонь к груди и обмякла на диване. Артём виновато переступил с ноги на ногу в дверях гостиной.
— Мам, может, врача вызвать?
— Зачем врача? — она слабо махнула рукой. — Они ничего не понимают. Просто побудь со мной, поговори. А то я тут одна-одинёшенька, целыми днями...
Артём покосился на часы. Через полчаса у него встреча с клиентом, которую переносили уже дважды.
— Мам, я правда не могу сейчас. Давай вечером приеду, поговорим?
Валентина Ивановна обиженно отвернулась к стене.
— Иди-иди. Я тут помру, а ты на свои встречи опаздываешь.
Это продолжалось уже третью неделю. Каждый раз, когда Артём с женой Викторией собирались куда-то — к друзьям, в кино, просто на прогулку — свекровь звонила с жалобами на здоровье. То давление скачет, то в боку стреляет, то ноги отекают. И каждый раз Артём бросал всё и мчался к матери.
А дальше начиналось самое интересное. Виктория обратила на это внимание недели две назад. Едва сын появлялся на пороге, Валентина Ивановна чудесным образом оживала. Находились силы на подробный пересказ всех телесериалов, на обсуждение соседских сплетен, на составление списка продуктов, которые "срочно нужны".
— Артём, твоя мать нас разводит, — осторожно начала Виктория однажды вечером, когда муж в очередной раз вернулся от матери через три часа вместо обещанных сорока минут.
— Что ты несёшь? Она больна!
— Больна? — Виктория скрестила руки на груди. — Ты заметил, что все эти приступы случаются строго по расписанию? Мы собрались к Мише на день рождения — свекровь при смерти. Планируем поехать на выходные на дачу к моим родителям — у неё сердечный приступ. Вчера мы просто хотели в кино сходить — голова раскалывается.
— Совпадение, — упрямо сказал Артём.
— Совпадение? — Виктория недоверчиво вскинула бровь. — А то, что в прошлую среду я видела её в супермаркете? Она толкала тележку с мешком картошки и арбузом, весело болтая с продавщицей. Какая там "ноги не держат"!
Артём нахмурился, но ничего не ответил.
Валентина Ивановна всегда считала, что её сын недостаточно внимателен. Раньше, когда жил один, заезжал к ней каждый вечер. Ужинали вместе, смотрели телевизор, обсуждали новости. А потом появилась эта Виктория.
Свекровь была уверена — невестка настроила сына против неё. Теперь Артём приезжает раз в неделю, да и то на час-полтора. Звонит реже. На праздники зовёт, конечно, но это не то. Не то совсем.
— У меня же больше никого нет, — жаловалась она подруге Зинаиде Степановне. — Один сын, и тот теперь чужой.
— А ты попробуй заболеть, — посоветовала Зинаида, которая держала своих двоих детей в ежовых рукавицах именно таким методом. — Они сразу прибегут, запляшут вокруг.
И Валентина Ивановна попробовала. Первый приступ был робким — пожаловалась на небольшую слабость. Артём примчался через двадцать минут, привёз лекарства, посидел рядом. Это было так приятно! Он снова был весь её, внимательный и заботливый.
Дальше пошло по накатанной. Валентина Ивановна даже составила для себя график симптомов, чтобы не повторяться. Понедельник — головокружение. Среда — давление. Пятница — сердце. Разнообразие было важно для правдоподобности.
Виктория тем временем решила провести собственное расследование. Она позвонила в поликлинику, где обслуживалась свекровь, и под видом родственницы поинтересовалась, когда Валентина Ивановна последний раз приходила на приём.
— А она у нас не была уже полгода, — сообщила регистратор. — Здоровая как бык, если честно. Анализы в прошлый раз были идеальные.
— Так я и знала, — пробормотала Виктория, кладя трубку.
Настоящий переломный момент наступил в пятницу. Родители Виктории отмечали тридцатилетие свадьбы и очень хотели, чтобы они приехали. Артём уже купил билеты на поезд, когда раздался звонок.
— Сыночек, — в голосе Валентины Ивановны звучали слёзы. — У меня такая боль в груди... Страшно мне. Вдруг инфаркт?
— Сейчас приеду, мам. Скорую вызывать?
