Широченная улыбка расползлась по лицу Семена Кадочникова, когда он окинул взглядом картофельные грядки соседки Марины, взятые в аренду у старика Митяя. Вся картошка – как на подбор, крупная да гладкая. А у него в этом году – мышь повесилась.
«Зачем ей эта картошка? Сама за тысячу километров живет, а в деревне огород завела. Подруга сорняки прополола и за домом присматривает, да и я помогаю. Траву каждый месяц обкашиваю, ей польза, а мне – доход в семью, – думал Семен, сплевывая подсолнечную шелуху – У Маринки урожай, а у меня… Жизнь – штука несправедливая, поправить надо эту несправедливость».
Утром, когда над деревней поднялось яркое августовское солнце, Семен организовал трактор. Его мать, баба Маня, как обычно, уселась на лавочке перед домом, обсуждая с соседкой Антониной свежие новости (а новостей в деревне всегда хватало!). Семен к принятию соседского урожая подготовился основательно: прихватил с мешки из-под комбикорма, кепку натянул пониже на глаза, чтобы, не дай бог, голову не напекло, а на руки – рукавицы.
Трактор прошелся быстро и споро. Картошка из земли выскакивала, как по команде. Мешки наполнялись, а вместе с ним росла и Семенова уверенность в своей правоте.
– Хороша картошка. На зиму останется. Семенной тоже теперь не занимать.
Баба Маня, закончив беседу с Антониной, окликнула сына:
– Давай, сынок, поторапливайся. Надо до вечера перебрать и положить просушивать.
Картошку перебирали всей семьей. К вечеру, довольные, собрались за ужином.
– А, что ж Маринке скажем, если приедет? – спросила мать Семена.
– Вера ей позвонит, скажет, что выкопали, а то дожди зальют. Погниет. Мол, 6 ведер хорошей, и 12 семенной. Все равно никто не видел, сколько взяли, а с трактористом я рассчитался, – довольно ответил мужчина и подмигнул жене.
— А я думаю, что и вовсе не надо ничего давать. Поглядят какая картошка — сразу сообразят, что уродила! — посоветовала баба Маня.
Невестка промолчала.
— И то верно! — согласился Семен.
К слову сказать, Семена Кадочникова Марина Мелихина знала с детства. Босоногой ребятней они гоняли на речке, купались и ловили рыбу в пруду, ходили в клуб на танцы. Все это было в далеком детстве, когда Маринку родители отправляли на все лето к тетке в деревню. Потом Маринка повзрослела, вышла замуж и дороги ее и Семена разошлись на долгие годы. А сошлись, когда она через двадцать лет неожиданно снова появилась в деревне, выкупив, проданный двоюродной сестрой, после смерти тетки, родительский дом. С мужем они начали его потихоньку восстанавливать. Переезжать из далекого города, где Маринка родилась и выросла, супруги не торопились. Хотели сначала создать уютное гнездышко со всеми условиями. Работы было выше крыши, помогать особо некому, да и сразу бросить в городе детей и любимых внуков не получалось. К тому же на попечении Маринки была восьмидесятичетырехлетняя, больная мама. Ее тоже надолго без присмотра не оставишь. Вот Мелихины и приезжали несколько раз за лето. Делали, что успевали и возвращались домой, оставляя дом на лучшую подругу Маринки – Надежду. Ей она доверяла как себе. Этой весной Надя договорилась с Митяем за участок, Маринка купила картошку у дальней родственницы, а старый друг детства Пашка приехал на тракторе и посадил. Когда пришла пора бороться с сорняками и колорадским жуком Надежда, не смотря на слабое здоровье вместе с мужем управилась не только со своим огородом, но и с Маринкиным. Каково же ее было удивление, когда Надя узнала, что картошку выкопал Семен.
– Маринка, это чего у тебя там делается? Картошку твою зачем копают? Рано еще.
– Семена жена позвонила. Говорит дожди заливают. Ты приболела, вот я и дала добро. Приедем тогда разберемся. Не переживай! – ответила ей Марина.
Марина Мелихина с мужем приехали по осени. С автобуса по договоренности встретил Семен. Распаковав сумки, прихватив для соседей нехитрые гостинцы, Маринка пошла к Кадочниковым. Семен и Вера встретили ее радушно. Угостили чаем. Баба Маня в это время была на субботней службе в Храме. Расплатившись с хозяином за последний покос вокруг дома и за бензин, Марина спросила:
— Семен, ты говорил там шесть ведер картошки нашей у тебя, и двенадцать семенной…
— Какая картошка? — перебил ее мужчина — Я ее сразу продал и за трактор расплатился. А семенная — вон в погребе у нас.
Гостья опешила. Но спорить не стала. Лишь оторопело ответила:
— Понятно.
Вернувшись в свой дом, Марина рассказала о разговоре мужу Лёне. Тот выслушал ее и сказал:
— Маринка, по-моему, нас с тобой надули. Пойдем в огород.
Лёня потащил женщину к грядке, где в последний приезд, в конце марта, на свой страх и риск, посадил десяток картошин под кустом винограда.
— Смотри!
Лопатой он ковырнул землю и на поверхность вынырнули сразу несколько больших клубней.
— А тебе сказали — неурожай!
С десятка Мелихины выкопали почти три ведра отборной картошки.
Сказать, что Маринке стало обидно — ничего не сказать! «Ну как же так? Я же ничем не обидела Кадочниковых. Приезжаем всегда с гостинцами. К Новому году посылки слали. За работу Семену всегда вовремя расчет и сколько скажет. Почему он так поступил»? В голове женщины мысли метались одна за одной, и она никак не могла понять, что такое вообще возможно.
— Лёнь, это что они от зависти или от жадности? — неожиданно Маринка заревела — Ведь не в картошке дело. Мы бы все равно ее раздали. Сколько б мы с тобой увезли? Ведро?
Лёня в ответ смеялся, сочувствовал, давал советы.
— Говорил я тебе, не надо было сажать, пока не переедем. Так ты не послушала. Не расстраивайся Маринка, пусть Семен ест на здоровье. А мы с тобой впредь умнее будем. Главное, что теперь знаем, сколько стоит их дружба — шесть ведер хорошей и 12 семенной.
С той поры Мелихины с соседями держатся на расстоянии. Не ссорятся, но и былой дружбы больше нет. Так и закончилась эта история. А Семену надо пожелать: не рой яму другому, а то сам в нее попадешь! А если уж и роешь, то делай это аккуратно, чтобы никто не заметил.