— Салат передай. И хлеб чёрный, если остался.
Валера ткнул вилкой в сторону хрустальной вазы, где вторые сутки умирал «Оливье». Майонез пожелтел, заветрился, став похожим на старую оконную замазку.
Елена молча подвинула салатницу. Звон стекла о стекло прозвучал в утренней тишине слишком резко, будто выстрел. На часах было двенадцать дня. Первое января. Самое мерзкое время года: голова гудит от дешёвого шампанского, в мусорном ведре воняют мандариновые корки, а по телевизору в сотый раз Женя Лукашин летит в Ленинград.
Она смотрела, как муж накладывает серую массу в тарелку. Рука у него не дрожала. Рубашка, которую Лена гладила вчера полчаса, была в пятнах от шпрот.
— И горчицу, — буркнул Валера, не поднимая глаз.
Лена потянулась к холодильнику. Дверца скрипнула. Этот скрип она просила смазать с ноября.
— Валер, — сказала она, ставя банку на стол. — Ты матери звонил?
Он перестал жевать. Горошина выкатилась из угла рта, застряла в щетине. Валера медленно положил вилку. Вытер рот ладонью — салфетку взять поленился.
— Не звонил. И не буду.
— Почему? Она ждёт.
— Потому что, Лена... — он набрал воздуха в грудь, словно собирался нырнуть в ледяную прорубь. — Потому что я устал. Всё. Хватит. Я так больше не могу.
Лена села на табурет. В груди стало тесно, будто кто-то затянул корсет на два размера меньше.
— Что не можешь? Салат есть?
Валера наконец поднял на неё взгляд. Глаза были красные, водянистые, но в них светилась какая-то злая, пьяная решимость.
— Врать не могу. Тебе, себе, им... — он махнул рукой куда-то в сторону окна, где серое небо давило на крыши панелек. — Я уже год живу на две семьи, Лен. Год. Устал врать. Ухожу я. Прямо сейчас.
Тишина стала густой, как кисель. Слышно было только, как в соседней квартире кто-то сверлит стену — даже первого января неймётся.
Лена смотрела на мужа и не понимала слов. Звук доходил, смысл — нет. «Две семьи». «Год».
— Куда? — спросила она. Голос был чужой, плоский, скрипучий.
— Туда, — Валера мотнул головой. — К Ире. Ты её не знаешь. Да и не надо тебе. У нас там... всё по-другому. Сын скоро родится.
Лена машинально взяла со стола тряпку и начала вытирать крошку, прилипшую к клеёнке. Тёрла с остервенением, пока ноготь не побелел.
— Сын? — переспросила она. — У нас же Настя. В институте.
— Вот именно. Настя выросла. А там... там всё сначала. Я мужиком себя чувствую, понимаешь? А здесь что? «Прибей полку», «дай денег», «поехали на дачу». Ты меня сожрала, Лен. Высосала всего.
Он встал. Стул противно скрежетнул ножками по плитке.
— Чемодан я вчера собрал. Он на балконе.
Лена замерла с тряпкой в руке.
Вчера.
Вчера они сидели за этим столом. Чокались под бой курантов. Он улыбался, целовал её в щёку, дарил дурацкий набор кремов. А чемодан уже стоял на балконе. За банками с огурцами и старыми лыжами.
— Ты ждал, пока мы поедим? — спросила она тихо.
— Чего?
— Ты ждал, пока закончится праздник, чтобы сожрать «Оливье», и только потом сказать? Экономный какой.
Валера поморщился, будто у него заболел зуб.
— Не начинай, а? Я по-человечески хотел. Чтобы Новый год не портить.
— Не портить...
Лена встала. Ноги были ватными, колени не держали. Она подошла к окну. Во дворе дети взрывали петарды. Хлопок — и стайка ворон срывается с веток. Хлопок — и чья-то сигнализация начинает выть.
— Год... — повторила она.
Пазл в голове складывался с отвратительным щелчком.
Командировки в Тверь — по три раза в месяц.
«Премии лишили, кризис на заводе» — с апреля денег стало вдвое меньше.
Новая рубашка, которую она нашла в стирке — не её вкус, слишком молодёжная, в клетку. Он сказал, что сам купил.
Запах. Сладковатый, приторный запах ванили в машине. «Вонючку новую повесил», — отмахнулся он тогда.
— Ира... — произнесла Лена. — Это та, с бухгалтерии? Рыжая?
Валера застыл в дверях кухни. Спина его напряглась, плечи поднялись к ушам.
— Какая разница? Не с бухгалтерии. Она... она меня понимает. Не пилит.
Он вышел в коридор. Лена слышала, как он возится, надевая ботинки. Шуршит куртка. Звякают ключи.
Ей надо было бы кричать. Плакать. Бить тарелки. Вцепиться ему в рукав и умолять не бросать её в пятьдесят два года одну в трёшке, за которую ещё два года платить ипотеку.