— Нет-нет, только приезжай сам...
Артём схватил куртку, но Виктория преградила ему путь.
— Всё. Хватит. Я еду с тобой.
— Вика, не надо, ты же маму не любишь...
— Именно поэтому я и еду.
Они приехали через сорок минут. Валентина Ивановна лежала на диване в халате, бледная и измождённая. Но Виктория заметила важные детали: румяна на щеках нанесены неровно, пудра легла пятнами, явно пытаясь создать эффект больного лица. А главное — на журнальном столике стоял недопитый кофе.
— Валентина Ивановна, — Виктория присела на край дивана. — Где болит?
— В груди, — свекровь указала рукой на область сердца. — Давящая такая боль, жжёт.
— Понятно. Артём, вызывай скорую.
— Что? Зачем?! — Валентина Ивановна резко села. Подозрительно резво для человека при смерти.
— Как зачем? Боль в груди — это серьёзно. Сейчас медики приедут, сделают кардиограмму, увезут в больницу на обследование. Там уж точно выяснят, что с вами.
Румянец на щеках свекрови из нарисованного стал самым натуральным.
— Да не надо никакую скорую! Мне уже лучше.
— Как это лучше? — Виктория изобразила искреннее удивление. — Минуту назад вы задыхались, а теперь сидите. Это очень странно. Знаете, на что это похоже? На симуляцию.
Повисла тишина. Артём растерянно переводил взгляд с жены на мать.
— Вика, ты о чём?
— О том, что твоя мама, — Виктория повернулась к мужу, — три недели нас обманывает. Все эти приступы — фальшивка.
— Как ты смеешь! — возмутилась Валентина Ивановна. — Я мать, я не могу врать!
— Ещё как можете. Я звонила в поликлинику. Вы там полгода не появлялись. Анализы отличные. Я видела вас в магазине, как вы тащили тяжеленную сумку. Признавайтесь.
Валентина Ивановна сникла. Она вдруг стала выглядеть старше и беззащитнее.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Да, я притворялась. А что мне оставалось? Вы же меня забыли! Раньше Артём каждый день приезжал, а теперь раз в неделю забежит — и то на час. Я одна в этой квартире сижу, ни с кем не поговорю...
— Мам, — голос Артёма дрогнул. — Почему ты не сказала просто, что тебе одиноко?
— Говорила! — всплеснула руками Валентина Ивановна. — Сто раз говорила! А ты отвечал: "Мам, я занят, мам, у меня работа". Вот я и решила, что если заболею, ты точно приедешь. И ведь приезжал же!
Виктория вздохнула и присела рядом со свекровью.
— Валентина Ивановна, я понимаю, что вам одиноко. Но так нельзя. Вы понимаете, что мы из-за ваших спектаклей пропустили важные события? Я не попала на день рождения отца. Артём сорвал две встречи с клиентами. Мы постоянно в напряжении, ждём очередного вашего звонка.
— Зато внимание получала, — упрямо буркнула свекровь.
— Манипуляции — это не внимание, — мягко сказала Виктория. — Это страх и обязанность. Вы же понимаете разницу?
Валентина Ивановна молчала, разглядывая свои руки.
— Слушайте, — Виктория решительно встала. — Давайте по-другому. Мы будем приезжать к вам два раза в неделю. По вторникам и субботам. Не на час, а на вечер. Поужинаем вместе, поговорим. Но — никаких фальшивых болезней. Договорились?
— А если я правда заболею? — с вызовом спросила свекровь.
— Тогда называйте симптомы, и мы сразу везём вас в больницу. К настоящим врачам, — парировала Виктория.
Артём наконец очнулся от ступора.
— Мам, Вика права. Я виноват, что стал реже приезжать. Но ты тоже не права, что обманывала нас. Давай жить честно?
Валентина Ивановна шмыгнула носом, и на этот раз слёзы были настоящими.
— Мне просто страшно, что я вам не нужна...
— Нужна, мам. Очень нужна. Просто у меня теперь семья, понимаешь? Я не могу всё время проводить только с тобой.
Через неделю был назначен первый "официальный" визит. Виктория, к удивлению мужа, сама предложила приехать пораньше и помочь свекрови с уборкой.
