— Что это у тебя? — голос Светы прозвучал прямо над ухом.
Я вздрогнула, чуть не выронив коробку с новым планшетом. Муж Артём только вчера подарил его на день рождения, и я с утра пораньше решила распаковать долгожданную покупку на кухне, пока остальные спали.
— Планшет, — коротко ответила я, старательно избегая зрительного контакта со своей золовкой. — Артём вчера подарил.
— Ого какой! — Света придвинула стул ближе, вплотную ко мне. — А Тимофею как раз для учёбы нужен. Дашь ему попользоваться?
Тимофей — её старший сын, тринадцать лет. Хороший мальчишка, если честно, но вот его мама...
— Света, это мой личный планшет, — я постаралась говорить максимально нейтрально. — Для работы нужен, там программы специальные.
— Да ладно тебе, — она махнула рукой. — Одна семья же! Не жадничай. У тебя своя квартира, приличная зарплата. А мы вот у родителей живём, денег не хватает. Тимка двойки приносит, потому что ему не на чём задания делать.
Вот так всегда. Мы с Артёмом снимаем однокомнатную квартиру на окраине города — до неё ехать сорок минут на метро и автобусе. Мы платим ипотеку за крохотную студию, которую купили в строящемся доме и куда въедем ещё не скоро. Я работаю графическим дизайнером, сижу до ночи над проектами. А Света с мужем Вадимом вот уже пять лет живут в просторной трёхкомнатной квартире родителей Артёма, платят только за коммуналку.
— Света, я не могу просто так отдать планшет, — твёрдо сказала я. — Мне он самой необходим.
— Ну вот всегда ты такая, — золовка обиженно поджала губы. — Семью не ценишь. Артём-то, небось, не против будет помочь племяннику?
В этот момент на кухню зашёл сам Артём, заспанный, в старой футболке.
— Кто не против? — пробормотал он, направляясь к кофеварке.
— Да вот Лена не хочет Тимофею планшет дать, который ты ей подарил, — Света мгновенно переключилась на брата. — Ему же учиться надо! Двойки приносит.
Артём остановился, обернулся. Посмотрел на сестру, потом на меня. Я видела, как в его глазах промелькнуло раздражение.
— Сестра, это подарок Лене. Её личная вещь, — сказал он устало. — При чём тут Тимофей?
— Ты чего? — Света вскочила со стула. — Семью не любишь, что ли? Мы же родные! А ты жену больше ценишь?
— Света, не начинай, — предупреждающе произнёс Артём. — Хватит уже. Если Тимофею нужен планшет для учёбы, родители пусть купят. Или вы с Вадимом накопите.
Золовка хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла в серванте. Я тяжело выдохнула.
— Извини, — тихо сказал Артём, подходя и обнимая меня за плечи. — Она всегда такая.
Я прекрасно знала, что она такая. Познакомилась со Светой четыре года назад, когда Артём впервые привёл меня к родителям. Тогда мне показалось, что его сестра — милая женщина с двумя детьми, которая просто переживает не лучшие времена. Мама Артёма, Валентина Степановна, шёпотом поведала мне на кухне, что у Светы "сложности" с мужем — Вадим то работает, то нет, деньги в семье водятся редко, вот и приходится жить вместе, помогать.
Я отнеслась с пониманием. Но всё изменилось после нашей свадьбы.
Первым звоночком стала ситуация с золотыми серёжками. Артём подарил их мне на годовщину знакомства — небольшие, изящные, с маленькими бриллиантиками. Ничего особенного, но для меня они значили очень много. И вот мы приехали к родителям на выходные, я надела эти серёжки. Света смотрела на них весь вечер, а перед уходом заявила:
— Слушай, а дай мне их поносить? У меня день рождения подруги через неделю, не в чём идти. Потом верну.
Я растерялась. Отказать было неловко — вроде бы родственница, да и просит всего-то на один вечер. Отдала. Света вернула серёжки через месяц, причём одна застёжка была погнута, а бриллиантик в левой серёжке сидел как-то неровно.
— Ой, не заметила, — беззаботно сказала она. — Ну бывает. Отнесёшь в мастерскую, починят.
Починка обошлась мне в три тысячи рублей.