Но внутри была только пустота. И холод. Такой, что сводило скулы.
Она вышла в прихожую. Валера уже надел один ботинок и прыгал на одной ноге, пытаясь всунуть пятку во второй. Ложечку он, конечно, не взял.
— Ключи, — сказала Лена.
Он выпрямился, красный от натуги.
— Что?
— Ключи от квартиры положи. И от дачи.
— Лен, не дури. Я потом заберу остальное. У меня там инструменты, зимняя резина в гараже...
— Ключи, — повторила она тем же мёртвым тоном. — И карту, на которую я тебе переводила за коммуналку.
Валера зло сощурился. В его лице проступило что-то крысиное — мелкое, суетливое.
— Ты чего мелочишься? Мы двадцать пять лет прожили! Я, между прочим, имею право на половину всего. На квартиру, на машину.
— Машина на маме, — напомнила Лена. — А ипотеку я платила с зарплаты последние три года, пока у тебя «кризис» был. Положи ключи, Валера.
Он постоял секунду, раздувая ноздри. Потом полез в карман, выудил связку и с грохотом швырнул на тумбочку. Ключи скользнули по лакированной поверхности и упали на пол.
— Подавись. Я юриста найму. Раздену тебя до нитки, поняла? Стерва. Я год терпел, думал, может, исправишься, мягче станешь. А ты как была сухарь, так и осталась. Ира — она живая. А ты...
Он не договорил. Схватил с полки шапку, дёрнул ручку двери. Замок щёлкнул.
Дверь открылась, впустив в квартиру запах подъезда — смесь жареного лука и табачного дыма.
— Уходи, — сказала Лена.
Дверь хлопнула так, что с вешалки упал её зонт.
Лена стояла и смотрела на закрытую дверь. В глазке никого не было видно. Слышны были только тяжелые шаги вниз по лестнице. Лифт он вызывать не стал.
Она медленно сползла по стене на пол. Прямо на грязный коврик.
Ноги в домашних тапочках торчали нелепо. Халат распахнулся.
«Сын скоро родится».
Слова крутились в голове, как заезженная пластинка. У них с Валерой сына не получилось. Было два выкидыша после Насти. Он тогда даже в больницу не пришёл, сказал — «работы много, не люблю эти белые халаты».
Лена сидела так минут десять. Или час. Время потеряло смысл.
Потом встала. Автоматически подняла зонт, повесила на место. Подняла ключи, брошенные мужем. Связка была тёплой от его рук. Ей захотелось вымыть ладони с хлоркой.
Она вернулась на кухню.
Салат в вазе всё так же желтел. Недоеденная котлета на тарелке Валеры выглядела как насмешка.
Лена взяла тарелку и с размаху швырнула её в мойку. Фарфор разлетелся вдребезги, осколки брызнули во все стороны, один царапнул щёку.
Боль отрезвила.
Она подошла к зеркалу в прихожей. Из пореза на щеке текла тонкая струйка крови.
— С Новым годом, Лена, — сказала она своему отражению. — С новым счастьем.
Телефон в кармане халата звякнул.
Смс.
Наверное, Настя. Поздравляет. Или мама.
Лена достала трубку. Сообщение было от банка.
«Отказ в операции. Недостаточно средств».
Лена нахмурилась. Какая операция? Она ничего не покупала.
Зашла в приложение.
На накопительном счёте «На ремонт», где лежали отложенные триста тысяч, красовался ноль.
На текущем — 150 рублей.
В истории операций — перевод. Сегодня, в 08:15 утра. Пока она спала.
Перевод клиенту банка: Ирина Сергеевна К.
Лена почувствовала, как пол уходит из-под ног. Он не просто ушёл. Он её обчистил. Пока она спала после новогодней ночи, он взял её телефон, приложил её палец к сканеру...
Триста тысяч. Всё, что было на чёрный день.
Руки затряслись так, что телефон чуть не выпал.
Она нажала «позвонить мужу».
«Абонент временно недоступен».
Заблокировал. Или симку выкинул.
Ярость, горячая и тёмная, поднялась откуда-то из живота.
— Ах ты тварь... — прошептала она. — Ну погоди.
Она бросилась в спальню. Там, в нижнем ящике комода, под стопкой постельного белья, лежала папка с документами. На квартиру, на дачу, паспорт машины.
Ящик выдвинулся с трудом — там что-то застряло.
Лена дёрнула сильнее.
Пусто.
Только старая простыня и саше с лавандой.
Папки не было.
Она села на кровать, глядя в пустое нутро комода.
Он забрал всё. Документы на квартиру? Зачем? Квартира куплена в браке, но оформлена на неё. Дача... Дача на него. Машина на маму.
Он готовился. Не вчера. Месяцами.
В прихожей раздался звонок в дверь.
Резкий, требовательный.