— Ты серьёзно? — не поверил Артём.
— Вполне. Знаешь, я подумала — у неё действительно там целая трёшка, одной тяжело. Приедем, наведём порядок, заодно поговорим. По-человечески.
Когда они приехали, Валентина Ивановна встретила их настороженно.
— Я вас не ждала так рано...
— Мы решили помочь с уборкой, — объявила Виктория, засучивая рукава. — Где тряпки?
Вместе они перемыли окна, протерли пыль, разобрали завалы на балконе. Валентина Ивановна сначала растерянно суетилась рядом, потом втянулась и даже стала давать указания. За работой разговорились.
— Знаете, Валентина Ивановна, — сказала Виктория, протирая рамку с фотографией молодого Артёма, — я вас понимаю. Моя мама тоже тяжело переживала, когда я вышла замуж. Думала, что я её бросила.
— И как вы справились?
— Договорились. Один воскресный обед в месяц — только мы с ней. Без мужа, без детей, когда появятся. Ходим в кафе, болтаем о всякой ерунде. Ей это важно — чувствовать, что она не просто "мать", а отдельный человек с интересами.
Валентина Ивановна задумалась.
— А знаешь, Витюша, — она впервые назвала невестку уменьшительным именем, — у меня тоже раньше подруги были. В институте вместе учились. Потом как-то разбрелись все. Может, мне тоже стоит кого-то найти... Не только на Артёме зацикливаться.
— Точно стоит! — обрадовалась Виктория. — Есть же клубы по интересам, курсы всякие. Вы что любите?
— Я раньше очень хорошо вязала. И готовить люблю.
— Вот видите! Запишитесь на кулинарные мастер-классы. Или найдите кружок по вязанию. Знакомства новые заведёте.
Вечер прошёл неожиданно тепло. Валентина Ивановна приготовила фирменные голубцы (без всяких приступов и жалоб), они долго сидели на кухне, пили чай и листали старые фотоальбомы. Свекровь рассказывала о молодости Артёма, и Виктория впервые увидела в ней не манипулятора, а просто одинокую пожилую женщину, которая боится потерять единственного близкого человека.
— Извини меня, Витюша, — сказала Валентина Ивановна на прощание. — За весь этот цирк с болячками. Я правда не хотела вас расстраивать. Просто не знала, как по-другому.
— Знаете теперь, — улыбнулась Виктория. — Звоните просто так. Не когда "плохо", а когда хочется поговорить. Ладно?
Через месяц Валентина Ивановна записалась на курсы вязания при районном Доме культуры. Там она познакомилась с Тамарой Николаевной, такой же бодрой пенсионеркой, и они быстро подружились. Теперь вторники были заняты занятиями.
Артём не мог поверить переменам.
— Мам, ты сегодня занята? — спросил он как-то в субботу.
— Да, сынок. Мы с Тамарой в филармонию собрались, там концерт классической музыки. Может, в следующие выходные увидимся?
Артём положил трубку и ошарашенно посмотрел на жену.
— Мама отказала мне во встрече. Потому что у неё свидание с филармонией.
Виктория рассмеялась.
— Радуйся. Теперь она занята и счастлива. И не нужно притворяться больной ради твоего внимания.
— Ты волшебница, — он обнял жену. — Как ты это сделала?
— Никакого волшебства. Просто перестала видеть в ней врага и попыталась понять. У каждого человека есть свои страхи. У твоей мамы — страх ненужности. Мы просто показали, что она нужна, но дали возможность быть не только "мамой Артёма", а отдельной личностью.
Валентина Ивановна действительно расцвела. У неё появились новые интересы, подруги, даже модная стрижка и обновлённый гардероб. Она по-прежнему любила видеться с сыном, но теперь эти встречи были в радость, а не из чувства долга.
А когда через год Виктория объявила о беременности, свекровь отреагировала неожиданно.
— Внучку или внука с радостью понянчу, — сказала она. — Но только когда попросите. У меня теперь своя жизнь есть, между прочим. И театральный кружок, куда я записалась.
— Театральный? — удивился Артём.
— Ну да. Раз уж я такая хорошая актриса, — Валентина Ивановна лукаво подмигнула, — решила талант в мирных целях применить.
И все рассмеялись.