Потом была история с моим новым пальто. Бордовое, кашемировое, я копила на него полгода. И снова — приехали в гости, Света увидела.
— Можно примерить?
— Конечно, — я даже обрадовалась, что ей понравилось.
Через пятнадцать минут она вышла из комнаты в моём пальто.
— Лена, я возьму его на недельку, ладно? Мне на собеседование надо, а у меня ничего приличного нет.
— Но...
— Да ладно тебе! Вернусь — верну. Не жадничай.
Пальто она вернула через три недели. С пятном на рукаве и запахом чужих духов. Объяснила, что пятно "случайно" посадила в кафе, а постирать не успела. Я потратила ещё две тысячи на химчистку, но пятно до конца не вывелось.
А ещё был случай с посудой. Мы с Артёмом получили на свадьбу шикарный чайный сервиз — двенадцать персон, тонкий фарфор с золотой каёмочкой. Я берегла его как зеницу ока, доставала только по особым случаям. И вот как-то Света попросилась к нам в квартиру "на чай", привела детей. Увидела сервиз.
— Ой, красота какая! Лен, а дай нам на Новый год, а? Гости придут, не в чем подать.
— Света, это же свадебный подарок...
— И что? Пылится у тебя в шкафу! А мы хоть попользуемся. Артём, скажи ей!
Артём промолчал. Я не выдержала взгляда золовки и согласилась. После праздников мне вернули девять чашек из двенадцати и десять блюдец. Остальное "случайно разбилось".
— Дети, знаешь, такие неаккуратные, — пожала плечами Света. — Сама понимаешь.
Я поняла. Я поняла, что больше не дам ей ничего. Но Света не унималась.
— Лен, у тебя машинка для стрижки есть? Дай Вадику волосы подровнять.
— Лен, а можно твою красную помаду? Я на свидание иду, мне бы яркую.
— Лен, кстати, ты эту кофточку давно не надевала. Отдай мне, а?
Каждый визит к родителям Артёма превращался в пытку. Света обшаривала меня взглядом с ног до головы, оценивала каждую вещь. Если я приходила в чём-то новом — жди просьбы "дать поносить". Если привозила гостинцы — требовала отложить половину "для детей".
Валентина Степановна только вздыхала.
— Понимаешь, доченька, у неё сейчас трудный период. Надо войти в положение.
Я входила. Четыре года входила. А потом случилась эта история с планшетом, и что-то во мне щёлкнуло.
Весь день Света демонстративно игнорировала нас с Артёмом. За обедом она громко вздыхала, закатывала глаза, строила несчастное лицо. Валентина Степановна несколько раз пыталась разрядить обстановку шутками, но золовка не реагировала.
К вечеру я собрала вещи. Мы с Артёмом уезжали домой. И тут на пороге появилась Света с младшей дочкой Машей на руках. Девочке было шесть лет, милая кудрявая малышка.
— Леночка, — голос золовки зазвенел фальшивой сладостью. — Ты же не обиделась на меня? Я просто хотела помочь сыну, ты же понимаешь. Мы же семья!
— Понимаю, — сухо ответила я, застёгивая куртку.
— Вот и славно! Тогда давай так: ты Тимофею планшет отдашь, а я тебе своё старое платье подарю, то самое, синее. Помнишь, ты его хвалила? Вот и обменяемся!
Я оторопела. Обменяться? Новый планшет стоимостью в тридцать пять тысяч рублей на ношеное платье из масс-маркета?
— Света, ты серьёзно? — не выдержал Артём.
— А что? — она изобразила обиду. — Я же по-хорошему! Вы богатые, вам не жалко. А нам каждая копейка на счету. Мы ведь здесь с родителями живём только потому, что вынуждены! Вадим работу ищет, а его нигде не берут. Кредиты висят. Ипотека давит. Вот бы мне вашу квартиру, тут бы и зажили!
— Мы тоже ипотеку платим, — напомнила я. — И квартиру снимаем. И у нас тоже нет лишних денег.
— Да ладно! — Света скривилась. — У тебя платья новые, сумки, украшения. А я вот в обносках хожу. И дети у меня ничего не имеют, всё донашивают за соседскими. Стыдно мне перед людьми!
Маша заныла, зарылась личиком в мамино плечо.
