Я знаю, мне сейчас скажут, что я вру. Или что преувеличиваю. Или что даже «пусть такое есть, но зачем выносить на публику». Может быть, обвинят в снодищие московском…
Но я все равно напишу.
Во время своих поездок по стране повидал много разных городов, посёлков, районов… и среди них такие, где нормальность ребёнка и его семьи — повод для самого настоящего буллинга.
Мы, обитатели интернета, привыкли к классической схеме буллинга: успешный и уверенный агрессор против слабой жертвы.
Но есть регионы, которые именую «депрессивными». Есть населённые пункты, в которых пьянство по выходным — вовсе не пьянство, а культурный отдых.
Где в школах большинство детей из семей с сложной судьбой — пьющие родители, бедность, крики и хаос.
И вот там происходит социальный переворот. Там жертвой становится ребёнок из так называемой «благополучной» семьи. Тот, кто представляет угрозу самой системе ценностей этого детского сообщества, а она очень проста, будто переписана со шпаргалки из девяностых, со всеми «я пацан», «папанятиям» и прочими атавизмами.
С бухаловом, простите, по заброшкам и подъездам, с воровством даже друг у друга, со «справками», которые позволяют обучаться по облегчённой программе, потому что развитием этих детей никто не занимался. С гордостью. За то, что они — «простой народ», а их поведение — это как раз признак абсолютной нормальности, того, что они не меньшинства какие-нибудь.
Для этих детей стабильность других — это молчаливый укор их хаосу. И они ненавидят за это тех, кто не похож на них. Ненавидят инстинктивно, жестоко и сплочённо.
Это не просто детская жестокость. Это война двух реальностей.
Но самое страшное — это реакция системы. Учителя, видя опрятного ребёнка из хорошей семьи, часто отмахиваются: «С ним же всё в порядке, он справится». Они не видят тихой травли, изощрённого психологического насилия. Не слышат обидных прозвищ, шёпота за спиной, бойкота в чатах. Ему не верят — потому что у него «всё хорошо».
И ребёнок начинает ненавидеть свою «нормальность». Он готов отказаться от своего благополучия, лишь бы остановить эту пытку одиночеством.
И мы молчим об этой новой форме буллинга. Потому что удобнее верить, что страдают только «несчастные» дети. А этот, из хорошей семьи, — просто не умеет адаптироваться.
Но именно он платит самую высокую цену. Он теряет веру в справедливость, в доброту, в сам смысл быть «хорошим». Он видит, что его стабильность и правильность становятся причиной его страданий. И этот урок жестокости, преподанный ему сверстниками, может сломать его навсегда.
И часто ломает.
А потом взрослые задают себе вопрос, как так вышло, что «хороший» ребёнок из благополучной семьи вдруг «испортился»…
Он просто захотел стать таким, как окружающие, чтобы не быть изгоем.