После того как у императора Николая I и его супруги Александры Фёдоровны появился на свет наследник престола, судьба преподнесла им ещё один сюрприз: следом одна за другой родились три дочери. Казалось бы, подобный поворот мог омрачить сердца венценосных родителей — ведь для укрепления династии прежде всего требовались сыновья. Однако царственная чета не знала горечи разочарований: каждая из великих княжон купалась в безграничной любви и заботе.
Младшую дочь императорской четы звали Александрой, но в семейном кругу к ней обращались с трогательной нежностью — Адини. Она разительно отличалась от старших сестёр, Марии и Ольги, неиссякаемой харизмой и удивительной внутренней энергией. Юная княжна обладала редким даром: ей без труда удавалось расположить к себе даже самых сдержанных и суровых собеседников. К этому добавлялись отточенное чувство юмора и незаурядный ум, выделявшие её среди прочих.
«В одиннадцать лет она могла вести за столом разговор, сидя рядом с кем‑нибудь незнакомым, как взрослая, и не казалась преждевременно развитой: её грациозная прелесть и хитрая мордочка говорили сами за себя. Все в доме любили её, дети придворных её возраста просто обожали», — вспоминала великая княжна Ольга (Олли).
Старшие сёстры по‑прежнему видели в Адини маленькую девочку, оттого она часто оказывалась в компании младших братьев — великих князей Константина, Николая и Михаила. Вместе они предавались шумным мальчишеским шалостям и проказам, наполняя дворец звонким смехом. Помимо этого, княжна страстно любила музыку: её природный талант раскрывался в пении и игре на инструментах, даря окружающим истинное наслаждение.
«Самая младшая великая княжна — Александра, 13 лет. В ней ещё что‑то детское; она очень жива, шаловлива и обещает быть красивейшей среди сестёр. Она часто дразнила принца Александра», — отмечал полковник Фридрих Гагерн.
1837 год стал для императорской семьи временем ярких событий и перемен. Старшая из сестёр, великая княжна Мария, сочеталась браком с герцогом Максимилианом Лейхтенбергским. На торжестве присутствовал Фридрих‑Вильгельм Гессен‑Кассельский, которого прочили в супруги второй сестре — Ольге. Однако принц, словно поражённый молнией, без памяти влюбился в младшую из княжон, и сердце Адини откликнулось на его чувство.
«Всякий раз, получая Твое письмо, она краснеет от удовольствия. Здоровье её вполне в порядке, только что‑то очень странно, что кашель всё ещё не совсем прошёл», — писала императрица Александра Фёдоровна своему будущему зятю.
Пока что состояние здоровья великой княжны Александры не внушало серьёзных опасений. Лёгкий кашель, беспокоивший девушку, врачи считали пустячным недугом, с которым юный организм легко справится. В январе 1844 года восемнадцатилетняя Адини стала супругой Фридриха‑Вильгельма Гессен‑Кассельского. Однако вскоре её вновь начал одолевать мучительный кашель, и придворные медики собрались на срочный консилиум.
Диагноз прозвучал как приговор — туберкулёз. В тот момент император Николай I находился в Лондоне, но, едва получив известие о болезни дочери, незамедлительно вернулся в Россию.
«В середине июня, за несколько дней до 19‑летия, положение ухудшилось. Она была точно выжжена жаром. Приступы тошноты мешали ей принимать пищу, а припадки кашля — до сорока раз за ночь — разгоняли сон», — с болью писала великая княжна Ольга о своей младшей сестре.
Ситуация осложнялась тем, что Адини носила под сердцем ребёнка. Врачи, стремясь сохранить жизнь малышу, настояли на полном покое: Александре строго запретили вставать с постели. Но, несмотря на все меры предосторожности, в конце лета у неё начались преждевременные роды — на шестом месяце беременности. На свет появился недоношенный мальчик.
«Между девятью и десятью часами у неё родился мальчик. Ребёнок заплакал. Это было её последней радостью на земле, настоящее чудо, благословение Неба», — вспоминала великая княжна Ольга.
Увы, в тот день чудо обернулось трагедией. Маленький Вильгельм ушёл из жизни, не прожив и суток, а спустя несколько часов не стало и Александры. Современники рассказывали, что император, не сдерживая слёз, горько оплакивал любимую дочь. Спустя годы в Царском Селе возвели часовню, где установили статую великой княгини с младенцем на руках — вечный символ материнской любви и невосполнимой утраты.