— Мама, пойдём...
— Погоди, Машенька, — Света прижала дочку к себе. — Тётя Лена сейчас добрая будет и подарит тебе что-нибудь красивое. Правда ведь, Лена?
Я почувствовала, как внутри всё закипает.
— Света, хватит, — тихо, но твёрдо произнесла я. — Я не буду отдавать свой планшет. И вообще больше ничего не дам. Потому что ты ничего не ценишь, не бережёшь и не возвращаешь.
— Как ты смеешь! — золовка побагровела. — Ты что, упрекаешь меня?
— Упрекаю, — я не собиралась больше молчать. — Ты взяла мои серёжки и испортила их. Ты забрала пальто и вернула с пятном. Ты разбила половину моего сервиза. Ты постоянно клянчишь вещи, обещаешь вернуть и не возвращаешь. А потом ещё обижаешься, когда я отказываю!
— Артём! — завопила Света, будто я её ударила. — Ты слышишь, что твоя жена говорит? Она меня оскорбляет! Прогони её!
Артём взял меня за руку.
— Пойдём, — сказал он спокойно.
— Стойте! — Света преградила нам путь. — Мама! Ты слышала? Она оскорбила меня!
Из комнаты вышла свекровь, растерянная и усталая.
— Что случилось?
— Лена меня обозвала! — Света изобразила рыдания, хотя слёз не было. — Сказала, что я хватаю чужое и не возвращаю!
— Я не обзывалась, — устало возразила я. — Я сказала правду.
Валентина Степановна вздохнула.
— Леночка, ну зачем ты? Света — моя дочь. Ей сейчас трудно. Надо помогать родным.
— Мама, — встрял Артём, — мы помогаем. Постоянно. Но Света воспринимает это как должное. Она требует, а не просит. Забирает, а не берёт на время. Я устал от этого. И Лена тоже устала.
— Ах вот как! — Света схватила Машу на руки. — Значит, жена тебе дороже родной сестры? Хорошо, запомню. Не приходите больше сюда, не нужны вы нам!
Мы ушли. В машине Артём долго молчал, сжимая руль побелевшими пальцами.
— Прости, — наконец сказал он. — Мне стыдно за сестру.
— Не ты же это делаешь, — пожала плечами я.
Всю неделю мне звонила свекровь.
— Леночка, ну помиритесь уже. Света переживает.
— Лена, дочка, приезжай хотя бы ты одна. Поговорим.
— Ленушка, Света просит прощения. Обещает больше не просить твои вещи.
В субботу мы всё-таки приехали. Света встретила нас молча, с каменным лицом. За столом она демонстративно не обращалась ко мне, разговаривала только с Артёмом и родителями. Я сделала вид, что не замечаю.
После обеда я мыла посуду на кухне. Вошла Маша, топталась рядом, смотрела на меня огромными грустными глазами.
— Тётя Лена, — тихо позвала она. — А можно я у тебя что-нибудь попрошу?
Я насторожилась.
— Что, Машенька?
— Мама сказала, что если я тебя попрошу, ты не откажешь, — девочка говорила еле слышно. — Что я маленькая, и взрослые не отказывают детям. И что мне надо попросить у тебя ту блестящую заколку, что у тебя в волосах.
Сердце сжалось. Маша смотрела виновато, растерянно — видно было, что ей самой неловко.
— Маш, а тебе эта заколка нравится? — спросила я.
Девочка пожала плечами.
— Не знаю. Красивая. Но у меня своя есть, розовая. Мне мама велела попросить.
Я присела рядом с ней на корточки.
— Машенька, слушай внимательно. Никогда не проси у людей вещи, если они тебе не нужны. И не давай себя использовать. Понимаешь?
Девочка кивнула, но в её глазах читалась растерянность.
— А маме что сказать?
— Скажи, что тётя Лена не может отдать заколку, потому что это подарок от дяди Артёма.
Маша убежала. Через минуту на кухню ворвалась Света.
— Ты что моей дочери в голову вкладываешь? — прошипела она. — Она теперь меня не слушает, говорит, что я её использую!
— Потому что это правда, — спокойно ответила я. — Ты отправила ребёнка выклянчивать у меня заколку. Это манипуляция. И это низко.