Лена вздрогнула. Вернулся? Забыл что-то? Совесть проснулась?
Или пришёл добить?
Она вскочила, не помня себя от гнева. Подбежала к двери, распахнула её настежь, готовая вцепиться ему в лицо.
— Что тебе ещё надо, урод?!
Но на пороге стоял не Валера.
Там стояли двое мужчин. Крепкие, в одинаковых чёрных куртках, с короткими стрижками. Лица у них были каменные, незапоминающиеся, такие бывают у коллекторов или оперативников в дешёвых сериалах.
А между ними, чуть сзади, жалась к стене девчонка. Совсем молоденькая, лет двадцати, не больше. В расстёгнутом пуховике, из-под которого выпирал огромный живот. Рыжая. Зарёванная. Тушь размазалась по щекам чёрными полосами.
Лена замерла, держась за косяк.
Один из мужчин, тот, что постарше, шагнул вперёд, не спрашивая разрешения. В ботинках — грязь, но ему было плевать.
— Гражданка Смирнова Елена Викторовна? — спросил он голосом, не предвещающим ничего хорошего.
— Да... — выдохнула Лена.
— Валерий Петрович Смирнов здесь проживает?
— Он... он ушёл. Полчаса назад.
Мужчина переглянулся со вторым. Усмехнулся — нехорошо, криво.
— Ушёл, значит. Шустрый.
Рыжая девчонка вдруг всхлипнула и бросилась к Лене. Она схватила её за руку ледяными пальцами.
— Где он? Где Валера? Вы его жена, да? Скажите, где он?!
Лена попыталась выдернуть руку, но девчонка вцепилась намертво. От неё пахло дешёвыми духами и страхом.
— Я не знаю... — пролепетала Лена. — Он сказал... сказал, что уходит к Ире. К вам, наверное?
Девчонка застыла. Её глаза расширились, рот открылся в немом крике.
— Ко мне? — прошептала она. — Я Ира. Но он не ко мне ушёл. Он... он вчера вечером занял у моего отца полтора миллиона. Сказал — на операцию вам. Что у вас рак, срочно нужно в Германию. Папа продал гараж, занял у друзей... Валера взял деньги и выключил телефон.
Лена почувствовала, как затылком прислоняется к холодной стене. Рак? Германия?
— А эти... — она кивнула на мужчин в чёрном. — Это кто?
Старший шагнул ближе, загоняя Лену и беременную Иру в глубь коридора. Дверь за его спиной с тяжёлым стуком захлопнулась, отрезая путь к отступлению.
— А мы, Елена Викторовна, — сказал он, доставая из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, — представители микрофинансовой организации «Быстрый займ». Ваш муж взял у нас три кредита под залог этой квартиры. И указал вас как поручителя. Сроку было до тридцать первого декабря. Денег нет.
Он развернул бумагу. Там стояла подпись. Подпись Лены. Поддельная, но очень похожая.
— Квартиру будем описывать, — буднично сказал коллектор. — Собирайте вещички. Праздник кончился.
Ира в углу сползла на пол и завыла. Лена смотрела на подпись мужа, на живот его любовницы и на грязные следы от ботинок на своём паркете.
В кармане снова звякнул телефон. Сообщение от Валеры. Впервые за час.
Лена открыла его немеющими пальцами.
Там было фото. Вид из иллюминатора самолёта на крыло и облака.
И подпись:
*«Не поминайте лихом, бабоньки. Я в Таиланд. Жизнь одна».*
Лена подняла глаза на коллектора. Внутри неё что-то щёлкнуло и сломалось. Но вместо страха вдруг пришла ледяная, кристальная ясность.
Она перешагнула через рыдающую Иру, подошла к кухонному столу, взяла большой разделочный нож.
Мужчины в чёрном напряглись.
Лена повернулась к ним. Взгляд её был пустым и страшным.
— Вон, — сказала она тихо.
— Чего? — опешил коллектор. — Ты, тётка, не борзей...
— Вон отсюда! — заорала она так, что зазвенела люстра. — Оба! И эту дуру с пузом забирайте! Валера улетел! Нет его! И квартиры этой нет!
Она швырнула телефон в мужчину. Тот инстинктивно поймал его. На экране всё еще светилось крыло самолёта.
— Ищите его в Таиланде, — прошипела Лена, сжимая рукоятку ножа так, что побелели костяшки. — А ко мне не лезьте. У меня больше ничего нет.
Коллектор посмотрел на экран, потом на Лену, на нож в её руке. Сплюнул на пол — точно так же, как Валера полчаса назад.
— Найдём, — сказал он. — А пока... пока мы здесь посидим. Подождём. Вдруг вернётся.
Он сел на табурет, прямо не снимая куртки, и пододвинул к себе салатницу с прокисшим «Оливье».
— Вилку дай, хозяйка.
Лена поняла: ад только начинается.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.