Десять лет у меня дача, и всё это время я подкармливаю местных хвостатых бродяжек. Миска с едой, блюдце с водой. Но вот что странно, ни одна не задержалась. Придут, поедят, посмотрят на меня своими непроницаемыми глазами — и поминай как звали.
А потом появилась Маруся. И всё изменилось.
Пёстрая, с рыжими и чёрными пятнами, как будто художник случайно пролил краски. Осторожная — первые недели близко не подходила. Я не торопил. Просто оставлял еду и занимался своими делами. Постепенно она привыкла. Зашла в дом. Поднялась наверх. А потом и вовсе заявила права на мою постель.
Знаете это чувство, когда кошка наконец-то выбрала тебя? Бесценно.
Дверь я не закрывал — Маруся гуляла свободно. Но стоило мне выйти и позвать её, она появлялась. Бежала на мой голос через весь участок. Моя кошка. Наконец-то — моя.
Мы прожили так несколько месяцев. А потом случилось то, что я не забуду никогда.
Тот день начинался как обычно. А к вечеру мне стало плохо. Очень плохо. Давление взлетело так, что перед глазами поплыли чёрные мушки. Руки онемели, ноги подкашивались. Жар, озноб, дрожь по всему телу. Я кое-как добрался до кровати и рухнул.
Лежал и думал: Вот так, значит? Здесь, один, на даче...
И тут пришла Маруся. Запрыгнула на кровать, подобралась поближе и улеглась мне под бок. Тёплый пушистый комочек. Стало чуть легче — не физически, скорее на душе. Не один.
А потом она вскочила и убежала.
Я не успел ни расстроиться, ни удивиться — через пару минут кровать снова прогнулась. Раз, другой, третий...
Открыл глаза. Три кошки. Три абсолютно чёрные кошки — таких у нас в посёлке отродясь не водилось. Две легли по бокам, третья забралась на грудь.
Я лежал и не мог пошевелиться. От страха? От слабости? Сам не пойму. Но страха, кажется, не было. Было другое — ощущение, что так и надо. Что они знают, что делают.
Тепло от их тел было... необычным. Не просто кошачье тепло — что-то большее. Будто огонь зажгли внутри, но не обжигающий, а целительный. Он разгонял холод, выталкивал эту свинцовую тяжесть из тела.
Полчаса. Может, больше. Я лежал, они лежали. А потом — раз, два, три — спрыгнули и исчезли. Беззвучно, как пришли.
Рядом осталась только Маруся. Смотрела на меня спокойно, умиротворённо. Будто говорила: «Ну вот, видишь. Всё хорошо».
Мне и правда стало хорошо. Удивительно, невозможно хорошо.
Я потом искал этих кошек. Расспрашивал всех соседей. Оставлял тройную порцию еды. Бесполезно. Их никто не видел — ни до, ни после. Они появились из ниоткуда и ушли в никуда.
Кто они были?
У меня есть только одна версия. Маруся — не обычная кошка. И те, кого она позвала, тоже не обычные. Может, это звучит безумно. Может, вы сейчас улыбаетесь снисходительно. Но я был там. Я чувствовал их.
Говорят, кошки видят то, что скрыто от наших глаз. Говорят, они ходят между мирами. Раньше я в это не верил.
Теперь — верю.
А Маруся по-прежнему спит у меня в ногах. И когда ночью она вдруг поднимает голову и смотрит куда-то в угол комнаты, где ничего нет... я больше не спрашиваю, что она там видит.
Некоторые тайны лучше оставить тайнами.