Золовка открыла рот, закрыла, снова открыла. Потом развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Вечером мы с Артёмом возвращались домой. Он был задумчив.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — а ведь Света всегда такой была. Ещё в детстве. Выпрашивала у меня игрушки, ломала их, а потом говорила, что это я виноват. Мама всегда её жалела, защищала. И я привык. Думал, что так и должно быть — старший брат помогает младшей сестре. Но это же не помощь. Это... даже не знаю как назвать.
— Паразитизм, — жёстко сказала я. — Извини за резкость, но это так. Она привыкла, что все вокруг обязаны ей что-то давать, делать, прощать. А сама ничего не отдаёт взамен.
Артём кивнул.
— Наверное, ты права. И мама её в этом поддерживает. Бесконечные "войди в положение", "у неё трудный период". Когда у Светы перестанут быть трудные периоды?
— Никогда, — вздохнула я. — Потому что ей это выгодно.
Прошло ещё полгода. Мы виделись с родителями Артёма, но старались не приезжать, когда там была Света. Она пыталась восстановить контакт через маму, через общих знакомых, даже через соцсети писала, но я не поддавалась на провокации.
А потом случилось неожиданное: Света позвонила сама.
— Лена, мне нужно с тобой поговорить, — голос у неё был непривычно серьёзный. — Можно встретимся?
Я согласилась из любопытства. Мы встретились в кафе возле метро. Света выглядела уставшей, постаревшей.
— Я хотела извиниться, — начала она без предисловий. — За всё. За серёжки, за пальто, за сервиз. За то, что выпрашивала твои вещи. За планшет. За Машу.
Я молчала, не зная, что сказать.
— Видишь ли, — продолжила золовка, глядя в чашку с кофе, — у меня тут кое-что случилось. Маша пришла из школы и сказала, что больше не будет со мной дружить. Я спросила, почему. Она ответила: "Потому что ты меня используешь, как когда-то тётю Лену. Я не хочу быть такой, как ты". Знаешь, это как обухом по голове.
Света замолчала, провела рукой по лицу.
— Я думала, что имею право брать у вас вещи. Что семья — это когда все делятся. Но я не делилась. Я только брала. И не ценила. И теперь дочь это видит и не хочет быть на меня похожей. А я не хочу, чтобы она выросла... такой, как я.
— Света...
— Нет, дай договорю. Я завидовала тебе. Твоей квартире, работе, красивым вещам. Мне казалось, что тебе всё легко даётся, что ты не знаешь проблем. А я вот тут бьюсь. И мне казалось справедливым, что ты должна делиться. Теперь понимаю, что ты тоже много работаешь. Тоже копишь деньги. Тоже переживаешь. И я не имела права требовать.
Я смотрела на золовку и не узнавала её. Впервые за четыре года она говорила искренне, без манипуляций и жалоб.
— Я не жду, что ты простишь меня сразу, — Света подняла глаза. — Просто хочу, чтобы ты знала: я больше не буду так поступать. Ни с тобой, ни с кем-то ещё. Хватит.
Мы ещё час просидели в кафе, разговаривали. Впервые по-настоящему. Света рассказала, как устала жить в родительской квартире, как стыдно ей перед детьми, что они донашивают чужие вещи. Как она пытается найти работу, но не хватает образования и опыта. Как Вадим пьёт и не помогает семье.
Я слушала и понимала: передо мной не наглая золовка-манипуляторша, а просто очень несчастная женщина, которая не умеет справляться с проблемами по-другому.
— Знаешь, — сказала я под конец, — если хочешь, я могу помочь тебе с резюме. У меня есть знакомая, она работает в кадровом агентстве. Может, что-то подберём.
Света удивлённо посмотрела на меня.
— Ты серьёзно? После всего?
— Серьёзно, — кивнула я. — Но с одним условием: больше никаких выпрашиваний и манипуляций. Если тебе что-то нужно — просто скажи прямо. Я подумаю и отвечу честно. Договорились?
— Договорились, — Света протянула мне руку.
Мы пожали руки, как деловые партнёры. И я впервые за четыре года почувствовала, что, возможно, когда-нибудь мы действительно станем семьёй. Настоящей.
Присоединяйтесь к нам!